Маг красного знамени 4. На пороге бури

На столе лежали фотографии, карты и схемы. Иван взял одну из них и нахмурился. На снимке была обычная ленинградская улица, но что-то в ней было не так. Архитектура зданий, одежда людей, даже автомобили — все указывало на пятидесятые годы, но снимок был сделан на прошлой неделе.

— Это улица Рубинштейна в центре города, — пояснил Жеглов. — Три дня назад местные жители обратились в милицию с жалобой на странных соседей в доме номер семнадцать. Выяснилось, что жильцы этого дома живут в полной уверенности, что на дворе 1956 год. Они читают газеты сталинского времени, слушают радиопостановки тех лет, даже продукты у них соответствующие.

Степан взял другую фотографию.

— А это что?

— Москва, район Арбата, — ответил полковник. — Неделю назад на месте сквера появилась площадь с удивительной архитектурой. Наши эксперты не могут определить стиль — это как будто проекция будущего, причем будущего, не нашего мира. Здания из материалов, которые нам неизвестны, транспорт без колес, парящий в воздухе.

Иван отложил фотографии и внимательно посмотрел на полковника.

— Это все мы уже знаем, — сказал Иван, — вы хотите сообщить что-то еще?

Полковник открыл папку и достал стенограмму допроса.

— Послушайте показания доктора физико-математических наук Валентина Короткова— о разговоре со своим двойником: «Он сказал, что в их мире начали исчезать люди. Не умирать — именно исчезать, как будто их никогда не было. Сначала пропадали отдельные личности, потом целые семьи, затем районы городов. Его мир борется с этим явлением уже полгода, но безуспешно. Он назвал это силу «Стирателем» и сказал, что она охотится на людей с магическими способностями в первую очередь».

В кабинете повисла тишина. Иван чувствовал, как холодок пробежал по спине. Описание пугающе напоминало его недавние кошмары.

— Инцидент во Владивостоке — тоже был в утренней сводке, — продолжил Жеглов, доставая очередную папку. — Вчера утром во Владивостоке рыболовецкое судно подняло сети с уловом, который, по заключению ихтиологов, не должен существовать в нашем мире еще несколько миллионов лет. Эволюция этих рыб пошла по совершенно иному пути.

Степан кивнул.

— Получается, аномалии затрагивают не только людей, но и природу?

— Именно. И что самое тревожное — все эти явления усиливаются. Если неделю назад мы фиксировали по одному случаю в день, то вчера было уже пять новых аномалий.

Иван задумчиво барабанил пальцами по столу. В его голове складывалась неприятная картина. Временные аномалии, альтернативные реальности, существо, которое «стирает» людей из истории… Это было похоже на что-то знакомое, но он никак не мог вспомнить, на что именно.

— Какие у нас версии? — спросил он.

Жеглов открыл еще одну папку.

— Официальная версия для прессы — «климатические аномалии неизвестной природы, изучаются советскими учеными». Неофициально рассматриваем несколько вариантов: последствия ваших прошлых битв с Лилит, эксперименты враждебной разведки, воздействие инопланетян или… — он помедлил, — проявление новой магической угрозы.

— Новой угрозы? — переспросил Иван.

— Да. Наши аналитики считают, что это может быть связано с вашими возросшими способностями. После поглощения силы Лилит ваша магическая мощь значительно увеличилась. Возможно, это привлекло внимание чего-то… большего.

Иван неприятно поежился. После финальной битвы с Лилит он действительно чувствовал себя иначе. Магия текла в нем свободнее, заклинания получались мощнее, а иногда он ловил себя на том, что видит мир как будто с нескольких точек зрения одновременно. Майя называла это «последствиями стресса», но Иван подозревал, что дело глубже.

— Что предлагаете?

— Выездную проверку. Начнем с Тулы — там зафиксирована одна из самых стабильных аномалий. Оружейный завод имени Демидова, третий цех. По сообщениям, там появился дополнительный зал с оборудованием неизвестного назначения и рабочими в странной униформе.

Степан уже доставал телефон, чтобы заказать служебную машину, но Иван остановил его жестом.

— А что говорят сами рабочие? Они видят этих… людей из другого времени?

— В том-то и дело, — ответил Жеглов. — Для рабочих завода эти люди — обычные коллеги. Они помнят их имена, знают их семьи, вместе работают уже много лет. Аномалией это считаем только мы, посторонние наблюдатели.

— Значит, изменения встраиваются в реальность органично, — пробормотал Иван. — Это плохо. Очень плохо.

— Почему? — вклинился в их разговор Степан.

— Потому что если магия способна изменять не только настоящее, но и прошлое так, что люди не замечают подмены, то мы имеем дело с силой уровня архимагов. А таких после Лилит в нашем мире не осталось.

Полковник кивнул.

— Именно поэтому мы и обратились к вам. Если это магическая угроза, вы единственный, кто может с ней справиться.

Иван встал и подошел к окну. За стеклом раскинулся Ленинград — привычный, родной, настоящий. Белые ночи только закончились, и город постепенно погружался в осенние сумерки. Но что, если завтра он проснется, а город изменится? Что, если история переписывается прямо сейчас, а они этого не замечают?

— Хорошо, — сказал он, поворачиваясь к полковнику. — Готовьте документы для поездки в Тулу. Но я беру с собой не только Степана.

— Кого еще?

— Лилит.

В кабинете воцарилась напряженная тишина. Степан удивленно поднял брови, а Жеглов побледнел.

— Иван Петрович, — осторожно произнес полковник, — напомню, что Лилит, она же в настоящее время Елена Волкова, официально находится под надзором как особо опасный преступник…

— И уже четыре года работает воспитательницей в детском доме и не совершила ни одного правонарушения, — перебил Иван. — Глеб, если мы имеем дело с магией такого уровня, мне нужен совет человека, который в этом разбирается. А Лилит, при всех ее недостатках, была одним из сильнейших магов в истории.

— Но риск…

— Риск есть всегда. Но риск столкнуться с неизвестной угрозой без подготовки выше риска взять с собой союзника, который знает о темной магии больше любого из нас.

Жеглов помолчал, явно взвешивая аргументы.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но под усиленным конвоем и с условием, что при первых признаках измены…

— Первые признаки измены будут последними в ее жизни, — спокойно закончил Иван. — Это я гарантирую.

* * *

Усадьба под Ленинградом, превращенная в детский лагерь дышала спокойствием и умиротворенностью. Идеальное место для обретения покоя для Лилит, которая чуть было не уничтожила весь мир.

Директор детского дома встретила Ивана в своем кабинете. Женщина лет сорока пяти, с усталыми, но добрыми глазами, руководила учреждением уже больше десяти лет.

— Лена сейчас на прогулке с младшей группой, — сообщила она. — Должна сказать, Иван Петрович, что лучшего воспитателя у нас никогда не было. Дети ее просто обожают.

— А как дела с… контролем? — осторожно спросил Степан.

— Никаких проблем. Она строго соблюдает все ограничения: никакой магии без разрешения, регулярные отчеты о состоянии, еженедельные беседы с психологом. — Директор помолчала. — Знаете, я поначалу очень боялась ее присутствия. Но за эти годы… она изменилась. Как будто стала другим человеком.

Через окно Иван видел детскую площадку, где небольшая группа малышей играла в песочнице под присмотром высокой женщины в простом сером пальто. Лилит, некогда наводившая ужас на весь магический мир, терпеливо помогала четырехлетней девочке лепить куличики из песка.

— Позовите ее, пожалуйста, — попросил Иван.

Несколько минут спустя в кабинет вошла Лилит. Четыре года изменили ее разительно. Исчезла величественная холодность, характерная для архимага. Одежда — обычная, без намека на мистику. Но главное изменение было в глазах — вместо ледяного расчета в них читались тепло и осторожная надежда. Директриса вышла из кабинета и закрыла за собой дверь.

— Иван, — поприветствовала она, слегка кивнув. — Степан. Неожиданная встреча.

— Лилит, нам нужна твоя помощь, — сказал Иван без предисловий. — Консультация по магическому вопросу.

Она села напротив, сложив руки на коленях.

— Слушаю.

Иван рассказал о временных аномалиях, о встречах с альтернативными версиями людей, о «Стирателе». По мере рассказа лицо Лилит становилось все серьезнее.

— Покажите фотографии, — попросила она.

Полковник Жеглов протянул ей папку. Лилит внимательно изучила снимки, иногда что-то тихо бормоча себе под нос. Наконец она подняла голову.

— Это не остаточные явления после закрытия Лимба, — сказала она медленно. — И не экспериментальная магия. Это что-то принципиально новое. Или… — она помедлила, — принципиально старое.

— Объясни, — попросил Иван.

— В древних текстах, которые я когда-то изучала, есть упоминания о «Пожирателях реальности» — сущностях, способных стирать события из истории. Но они описываются не как внешние враги, а как… порождения самих магов. Материализованные страхи или желания, обретшие собственную волю.

Степан нахмурился.

— То есть кто-то из магов мог случайно создать эту угрозу?

— Не случайно, — покачала головой Лилит. — Такие сущности рождаются только из очень глубоких, очень личных травм. И судя по масштабу явления… — она посмотрела прямо на Ивана, — создатель должен обладать огромной магической силой.

Иван почувствовал, как что-то холодное шевельнулось в его груди. Воспоминания о недавних кошмарах, о чувстве, что за ним кто-то наблюдает, о странных видениях…

— Ты думаешь, это связано со мной? — спросил он тихо.

— Я думаю, — ответила Лилит осторожно, — что после поглощения моей силы и силы Лимба ты стал магически связан с множеством альтернативных реальностей. Возможно, в одной из них произошло что-то, что запустило этот процесс.

Полковник перегнулся через стол.

— То есть угроза исходит от альтернативной версии Ивана?

— Возможно. Или от всех версий сразу. — Лилит встала и подошла к окну. — Иван, ты помнишь свое детство? Были ли моменты, когда ты желал… исчезнуть? Никогда не рождаться?

Иван застыл. Вдруг, как молния, его пронзило воспоминание: он, десятилетний, на кровати в своей комнате, обхватив руками колени и шепчет сквозь слезы: «Лучше бы я никогда не рождался».

— Есть один момент, — признался он. — Но это было давно, я был ребенком… Из-за чего это было — я уже и не вспомню! Наверное, у каждого человека хотя бы раз в жизни были такие мысли…

— Детские травмы — самые глубокие, — серьезно сказала Лилит. — Особенно у людей с сильными магическими способностями. Эмоции ребенка, усиленные неконтролируемой магией, могут создать эхо, которое отзовется через годы.

Жеглов записывал каждое слово.

— Предположим, вы правы. Что мы можем сделать?

— Ехать в Тулу, — решительно сказал Иван. — Изучить аномалию изнутри. Если это действительно связано со мной, то я должен это прочувствовать.

— Я еду с вами, — заявила Лилит.

— Лилит…

— Иван, если я права и «Стиратель» — порождение травмированного ребенка внутри тебя, то тебе понадобится помощь кого-то, кто понимает темную магию. — Она повернулась к Жеглову. — Полковник, я официально прошу разрешения сопровождать группу в качестве консультанта.

Жеглов колебался, но в конце концов кивнул.

— Под строгим надзором и под полной ответственностью Ивана за ваши действия.

— Принято, — согласился Иван.

* * *

Дорога до Тулы заняла три часа. Иван вел служебную «Волгу», Степан изучал карты аномалии, а Лилит молчала, глядя в окно на заснеженные поля. Конвой из двух машин с оперативниками следовал на дистанции.

— Лилит, — сказал Иван, когда они свернули с трассы к заводу, — спасибо.

— За что?

— За то, что согласилась помочь. Знаю, для тебя это риск.

Она улыбнулась — первый раз за всю поездку.

— Иван, за эти годы я поняла много вещей. Главная из них — что настоящее искупление приходит через помощь другим, а не через самобичевание. Если я могу предотвратить катастрофу, то обязана это сделать.

Оружейный завод встретил их высокими заборами и усиленной охраной. Директор предприятия лично встретил делегацию у проходной. Мужчина лет шестидесяти, ветеран войны и труда, он выглядел растерянным.

— Товарищи из Москвы, — поприветствовал он их, — честно говоря, я сам не понимаю, что происходит. Вроде бы все как обычно, но люди говорят, что в третьем цехе что-то изменилось.

— Покажете? — попросил Иван.

По дороге к третьему цеху директор рассказывал о заводе, о работниках, о планах производства. Все звучало абсолютно нормально. Но чем ближе они подходили к аномальной зоне, тем сильнее Иван чувствовал странное покалывание в затылке — предупреждающий сигнал его магических способностей.

Третий цех снаружи выглядел как обычное промышленное здание сороковых годов постройки. Но едва они переступили порог, Иван понял, что что-то кардинально не так.

Внутри было два цеха. Один — привычный, с обычными станками и рабочими в синих комбинезонах. Другой — словно из другого мира. Станки там были явно более совершенными, а рабочие носили униформу неизвестного покроя — серую, с странными нашивками и символикой.

— Товарищ Жеглов! — окликнул их мужчина в такой униформе. — А я вас жду уже полчаса. Новая партия деталей готова для испытаний.

Иван почувствовал, как у него дрожат руки. Этот рабочий обращался к полковнику Жеглову так, как будто знал его годами. А Жеглов… Жеглов кивнул в ответ, как будто это было абсолютно нормально.

— Степан, — тихо сказал Иван, — ты видишь второй цех?

— Какой второй? — удивился Степан, оглядываясь. — Здесь обычный цех. Ты как-то не так себя чувствуешь?

Холод прокатился по спине Ивана волной. Степан не видел аномалии. Не видел второго цеха, странных рабочих, невозможных станков. Для него здесь было абсолютно нормальное производственное помещение.

— Лилит, — прошептал он, — ты видишь?..

— Вижу, — также тихо ответила она. — И это очень плохо.

— Что именно?

— То, что аномалию видим только мы с тобой. Это означает, что изменения затрагивают только магов определенного уровня. Все остальные воспринимают новую реальность как единственно возможную.

Рабочий в серой униформе подошел ближе. Иван всмотрелся в его лицо и едва не вскрикнул. Это был Константин Смелов — его старый знакомый, погибший во время противостояния с Лилит. Но Смелов выглядел живым, здоровым, только одетым в эту странную униформу.

— Костя? — неуверенно произнес Иван.

— А, Иван! — обрадовался Константин. — Наконец-то добрались до нас. Мы тут кое-что интересное изобрели. Хотите посмотреть?

Он повел их вглубь аномального цеха, где на верстаках лежали детали непонятного назначения. Они были сделаны из металла, который Иван не смог идентифицировать — слишком легкого для стали, слишком прочного для алюминия.

— Это компоненты для временных стабилизаторов, — пояснил Костя, поднимая одну из деталей. — В нашем мире мы давно научились предотвращать хронологические сбои. А вы все еще боретесь с ними традиционными методами.

Иван осторожно взял деталь в руки. Металл был теплым на ощупь и слегка вибрировал, как будто внутри него что-то жило. Магическое восприятие показывало сложную структуру заклинаний, вплетенных в саму материю предмета.

— В вашем мире? — переспросил он.

— Ну да. — Константин удивленно посмотрел на него. — В Советском Союзе Технологической Республики. Мы же коллеги уже пятнадцать лет, Иван. Вы что, память потеряли?

Лилит незаметно коснулась руки Ивана, предупреждая об опасности. Смелов говорил с полной убежденностью, что они знакомы многие годы. Для него это была абсолютная истина.

— Расскажите подробнее о вашем мире, — попросила Лилит.

— Да что рассказывать? — пожал плечами Смелов. — Обычная жизнь. После революции семнадцатого года страна выбрала путь научно-технического развития. Магия стала прикладной наукой, управляется Академией. Никаких войн, никаких репрессий — все решается рационально.

Иван почувствовал головокружение. Мир, который описывал Костя, был прямой противоположностью их реальности. Там, где в их истории была кровь и диктатура, в альтернативной версии царили наука и разум.

— А что вы знаете о… проблемах с исчезновениями? — осторожно спросил Степан.

Лицо Константина потемнело.

— Ах, это… Да, у нас есть проблема. Уже полгода люди начали исчезать. Не умирать — именно исчезать, как будто их никогда не было. Сначала думали, это экспериментальные ошибки с временными технологиями. Но потом поняли — это нападение.

— Нападение чего?

— Мы называем это «Пустотой». Серая масса, которая появляется без предупреждения и поглощает все на своем пути. Люди, здания, даже воспоминания о них. — Константин понизил голос. — Наши ученые думают, что это может быть связано с экспериментами по межмировому контакту.

Иван и Лилит переглянулись. Лилит крепко сжала руку Ивана.

— Нам нужно возвращаться, — прошептала она. — Немедленно.

* * *

Возвращение в Ленинград прошло в напряженном молчании. Каждый был погружен в свои мысли, пытаясь осмыслить увиденное. Полковник несколько раз пытался завести разговор, но, увидев мрачные лица спутников, предпочел оставить их в покое.

Только когда они остановились у здания Большого дома, Иван наконец заговорил:

— Лилит, насколько это опасно?

— Если я права в своих предположениях, — ответила она, выходя из машины, — то мы имеем дело с магией уровня, который теоретически может разрушить не только наш мир, но и всю систему параллельных реальностей.

— А если ты ошибаешься?

— Тогда мы просто потратим время на ложную тревогу. — Она посмотрела ему в глаза. — Но вряд ли я ошиблась в вопросах темной магии.

В кабинете Жеглова их ждал сюрприз. За столом сидел незнакомый мужчина лет сорока, в дорогом костюме и с уверенной осанкой человека, привыкшего к власти.

— Иван Петрович Кузнецов? — встал он навстречу. — Александр Михайлович Романов, помощник Председателя КГБ по особым вопросам. Рад наконец познакомиться.

Иван пожал протянутую руку, чувствуя неприятное покалывание. В мужчине была какая-то неестественность, как будто он был слишком идеальным для этого мира.

— Товарищ Романов прибыл час назад, — пояснил Глеб. — Привез дополнительную информацию об аномалиях.

— Не совсем так, — улыбнулся Александр. — Я прибыл из альтернативной реальности, где наша страна называется Российская империя, а царствует Ее Величество Ольга I.

Воцарилась мертвая тишина. Жеглов нервно передернул плечами.

— Простите, что?

— Временные разломы работают в обе стороны, — спокойно объяснил Романов. — Если жители других миров могут появляться в вашем, то и наоборот. Я здесь по поручению императрицы с предупреждением.

Лилит напряглась, готовая к бою, но Романов поднял руки в миролюбивом жесте.

— Я не враг. Более того, я здесь, чтобы помочь. Потому что «Стиратель» уже уничтожил четыре реальности в нашем кластере, и мой мир — следующий в очереди.

— Докажите, что говорите правду, — потребовал Иван.

Романов достал из кармана странный прибор — что-то среднее между компасом и часами, с множеством циферблатов и стрелок.

— Межмерный навигатор, — пояснил он. — Показывает состояние соседних реальностей. Видите красные сектора? Это уничтоженные миры. Желтые — находящиеся под угрозой. Зеленые — пока стабильные.

Иван взглянул на прибор и похолодел. Красных секторов было больше половины, желтых — почти треть. Зеленых оставалось совсем мало.

— Сколько времени у нас есть? — спросил он.

— По нашим расчетам, не больше недели, — ответил Романов. — «Стиратель» ускоряется. Каждый уничтоженный мир дает ему больше силы.

— И что вы предлагаете?

— Союз. В моем мире есть Иван — архимаг императрицы, один из сильнейших магов в истории империи. В мире Кости есть его версия — ученый и исследователь. Везде, где «Стиратель» еще не добрался, есть версии вас и ваших друзей.

Романов встал и подошел к карте на стене.

— Мы предлагаем создать Совет — альянс Иванов из выживших реальностей. Только объединив наши силы, мы сможем противостоять этой угрозе.

Иван молчал, осмысливая услышанное. Встреча с другими версиями самого себя… Это было и заманчиво, и пугающе одновременно. Нужно было обдумать варианты развития событий.

— А если мы проиграем? — спросил он.

— Тогда все миры погибнут, — просто ответил Александр. — «Стиратель» не остановится, пока не уничтожит каждую реальность, где существует Иван Кузнецов. А их… их очень много.

За окном начинало темнеть. Иван посмотрел на часы — время близилось к вечеру, а он обещал Майе быть дома к ужину. Обычная, простая человеческая забота среди всех этих разговоров о многомирии и угрозах реальности.

— Хорошо, — сказал он наконец. — Но сначала я должен вернуться домой. Предупредить семью. Если мы действительно собираемся спасать все миры, мне нужно знать, что мой мир — в безопасности.

Романов кивнул с пониманием.

— Конечно. Но помните — времени у нас очень мало. Каждый час промедления может стоить жизни целой реальности.

Иван направился к выходу, но у двери остановился.

— Александр, а ваша версия Ивана… он когда-нибудь желал исчезнуть? Никогда не рождаться?

Лицо гостя потемнело.

— Да. В те годы, когда его возлюбленная была в заточении у темных сил. Тогда он часто думал, что его существование приносит только страдания близким. — Он помолчал. — Но тогда мы не знали, что отчаянные желания мага могут материализоваться через годы.

Иван кивнул и вышел из кабинета. В коридоре его догнала Лилит.

— Иван, — сказала она серьезно, — ты понимаешь, что нас ждет?

— Понимаю. Мне уже доводилось встречаться со своим темным двойником. Не самое радужное воспоминание, скажу честно.

— Если Романов прав, «Стиратель» — это коллективная тень всех версий Ивана. Все подавленные страхи, все желания исчезнуть, вся ненависть, накопленная через множество жизней в разных мирах.

Иван остановился посреди коридора.

— Значит, чтобы победить его…

— Тебе придется принять и полюбить ту часть себя, которую ты всегда отвергал. — Лилит положила руку ему на плечо. — Это будет самая тяжелая битва в твоей жизни, Иван. Потому что сражаться придется не с врагом, а с самим собой.

Вечерний Ленинград встретил их привычным шумом трамваев и отражениями фонарей в каналах. Но теперь каждая тень казалась подозрительной, каждый странный звук — предвестником беды. Где-то там, в серых глубинах между мирами, набирала силу угроза, рожденная из отчаяния влюбленного и магии, которая вышла из-под контроля.

А дома их ждали Майя с ужином и Маша с рассказами о школе. Жизнь, которую теперь нужно было защищать от самого страшного врага — от самого себя.

Глава 2. Встреча с прошлым

Портал в альтернативную реальность выглядел как разрыв в воздухе, сквозь который просвечивала серая пустота. Иван стоял перед ним, чувствуя, как магия в его теле резонирует с энергией разлома. Степан нервно поправлял очки, а Лилит изучала прибор Романова, который показывал координаты миров, еще не поглощенных «Стирателем».

— Этот мир умирает уже три дня, — сказал Александр, указывая на мерцающий красный индикатор. — Там остался только один человек, который может нам помочь. Феликс Эдмундович Дзержинский.

Иван вздрогнул. Имя главного палача советской власти было для него проклятием. Тот Дзержинский, с которым он сражался в своих приключениях, олицетворял худшие стороны революции — фанатизм, жестокость, готовность уничтожить любого во имя идеалов.

— Он другой, — будто прочитав его мысли, добавил Романов. — В этом мире революция пошла по иному пути. Дзержинский стал защитником справедливости, а не палачом.

— Нет времени на сомнения, — решительно сказала Лилит. — Если этот человек может помочь понять природу «Стирателя», мы должны рискнуть.