Парабола жизни. Феерия

Катька /вздохнула, положила руку на плечо Штыря/. Да, Федя… верно ты всё сказал./Наливает./ В нашем сраном житье-бытье без песни -никак! И пару деньков без нее, родной, не протянешь… /Плачет./ Хорошего-то… что? Ничего! Проучила муженька-кобелюку разок… а он скоренько в суд, к дружкам своим школьным, мотнулся! Побои сняли, свидаков-стукачей нашли… И впаяли мне… по полной! А теперь, после зоны… кто я? Где… в каком таком месте, меня… декабристку фартовую,ждут?.. /Вытирает слезы, тихо./ Сначала от людей хоронилась… стыдоба-то какая: идут, зырят… как бывшая училка французского в говне этом роется, ищет – чего бы пожрать?.. А потом душу свою закрыла – на семь замков! а… пошли вы все! И ничего… жить можно! Вот… ребятки подобрались золотые: выпьешь с ними, расслабишься, песню споешь… За вас, пацаны!

Пьют.

Виктор /Барсуку/ У нас тут – коммуна! Да… настоящая! То есть коллектив лиц, объединившихся для совместной жизни… если по-науч-ному. Вот… бункер оприходовали… на пустыре стоял…

Костик. … на мусорке то есть!

Виктор. Пол настелили, стены от дерьма отскребли потихоньку…

Костик… свет провели… Федя с Витьком постарались!

Катька. Ещё буржуйкой обзавелись!

Костик /гордо/. Это я нашел! В подвале одном валялась…

Катька. Шмотками разжились… вон их сколько! Мебелью кое-какой…

Виктор. Даже буфет имеем… Старинный!

Костик. Кореш Витькин на "форде" припер! Неделю назад…

Катька. От бывших коллег, говорит, по зоне. В знак большого к вам уважения и моральной поддержки!

Виктор. Так что ничего… жить можно!

Штырь /вздыхает/. Да… держимся пока. Кумекаем – что да как? В обиду никого не даем. Еще бы… попробуй! /Стучит кулаком по столу./ Со мной дело будешь иметь, тварюка… со мной – Федькой Штырем! А это – ни кому не советую… да, такое вот дело…

Костик /Барсуку/. Федор Иванович здесь мазу держит. Если б не он, туго бы нам всем пришлось – столько тут субчиков разных бродит!.. Вот скажите… товарищ Барсук…

Штырь /резко/. Тамбовский волк тебе товарищ! Поганое слово… не смей! Лучше брат… брат – понимаешь? Это – надежнее, это… по-нашему!

Костик. Скажите, брат Барсук…

Барсук. Можешь на "ты"… не велик пан.

Костик /с восхищением/. Класс… Наметано! /Пожимает руку Барсуку./ Вот скажи мне, брат Барсук: а там… в другой жизни, ты такой же … как здесь?

Барсук. А здесь я… какой?

Костик. Ну, вот… сидишь так… запросто, со всеми беседуешь… Как будто знаешь нас… уже двести лет. А может… мы совсем не такие, чтобы вот так… угощать нас, слова такие красивые… говорить нам?

Барсук. Какие б вы ни были, Костик, вы – люди! А людей… уважать надо! Уважением, как и добром, можно открыть тайную дверцу… к сердцу любого человека. И когда приходит время, он… этот человек, отвечает тебе тем же. То есть не отвернётся и не пройдёт мимо, если тебе вдруг… помощь какая понадобится. Вот так она и строится… настоящая жизнь, а не волчья… о которой Федор Иванович здесь намекнул.

Катька /подходит к Костику/. Давай, давай… сосунок, познавай мудрость жизни. /Обнимает./ Это школа твоя, Костик… да еще какая! Нигде такой не найдешь… во всем мире!

Барсук /запевает негромко/:

По диким степям Забайкалья,

Где золото роют в горах,

Бродяга, судьбу проклиная,

Тащился с сумой на плечах…

Костик /восхищенно/. Хорошо поешь, брат Барсук! Душевно так…

Катька /Костику/. Ты же хотел… вот и слушай! Получай удовольствие…

Виктор /раздраженно/. Да заглохните вы… сороки! Дайте послушать! Это старинная песня…

Штырь. Бродяжья! Ещё с тех времен… царских!

Барсук /поет/.

Бродяга к Байкалу подходит,

Рыбацкую лодку берет,

И грустную песню заводит,

Про родину чтой-то поет.

Штырь /подтягивает басом/:

Бродяга Байкал переехал.

Навстречу родимая мать.

"Ах, здравствуй,ах, здравствуй,

мамаша,

Здоров ли отец мой и брат?"

К поющим присоединяется Виктор, затем Катька. Так и допели они песню вчетвером, сидя в обнимку.

Отец твой давно уж в могиле

Сырою землею зарыт,

А брат твой далеко в Сибири,

Давно кандалами звенит…"

Виктор /после долгой паузы, задумчиво/. Да… вот она, та песня далёкая: вроде бы о ком-то другом. А ведь о тебе она, тебе самом… о судьбе твоей… беспутной… /Плачет./

Катька /подходит, обнимает Виктора/. Что, Витёк… и тебя проняло? А я уж, грешным делом, подумала: чурбан ты бесчувственный… злюка! Только и можешь… предъявы свои выставлять, мурыжить всех… верзилкой своей ученой… /Смеется./

Штырь. Такая песня… она любого проймет, даже ворюгу последнего! А Витюня… он у нас… тонкий, чувствует много… словно барометр какой! Видать, другая жизнь была ему дана… да не судилось. Не туда у него, инженера дельного, все пошло… Эх!/Махнул рукой, закурил./

Молчание.

Костик /неожиданно, с интересом/. Скажи, брат Барсук, а о чем вот… ты сейчас думал… когда песню такую пел?

Барсук. О разном, Костик… Жизнь – она ведь… как зебра та, полосатая: сегодня одна, а завтра – совсем другая! /Помолчав./ У меня вот, к примеру, еще недавно большая фирма была… хозяйство то есть, по разведению… барсуков.

Костик /радостно/. А-а… теперь понятно, откуда погоняло у тебя такое… Барсук!

Барсук. Да, Костик, согласен… оттуда это! Барсук – хорошая тварь, полезная… вроде куницы. И мех, что надо – густой, теплый. Но главное – это жир! Лечебный он, во всем мире ценится. За это и выбили всех… почти поголовно, варвары местные. В общем, решил я помочь им, браткам нашим меньшим…

Виктор /уверенно/. Занялся увеличением популяции… если по-научному – угадал?

Барсук. Верно, Витек, так оно и было! Построили ферму – по последнему слову! Развели барсуков… видано-невидано! И масть повалила – как в сказке: рефрижераторы гнали, вагоны… со всех сторон – только давай! Жена довольна, дети радуются… двое их у меня – девочка и пацан. Но главное, братцы, – я все бабло это стал делить меж корешами своими… поровну, по-человечески: все пахали, претензий никаких – получи!