Сдвиг реальности

Внезапно Ярослав шагнул к Вере и протянул ей что-то. Она с трудом сфокусировала взгляд и увидела, что это кинжал. Древний кинжал с лезвием, почерневшим от времени и покрытым странными символами, и рукоятью, украшенной костью и темными камнями.

«Ты можешь спасти свою жизнь», – произнес Ярослав тихим, зловещим голосом, словно шептал что-то прямо ей в душу. «Если убьешь его сама».

Вера в ужасе отшатнулась. Она не понимала, чего он хочет. Что он имеет в виду?

«Ты должна убить Максима», – пояснил Ярослав, его взгляд был холоден и безжалостен. «Если ты это сделаешь, мы отпустим тебя. Ты можешь уйти, и больше никогда не возвращаться. Мы забудем о том, что ты видела и слышала. Ты будешь свободна».

Вера смотрела на Ярослава, словно на безумца. Она не могла поверить своим ушам. Он действительно предлагал ей убить ее друга, чтобы спасти свою собственную жизнь? Он действительно думал, что она способна на такое?

«Если ты откажешься», – продолжал Ярослав, его голос стал тверже и угрожающе. «То умрешь вместе с ним. Ты стала слишком много знать. Ты видела слишком много. Ты перешла черту, которую нельзя пересекать».

Вера смотрела на кинжал в руке Ярослава. Ее сердце бешено колотилось в груди, оглушая ее своим ритмом. Она чувствовала, как по ее телу пробегает холодный пот, как все ее существо протестует против этого ужасного выбора. Она понимала, что от ее решения зависит не только ее жизнь, но и жизнь Максима.

Она должна была сделать выбор.

Выбрать жизнь или смерть.

Предать друга или умереть вместе с ним.

Но как она могла сделать этот выбор? Как она могла предать человека, который был ей так дорог, человека, которого она любила? Как она могла отнять у него жизнь, зная, что он ни в чем не виноват?

Она снова посмотрела на Максима. Его силуэт едва различим в полумраке пещеры. Он был беззащитен, слаб и нуждался в ее помощи. Она не могла его бросить. Она не могла его предать.

Но если она откажется, то умрет вместе с ним. И тогда никто не сможет остановить этих безумцев. Они продолжат свои ужасные ритуалы, будут приносить в жертву невинных людей, и тьма, которую они охраняют, вырвется на свободу и поглотит этот мир.

Она должна была что-то сделать. Она должна была найти какой-то выход. Она не могла просто так сдаться, без борьбы.

И в этот момент в ее голове мелькнула отчаянная мысль. Безумная, нереальная, но единственно возможная.

Она сделает вид, что согласна. Она возьмет кинжал, подойдет к Максиму, и…

Вера медленно протянула дрожащую руку и взяла кинжал из руки Ярослава. Лезвие, холодное как лед, обожгло ее кожу, словно прикосновение самой смерти. Она смотрела на него, не отрываясь, словно пытаясь найти в нем ответ на свой вопрос, разрешение на свой ужасный план.

Ее руки дрожали, выдавая ее страх, но она старалась держать их как можно тверже, контролируя каждое движение. Она понимала, что от ее самообладания и хладнокровия зависит успех ее отчаянного замысла. Она не должна выдать себя ни одним неосторожным жестом, ни одним взглядом, полным ужаса и отчаяния.

Она повернулась к Максиму и медленно, с трудом переставляя ноги, пошла к нему. Ее шаги отдавались гулким, зловещим эхом в звенящей тишине пещеры, словно похоронный марш, предвещающий неминуемую гибель. Она чувствовала, как на нее смотрят десятки глаз, как на нее давит тяжесть чужого, фанатичного ожидания.

Она подошла к Максиму и остановилась. Она смотрела на его безжизненное тело, привязанное к древнему каменному алтарю. Его лицо было бледным и измученным, но на губах застыла легкая, едва заметная улыбка, словно он предвидел ее действия, знал о ее плане и одобрял ее отчаянный выбор.

Вера подняла кинжал над головой. Ее руки дрожали еще сильнее, но она собрала всю свою волю в кулак, пытаясь контролировать свое тело. Она должна была сделать это. Она должна была сыграть свою роль до конца, чтобы получить шанс на спасение.

«Прости меня, Максим», – прошептала она дрожащим голосом, и резко опустила кинжал вниз.

Но вместо того, чтобы вонзить его в сердце беззащитного Максима, она резким движением перерезала толстые веревки, грубо стягивающие его руки.

В следующее мгновение, пока все вокруг были ошеломлены и дезориентированы, она с диким криком бросилась в сторону темного прохода, словно дикая кошка, выпущенная из тесной клетки.

Все произошло настолько быстро и неожиданно, что никто из присутствующих не успел среагировать. Ярослав и остальные жители стояли как громом пораженные, не в силах поверить в происходящее, пытаясь понять, что же на самом деле произошло.

Игорь, словно очнувшись от транса, попытался преградить ей путь, но она оттолкнула его в сторону со всей силой, и побежала дальше, вглубь пещеры, в сторону непроглядной тьмы, поглощающей все живое.

«Она убегает!» – пронзительно закричал Ярослав, и бросился вслед за Верой, преисполненный ярости и жажды мести.

Игорь, на мгновение заколебавшись, тоже побежал за ней, но в его глазах читалась не только ярость и гнев, а скорее растерянность и искреннее непонимание.

Вера бежала, не разбирая дороги, не зная куда. Она просто бежала от нависшей над ней смертельной опасности, от неминуемой гибели, от этих обезумевших фанатиков, которые хотели ее убить. Она бежала, повинуясь лишь одному инстинкту – инстинкту самосохранения.

Она бежала все дальше и дальше вглубь пещеры, спотыкаясь о камни, царапая руки о острые выступы скал, пока не увидела впереди слабый отблеск света. Она прибавила шагу, с новой надеждой устремляясь к спасительному свету.

И наконец, она выбежала из узкого коридора и оказалась в небольшом помещении, освещенном одиноко горящим факелом. Посреди комнаты, склонившись над чем-то странным, висящим на стене, стоял Ярослав. Вера не обратила внимания на этот предмет, для нее главным было найти выход из этого проклятого места.

Увидев Веру, Ярослав зарычал как дикий зверь, загнанный в угол. «Ты все равно не уйдешь!» – заорал он во все горло и с яростью бросился на нее, полный желания убить.

Вера не стала дожидаться, пока он приблизится. Она схватила первый попавшийся под руку камень и со всей силы бросила его в Ярослава. Камень попал ему прямо в голову, и Ярослав, потеряв равновесие, пошатнулся.

Этого короткого мгновения оказалось достаточно, чтобы выиграть несколько драгоценных секунд. Вера, не раздумывая, бросилась к выходу из комнаты, надеясь вырваться на свободу.

Она неслась по извилистым коридорам пещеры, не разбирая дороги, словно безумная, пытаясь убежать как можно дальше от преследователей. Ноги беспощадно заплетались, в разорванных легких не хватало воздуха, но она не останавливалась ни на секунду, боясь оглянуться.

Внезапно, споткнувшись о торчащий из земли камень, она с силой упала, сильно ударившись ногой о что-то твердое. Острая боль пронзила все ее тело, но Вера, собрав всю свою волю в кулак, заставила себя подняться и, превозмогая боль, побежать дальше.

Она бежала очень долго, почти бесконечно. Извилистые коридоры пещеры казались ей бесконечными и безнадежно запутанными. В какой-то момент ей показалось, что она окончательно заблудилась в этом каменном лабиринте и уже никогда не сможет выбраться на поверхность.

Но тут, вдали, она внезапно увидела слабый отблеск света. Этот свет, едва заметный в кромешной тьме, был слабым и неуверенным, но он зажег в ее угасающей душе искру надежды, заставив ее двигаться дальше.

Собрав последние силы, Вера, спотыкаясь на каждом шагу, побежала навстречу призрачному свету, как мотылек на пламя свечи.

И наконец, она выбежала из узкого темного туннеля и снова оказалась…

…в том самом зале с древней каменной дверью.

Только теперь дверь выглядела совсем не так, как раньше. Она была вся покрыта глубокими трещинами, словно от сильного удара, и, казалось, вот-вот развалится на отдельные куски. А рядом с дверью, на полу, лежал тот самый медальон из темного металла, который она видела на шее у Ярослава.

Вера почувствовала, как по ее спине пробегает ледяной холодок, сковывая ее движения. Что-то было не так. Что-то ужасное произошло в этом проклятом месте, пока она бесцельно блуждала по лабиринтам пещеры.

И тут, словно в подтверждение ее худших опасений, она услышала какой-то странный звук. Звук, похожий на хруст костей, зловещее потрескивание и глухой, утробный стон, доносился из-за древней каменной двери.

Страх, первобытный и всепоглощающий, словно парализовал ее тело. Она не знала, что скрывается за этой проклятой дверью, но инстинктивно чувствовала, что там – нечто ужасное, нечто невообразимо злое, что может вырваться на свободу и поглотить весь мир.

И в этот самый момент, словно по зловещей команде, дверь начала медленно, но неумолимо рассыпаться на куски, осыпаясь мелкой каменной крошкой и пылью.

В зал ворвался ослепительно яркий, обжигающий красный свет. Вера зажмурилась, отвернулась, пытаясь защитить глаза рукой, но свет проникал даже сквозь плотно сомкнутые веки, обжигая кожу и вызывая нестерпимую боль. Она ощущала невыносимый жар, словно ее охватило пламя, и услышала оглушительный рев, от которого содрогались стены пещеры, заставляя ее сердце бешено колотиться в груди.

Вера, словно парализованная ужасом, стояла и смотрела, не в силах отвести взгляд, как из зияющего проема двери вырывается тьма, густая и осязаемая, словно живое существо, готовое поглотить все на своем пути.

Больше она ничего не могла сделать.

Вера, словно очнувшись от кошмарного сна, с трудом повернулась и, спотыкаясь на каждом шагу, выбежала из пещеры, задыхаясь от страха и отчаяния. Она не знала, какое зло выпустила на свободу, но чувствовала всем своим существом, что это – нечто ужасное, нечто невообразимо могущественное, способное ввергнуть мир в хаос и уничтожить все живое.

Она, не помня себя от страха, спотыкаясь, добежала до старого деревянного креста, к которому совсем недавно был прибит Максим. Она с облегчением заметила, что веревками он больше не связан – только ржавые гвозди удерживали его руки в мучительных тисках. Собравшись с последними силами, Вера схватила валявшийся на земле окровавленный кинжал и принялась торопливо сбивать проклятые гвозди, освобождая своего возлюбленного.

Когда последний гвоздь упал на землю, Максим, не веря своему спасению, рухнул на землю. Вера помогла ему подняться. Не веря своим глазам, он поднялся на ноги и с благодарностью посмотрел на Веру. Она ничего не сказала в ответ, лишь крепко взяла его за руку и поспешно повела прочь от проклятой пещеры, прочь от этого ужасного места.

Деревня, словно вымерла. На улицах не было видно ни души. Лишь вдали, на небольшой поляне, виднелись расплывчатые фигуры, собравшиеся вокруг огромного пылающего костра. Они что-то безумно выкрикивали, хаотично двигались, что-то жадно пили из грязных бутылок, а некоторые уже бесчувственно валялись на земле, словно пьяные животные. Вера не обратила на это никакого внимания. Ей было совершенно все равно, что сейчас происходит с этими безумными людьми. Ее единственной целью было спастись самой и любой ценой увезти с собой Максима, подарив ему шанс на новую жизнь.

Они, не говоря ни слова, быстро добрались до машины и поспешно уехали, оставив позади проклятую Мглистую Лощину, ставшую для них настоящим адом на земле.

Чем дальше они отъезжали от проклятой деревни, тем сильнее ухудшалась погода. Небо внезапно заволокло зловещими черными тучами, разразился неистовый ураган, порывы ветра пытались перевернуть машину, а молнии, словно огненные стрелы, беспощадно пронзали землю, сея вокруг панику и разрушение. Вера, с трудом удерживая машину на скользкой дороге, понимала, что происходит что-то ужасное, что за ними гонится сама смерть.

Внезапно, прямо на дороге, перед ними возникла колоссальная, невообразимо огромная фигура, сотканная из клубящегося пламени. Вера, ослепленная молнией, не успела среагировать и отчаянно затормозить. Машина на огромной скорости врезалась в эту ужасную фигуру…

Их на мгновение ослепил ярко-красный свет, обжигающий глаза. Через несколько секунд, словно очнувшись от кошмарного сна, она открыла глаза и с ужасом увидела перед собой гигантское антропоморфное существо, все тело которого пылало адским пламенем. В его ужасающем взгляде не было ни капли человечности – лишь безграничная злоба и всепоглощающая жажда разрушения.

Существо медленно наклонилось, и его громоподобный голос, подобный раскатам грома, сотряс и без того безумный мир: «Спасибо, Вера». Затем чудовищный, зловещий хохот эхом прокатился по окрестностям, предвещая неминуемую гибель всего живого.

Затем существо подняло свою огромную, пылающую ногу и с чудовищной силой обрушило ее на машину, в которой находились Вера и Максим. Смерть наступила мгновенно.

Огромное существо медленно развернулось и неспешно пошло дальше, оставляя за собой лишь выжженную землю, густой черный дым и горький запах смерти.

Мир наполнился мучительной агонией, которой он никогда прежде не знал. Начался Апокалипсис.

За Маской Повседневности

Раннее утро. Лучи солнца пробиваются сквозь неплотно задернутые шторы моей спальни. Я потягиваюсь, ощущая легкую тяжесть в теле – как будто всю ночь ворочалась и не могла найти удобное положение. Обычно я встаю сразу, но сегодня что-то держит меня в постели.

В конце концов, я решаюсь открыть глаза. Прямо перед моим взором – окно. Я смотрю в него, и сразу же понимаю, что нечто здесь не так. Во дворе… нечто.

Сначала я не понимаю, что именно. Кажется, что-то блестит, переливается на утреннем солнце. Прищурившись, я пытаюсь разобрать, что это такое. И тут до меня доходит: слизни.

Во дворе, на траве, на дорожках, на кустах – повсюду слизни. Их невероятно много. Несколько десятков, не меньше. Они медленно ползут, оставляя за собой серебристые следы. Но дело даже не в их количестве. Дело в их… организации. Они словно выстраиваются в какие-то странные, геометрические фигуры. Круги, спирали, линии. И движутся они неестественно слаженно, как будто управляемые невидимой силой.

Я вскакиваю с кровати, подбегаю к окну, приникаю к холодному стеклу. Глаза отказываются верить увиденному. Я никогда не видела ничего подобного.

Нарастающее чувство тревоги сжимает горло. Что это? Откуда они взялись? И что им нужно?

Не в силах больше выносить это зрелище, я решаю спуститься вниз и рассказать об увиденном.

Спускаюсь на кухню. Отец уже сидит за столом, попивая кофе и читая газету. Мать хлопочет у плиты, готовя завтрак. Брат, как обычно, уткнулся в телефон.

– Пап, – начинаю я, стараясь говорить спокойно, – там, во дворе… много слизняков. Очень много. И они… странные.