Берсеркер: Непобедимый мутант. Заклятый враг. База берсеркеров

Немногие собравшиеся восторженно приветствовали мальчика, который описал над площадкой большой круг, с добычей в руках. Майкл осторожно опустил мертвую мишень к ногам Тупелова ровно через семнадцать секунд после ее запуска. Он не помнил, какое время показал Фрэнк в первый раз, когда охотился за беззащитной жертвой.

Снова наступила короткая передышка. Специалисты оценивали результаты перехвата, засыпая Майкла бесчисленными вопросами.

– Майкл, – наконец заявил сияющий Тупелов, – сейчас полковник Маркус полетит с максимальной скоростью, совершая обманные маневры. Как полагаете, вы сможете его догнать?

– Смогу, – не задумываясь, сказал Майкл и тотчас же поймал себя на мысли, что ответ получился весьма самоуверенным. Впредь надо не смущать окружающих резкими высказываниями. Чем дальше, тем более неуютно чувствуют себя инженеры и ученые.

Через несколько секунд они с Фрэнком заняли исходные позиции. Бывалый пилот по сигналу сразу же поднялся вверх, на этот раз гораздо ровнее, чем прежде. Но когда таймер Майкла обнулился, мальчишка задержался, подчиняясь внезапному искушению сделать более захватывающим то, что обещало быть обыкновенной погоней. Наконец он, представив себя выпущенной из лука стрелой, тоже оторвался от лунной поверхности.

Под ним снова замелькали плавные волны лунного ландшафта. Чувствуя, что Майкл уже неподалеку, Фрэнк метнулся в сторону, пробуя ускользнуть от него. Впереди в серебристом пламени нового дня сверкнул неровный зубчатый склон кратера. Майкл повторил маневр Фрэнка. Тот снова вильнул, пытаясь спастись, но тщетно. Как только пулеобразное тело оказалось прямо под Майклом, он обхватил его руками-полями.

Фрэнк заворчал и искренне поздравил мальчика с успехом. Радиоэфир снова наполнился восторженными криками. Пилоты вместе полетели назад, и Майклу пришлось сбавить скорость, чтобы не обгонять уставшего полковника. Затем, сохранив кинетическую энергию полета в аккумуляторах «Ланселота», мальчик плавно опустился на гладкий базальт.

К нему тотчас же заспешил сияющий от радости министр.

– Отлично, Майкл! Просто великолепно! Как вам кажется, вы можете лететь еще быстрее? Но только помните о том, что ни в коем случае нельзя перелетать через стену кратера. Не хотелось бы, чтобы вы появились на экране радаров, а то главный компьютер, отвечающий за оборону базы, получит электронный удар.

– Думаю, что смогу. Да, смогу.

На этот раз ответ получился более скромным и обдуманным. Так лучше. К тому же возможности «Ланселота» все-таки имели свой предел, неизвестный ему. Майкл пока не мог даже смутно представить, где он пролегает, не говоря уже о том, чтобы точно определить это.

– Полковник Маркус? – повернулся к Фрэнку Тупелов.

– Я едва не окочурился, – ответил по радио металлический контейнер.

– Еще один спарринг выдержите? Или…

– Да, давайте продолжим. Если что, я дам вам знать.

– Ну хорошо, снова перехват. На этот раз целью будет Майкл.

– Черт побери, вы думаете, я смогу его догнать? Вы ошибаетесь.

Десять секунд напряженного молчания.

– Хорошо, полковник. Перехват снова выполняет Майкл. Майкл, вы не возражаете?

– Нет.

– Маркус, вы будете защищаться. Осторожно.

– Слушаюсь, сэр. – Голос Фрэнка изменился, он снова отключил радио. – Малыш, ты слышал? Когда ты меня догонишь, мы с тобой сразимся. Попробуй повалить меня на поверхность. А я буду сопротивляться.

– Ясно.

– Не жалей сил. Тупелов просил действовать осторожно, но, если мы намерены хоть что-то проверить с помощью опытов, нам нужно действовать серьезнее. Конечно, встряска неизбежна, но можешь не беспокоиться, большого вреда друг другу мы не причиним, так как надежно защищены внутри этих штуковин.

Внутри? Каких штуковин? Майклу потребовалось какое-то время, чтобы вспомнить про «Ланселот».

Снова на стартовые позиции. Фрэнк, очевидно, использовал внутренний резерв сил, поскольку оторвался от Луны быстрее, чем в прошлый раз. Майкл вылетел точно по сигналу таймера, и на то, чтобы догнать опытного пилота, ему потребовалось ничуть не больше времени, чем тогда. Однако в последнее мгновение, когда мальчик, казалось, уже настиг Фрэнка, тот резко переменил направление полета, ускользая от смыкавшихся когтей – полей «Ланселота», – и снова метнулся в сторону.

Впервые после первого полета Майкл частично потерял контроль над своим «Ланселотом». Заложив крутой вираж, он попытался схватить металлический снаряд, но наткнулся на противодействие силовых полей «Ланселота» соперника. Неожиданно Фрэнк нанес ответный удар, отбив стиснувшие его когти.

Потеряв равновесие – не столько от столкновения, сколько от неожиданности, – Майкл беспомощно закружился на месте, отчаянно пытаясь удержать противника одной рукой. Он смутно почувствовал, как заработали, набирая мощь, оба термоядерных ускорителя, подчинявшиеся упрямой воле пилотов.

«…Неужели со мной справится этот маленький…»

«…Ну хорошо, если ты действительно хочешь играть ПО-КРУПНОМУ…»

Сцепившиеся бойцы кружились в небе. Майкл успел заметить, что вокруг с бешеной скоростью несется лунный пейзаж. Силовые поля цеплялись за поверхность, поднимая тучи щебня и пыли. Майкл не испытывал страха, его полностью поглощало другое: сотни новых, доселе незнакомых чувств, таинственные двери, распахивавшиеся перед ним, восторг от открытия неведомого.

Какой-то частью своего – и в то же время принадлежавшего «Ланселоту» – сознания Майкл замедлил течение времени, убыстрив собственные реакции, и теперь мог выхватывать любую миллисекунду из бесконечного частокола времени, бешено проносившегося мимо. И все же могучая лапа Фрэнка, та, которой он сшиб мишень, сделалась невероятно огромной и замахнулась на Майкла, прежде чем тот успел что-либо понять. Опытный пилот воспользовался скрытыми запасами силы и своей почти чудодейственной способностью мгновенно принимать решения. Именно это, подумал Майкл, и выделяло его среди всех, кто садился за штурвал космических кораблей, именно это и позволило ему оставаться в живых, сталкиваясь с бесчисленными берсеркерами. Что-то дополнительное, проявляющееся в самый последний момент, приходящее на помощь тогда, когда конец, казалось, неминуем…

Но прежде чем Майкл успел закончить свои размышления, учебный поединок закончился.

– …Маркус…

– …Позовите кого-нибудь…

– …Туда…

– …Помощь…

– …Мальчишку сюда…

– …Сбил…

Беспомощно хлопая подбитыми крыльями силовых полей, «Ланселот» Фрэнка устремился вниз. Едва не рухнув в маленький кратер, он в последний момент выровнялся и, посылая бессвязные мысли в виде альфа-излучения, с трудом потащился к стартовой площадке, где толпились облаченные в белое фигурки. Все же слабому лунному притяжению удалось свалить Фрэнка, и он, подняв облако пыли, упал на поверхность. Рваные паутинки его полей застыли.

Зависнув в метре над Луной, там, где завершился поединок, победитель проводил взглядом поверженного противника. Он еще не осознал до конца, что схватка окончена, но чувствовал это ослабевшими мышцами правого плеча.

Пытаясь понять, что же произошло, Майкл начал медленно подниматься вверх. К Фрэнку он не полетел, поняв по альфа-излучению оглушенного, но по-прежнему функционировавшего мозга, что тот жив. К маленькому симбиозу силовых полей и металла, рухнувшему на лунную поверхность, со всех сторон спешили люди и машины. Однако он, Майкл, едва ли мог чем-либо помочь другу.

Отдаленная полукруглая горная гряда, которой коснулись солнечные лучи, превратилась из серебристой в золотистую. Майкл поднялся еще выше.

– Майкл! – Прозвучавший по радио голос Тупелова был полон тревоги. – Майкл, опускайтесь вниз!

Министр не нравился мальчику; несмотря на свою вежливость, Тупелов почему-то сразу пришелся Майклу не по душе. Пока что ему можно было не отвечать. С Фрэнком, скорее всего, не случилось ничего серьезного, и все же испытания придется отложить – возможно, дня на три. А Майкл, прежде чем расстаться с «Ланселотом», горел желанием кое-что проверить.

– Малыш, как ты? – Фрэнк, уже начавший приходить в себя, обратился к нему по субречевому каналу. – Малыш, эта штуковина покруче, чем мы с тобой предполагали.

– Я уже понял, Фрэнк. – Майкл не потрудился отключить рацию. – И все же я начинаю кое в чем разбираться.

– Майкл, спускайтесь вниз!

«В этот раз не жалей сил… я тебя не трону…»

Фрэнк умолк. Врачи и их помощники-роботы, вскрыв помятый контейнер, ввели пилоту какие-то препараты, и он потерял сознание.

Майкл поднимался все выше, стремясь к вершинам холмов, залитых солнечным светом, над которыми виднелся полный диск Земли.

– Майкл! – В голосе Тупелова сквозила паника. – Немедленно спускайтесь вниз! Вы входите в опасную зону, вас засекут радары системы защиты…

Майклу уже знал об этом. Он ясно понимал, что рядом натянуты гигантские сети электронных нервов. Радары до сих пор не засекли его, но уже смутно ощущали чье-то присутствие. Бездарные божества, гениальные творения, созданные из металла и энергии.

Майкл буквально чувствовал, как ему кричат: «Эй, малыш в невидимом костюме, ты летаешь быстро? Ты силен? Готов ли ты поиграть против берсеркеров, как делаем мы? Мы дадим тебе ответственное поручение. Дадим… дадим… дадим… дадим…»

Нет, он не готов, он еще не готов. Отвернувшись от Земли, Майкл опустился сантиметров на десять. Тотчас же силовые поля, защищавшие его глаза, стали золотисто-матовыми. Однако он мысленно заставил их снова стать прозрачными – и увидел ослепительный золотой шар Солнца. Корона медленно вздымалась и опускалась, диск был испещрен щербинками и язвами. Ему в лицо повеяло солнечным ветром, бесконечно слабым – но все же при желании Майкл мог его ощутить.

«Великая неизведанная Вселенная, которую кто-нибудь – например, я – может со временем начать постигать. Или эти мысли порождены моим незнанием, все еще бесконечным?»

– Майкл?

Голос был по-прежнему полон беспокойства, но теперь к нему примешивался трезвый расчет.

Не надо делать так, чтобы Тупелов начал покрываться испариной от переживаний. Необязательно спешить, чтобы выполнить предначертанное судьбой. Сначала – учиться. Постигать границы открывающихся возможностей. А потом?

– Спускаюсь, – ответил Майкл, послушно направляясь вниз.

Глава 5

Ломбок отыскал Элли Темешвар в огромном древнем городе на старушке Земле. Воздух здесь был пьянящим и свежим, насыщенным терпкими запахами живой почвы, каким-то особенным: нисколько не похоже на атмосферу всех тех миров, где доводилось бывать Ломбоку. Казалось, именно такой воздух лучше всего подходит человеку. Темешвар жила в старой части города, которая наполовину выглядела как скопление памятников архитектуры и еще на четверть – как место археологических раскопок. Среди зданий, принадлежавших частным владельцам, выделялось величественное сооружение, в котором Ломбок сразу узнал Храм Последнего Спасителя. Из гранитных стен местами торчали куски изъеденной временем стальной арматуры. Архитектор Храма выбрал одну из разновидностей готики. За широкой дверью висело яркое электронное табло для посетителей, сообщавшее, что относительно времени сооружения и предназначения постройки существуют различные версии. Похоже, здание с самого начала служило святилищем какой-то древней религии.

Увидев, что Ломбок нерешительно остановился под мрачным сводом ворот, к нему приблизился старик с пустым взглядом, облаченный в серую рясу. Ломбок назвал ему имя женщины, которую искал, и старик удалился, шаркая ногами. Пока Ломбок ждал, он успел прочесть почти все, что выводилось на табло.

Через пару минут из-за тускло сиявшего, современного на вид занавеса появилась молодая светловолосая женщина крепкого телосложения, закутанная до самых глаз в серое одеяние, которое очень ей шло.

– У вас есть ко мне вопросы?

Ее голос был по-деловому будничным. Похоже, женщину нисколько не удивило, что с ней желает говорить незнакомец.

– Если вы – Элли Темешвар, я действительно хочу вас спросить кое о чем. Точнее, хочу поговорить о вас.

Серые глаза спокойно взглянули на него сквозь щель в покрывале.

– Не вижу причин, почему бы мне вам не ответить. Пойдемте, там нам никто не помешает.

Ломбок проследовал за женщиной мимо внушительной колоннады, что окружала внутреннее пространство Храма, погруженное в сонный полумрак. Свет пасмурного земного дня просачивался сверху, через узкие витражи. Где-то за углом смешанный хор заунывно тянул песню на незнакомом Ломбоку языке. Ломбок не успел хорошенько разузнать о Храме, но оттягивать встречу с Элли не хотелось. Храма Последнего Спасителя не было в составленном Службой безопасности секретном списке организаций, подозреваемых в сотрудничестве с доброжилами, – что, разумеется, ровным счетом ничего не доказывало.

Элли провела Ломбока через огромный неф; крошечные фигурки в серых рясах, занятые созерцанием, терялись в огромном пространстве. В дальнем конце нефа возвышался массивный алтарь, нуждавшийся в серьезной починке. Далее шли колонны – и всепроникающий сумрак. Ломбоку не удалось ничего рассмотреть. Наконец Элли привела его в тихий уголок, где вдоль каменных стен, украшенных древней резьбой, стояли стулья – первые, которые Ломбок увидел в Храме. Все они были старыми; одни, несомненно, когда-то вышли из рук настоящего мастера-краснодеревщика, другие были дешевыми поделками.

Провожатая Ломбока уселась и открыла лицо, избавив его от необходимости искать вежливый предлог, чтобы попросить ее сделать это. Элли выглядела почти так же, как на фотографиях.

– Итак, какие у вас ко мне вопросы, мистер?..

– Ломбок. Я из Министерства обороны.

Он собрался было достать удостоверение, но Элли махнула рукой.

– Я вам верю. К тому же это все равно не имеет значения.

«Вот как? – молча удивился Ломбок. – Даже если я начну расспрашивать о каких-либо секретах?» Разумеется, все закрытые сведения, которые эта женщина получала по долгу службы, давно устарели. Почти все.

Вслух он сказал:

– Я провожу психологическое обследование вышедших в отставку ветеранов. Помните, в прошлом году вы заполняли опросный лист? Мы изучаем некоторых случайно выбранных респондентов.

– Случайно выбранных?.. – Кажется, эти слова развеселили ее. – Почему-то случаю всегда угодно указывать на меня.

Услышав это, Ломбок едва удержался от того, чтобы бросить на Элли пристальный взгляд. Эта случайность была тесно связана с некоторыми тайнами, которые хранила она, – тайнами, все еще не подлежавшими оглашению на Луне.

Ломбок сверился с довольно убедительной на вид анкетой.

– Так, дайте-ка взглянуть: ваша отставка была совершенно добровольной, не так ли? Никто не оказывал на вас давления?

– Насколько помнится, на меня оказывали давление, чтобы я переменила свое решение и осталась на военной службе. Я была на хорошем счету.

– Да, конечно. – Ломбок помолчал. – А теперь, когда все в прошлом, вы не могли бы назвать истинную причину вашей отставки?

– Причина же самая, которую я указала своему начальству. Я начала понимать, что все, чем я занимаюсь по долгу службы, не имеет никакого значения.

Ломбок подождал – вдруг она разовьет свою мысль. Поняв, что Элли не собирается продолжать, он медленно повторил ее слова:

– Не имеет… никакого… значения.

– А разве у вас нет диктофона? Странно. У большинства людей он есть.

У большинства людей? Интересно, сколько интервью она дала и кому?

– Если вы ничего не имеете против…

– Абсолютно ничего.

Ломбок сделал вид, что включает маленький диктофон, записывавший разговор с самого начала.

– Итак, можете ли вы пояснить, что имели в виду, сказав, будто ваша служба в космических силах не имела никакого значения?

– А вот так – не имела. Ни военная служба, ни исследование космического пространства. Я начала понимать это, когда выполнила последнее задание. Не сразу, а постепенно.

– Защита жизни в галактике от берсеркеров не имеет никакого значения?

– Я догадывалась, что вы поставите вопрос таким образом. Что ж, по большому счету – нет, не имеет. О, не беспокойтесь, Храм – не место сбора доброжилов. Если бы сейчас на Землю напали берсеркеры, полагаю, я бы вернулась на службу. Да, уверена, обязательно вернулась бы. Это естественная человеческая реакция – защищать близких, себя, в конце концов. Хотя я понимаю, что в конечном счете это не имеет никакого значения.

Ломбок молчал, осмысливая услышанное.

– Вы пришли к выводу, что дальнейшие разведывательные полеты бессмысленны, – наконец сказал он.

Элли была рада тому, что собеседник старается вникнуть в смысл ее слов.

– Что-то в этом роде, – подтвердила она.

– Не хотите рассказать о последнем задании?

Элли уселась поудобнее, закинув ногу на ногу.

– Если у вас есть время.

– Для вас обязательно найдется. – Ломбок сделал широкий жест рукой. – Расскажите, куда вы летали, что видели, что делали. Как вы ладили с полковником Маркусом?

– Вот как, он еще полковник? Мне казалось, он должен иметь более высокое звание. Если, конечно, еще жив.

Последние слова прозвучали как-то отчужденно, но беззлобно.

– Уверен, вы уже неоднократно рассказывали о последнем задании, – сказал Ломбок.

– Да, и мой рассказ записан. Вы можете с ним ознакомиться. Впрочем, вы наверняка уже ознакомились. Признаюсь, вы пробудили во мне любопытство. Почему по прошествии одиннадцати лет ко мне снова приходят и просят рассказать о том полете?

Ломбок не знал, стоит ли и дальше притворяться, что Элли стала жертвой случайного выбора.

– Вам выпало на долю то, что не доводилось пережить никому из людей. Не так ли? И я просто хотел бы услышать ваш рассказ своими ушами. Вы не имеете ничего против?

– Против? Нет. – Однако проницательная Элли теперь смотрела на собеседника по-другому. Достав смокеры, она предложила один Ломбоку, тот отказался, и она неторопливо раскурила свой.

– Кто ваш непосредственный начальник?

– Тупелов.

Неторопливо переварив это известие, она небрежно махнула рукой:

– Ладно. Итак, вот что было самым важным в последнем задании: неподалеку от Ядра мы наткнулись на то, чего никогда не видели, о чем не слышали и даже не догадывались. До нас это видели и фотографировали лишь однажды. Но на «КОРСЕКЕ» хранились данные о стольких странностях, что никто не удосужился просветить нас. Так или иначе, когда мы вернулись на базу… тому, что мы обнаружили, дали название «Тадж» в честь мавзолея Тадж-Махал, стоящего здесь, на Земле. Нечто большое и величественное, окутанное тайной. Это стало официальным кодовым названием. Как он зовется сейчас, я не знаю.

– Что вы подумали о Тадже, когда впервые его увидели?

– Сначала это было укрытие, и все. Место, где можно спрятаться. Вы должны понять, что наш корабль в течение двадцати стандартных часов подвергался атакам гигантского берсеркера, гораздо мощнее нас. Никто, кроме Фрэнка Маркуса, не смог бы… и все равно к тому моменту, как мы впервые увидели Тадж, я находилась на грани нервного срыва. Теперь я хорошо понимаю это. Должно быть, вам известно, что, как только мы вернулись на базу «КОРСЕК», я была ненадолго госпитализирована.

Ломбок знал об этом. Он сделал жест, призванный показать, что он сочувствует Элли и всецело поглощен ее рассказом. Задумчиво взглянув на смокер, молодая женщина отложила его.

– Минуту назад я сказала, что случаю угодно указывать на меня. Знаете, что во время этого задания с нами постоянно происходили необъяснимые вещи?

– Какие, например?

– Боюсь, сейчас я даже не смогу перечислить все. До того как на нас набросился берсеркер, мы обнаружили в открытом космосе аминокислоты, которые никогда прежде не встречались за пределами атмосферы. Самые разнообразные органические соединения в огромных количествах.

– Простите, но я до сих пор не знаю, какой была основная цель вашего полета.

– Сбор общих разведывательных данных. Разумеется, берсеркеров мы не искали – у нас был маленький двухместный корабль.

Молодая женщина умолкла, погрузившись в глубоко личные воспоминания.

– Вы говорили об органических соединениях.

– Да. Мы были удивлены. Как вы знаете, в этом секторе, расположенном рядом с Ядром, очень мало планет.

– «КОРСЕК». Мне кое-что известно об этом секторе. И все же не могли бы вы рассказать подробнее?

– Плотность звезд выше среднего – больше тридцати на кубический парсек. Вещество, из которого состоит туманность, очень тяжелое и имеет сложный состав. Запутанный лабиринт проходов и горловин: космическому кораблю легко попасть в ловушку. Что не раз происходило. Именно поэтому послали Фрэнка.

– И вас.

– Да, полагаю, я тоже была на хорошем счету. Мы увидели капли нефти. Представляете, местами скопление звезд было таким плотным, что нефть загоралась. Там, где присутствует свободный кислород, – в областях, защищенных от сильного звездного света, – на участке, густо набитом звездами, может образоваться струя пламени длиной в миллиард километров.

Снова наступила тишина. У Ломбока возникло ощущение, что Элли, начиная говорить, собиралась сказать нечто важное, но сейчас она уходила от темы. Несомненно, потому, что теперь это не имело для нее никакого значения.

Он решил направить разговор в нужное русло:

– Во время того полета вы забеременели.

– Да. Не знала, что вам известно. Естественно, я принимала противозачаточные средства. Если бы даже я хотела иметь ребенка, согласитесь, это не лучшее время и не лучшее место.

– Согласен.

– Но почему-то противозачаточное средство не помогло. В том полете происходило много странного…

Похоже, разговор относился к тем вещам, которые не имеют никакого значения. Не желая заострять внимание на беременности, Ломбок спросил:

– Расскажите, как вам удалось спастись от берсеркера.

Элли смотрела куда-то вдаль, мимо Ломбока. Она начала говорить, и постепенно к ней вернулась напряженность. Непривычно сильные для женщины руки затеребили край рясы.

– Он гнался за нами по пятам, был уже совсем близко, всего в нескольких километрах. Полагаю, к этому времени он решил, что без труда разделается с нами, и хотел захватить нас живьем. Войдя в Тадж, мы испытали… внезапное потрясение, шок – вряд ли я смогу сказать точнее. Фрэнк отключился, я же все это время оставалась в сознании. По крайней мере, когда мы вернулись на базу, меня исследовали под гипнозом и не нашли провалов в памяти.

– И что вы видели, переживали, ощущали, находясь там? – Ответа не последовало, и Ломбок добавил: – Как долго продолжалось это… погружение?

Мимолетный взгляд Элли был полон сожаления.

– Как долго? Часы в отсеке Фрэнка отмерили за время этого, как вы сказали, погружения около четырех часов. А мои тем временем ушли вперед на одиннадцать лет.

Ломбок уже видел эти цифры. Он неуверенно кашлянул:

– Вряд ли этот эффект можно объяснить с помощью теории относительности.

– Согласна. – Элли грустно улыбнулась. – Иначе я вышла бы из Таджа со взрослым ребенком.

– Итак, странное поле или еще что-то повлияло на работу часов. У вас были обычные часы с цезием сто тридцать три?

– Да. Следовательно, энергетическое состояние атомов цезия сто тридцать три в двух отсеках менялось совершенно по-разному. Если бы вы были ученым, это очень бы вас озадачило.

– О, я удивлен. Однако все это мне известно. Повлияло ли случившееся на вашу беременность? Зародыш развивался нормально?

– Сказать по правде, я не знаю. Об этом охотно позаботились другие. Надеюсь, они справились с задачей лучше меня. Мне хватило того, что стало с моей головой. На Альпине, первой планете, где у нас была остановка, я избавилась от плода. Знаете, я впервые говорю обо всем этом… Насколько мне помнится, центр усыновления приятно впечатлил меня. Вежливость, доброжелательность, самое современное оборудование… Так что сейчас по Альпину бегает одиннадцатилетний ребенок, не догадывающийся о своем удивительном происхождении.

Выражение лица Элли смягчилось, она почти что улыбалась.

Откинувшись на спинку стула, Ломбок потянулся, вертя головой, разглядывая сумрачные чрева древних сводов.

– Кто такой Последний Спаситель? Вас не обидел мой вопрос?

– Нисколько. Мы узнаем Его, когда Оно придет.

– Оно?

– Услышав это, все начинают думать, что мы поклоняемся берсеркерам. Но все совершенно не так. Спаситель выше – будет выше – деления на живое и неживое.

– Он отождествляется со всемогуществом? С Творцом?

– Не понимаю смысл ваших вопросов.

Ломбок пропустил ее слова мимо ушей.

– Вы рассказывали мне о своих впечатлениях от Таджа.

– Да. – Элли заметила, что ее руки мнут край рясы, и, сделав над собой усилие, отняла их. – Боюсь, я мало что смогу описать словами. Я пыталась делать записи звуков, фотографировать. Возвратившись на базу, я обнаружила, что почти ничего не получилось.