Империя в лето 1825 года

– Слушай, Максим, – она давно уже перешла на «ты», и это даже немного смущало молодого человека. – Я вот о чём подумала, а не развернуть ли нам в усадьбе, небольшой пункт приёма больных? Это сразу облегчит тебе работу, не нужно будет мотаться по огромному именью, и помощь лучше будет оказывать.

– Ты это серьёзно? – осмелев, спросил он.

– Вполне.

– А как на это посмотрит Павел Иванович, когда приедет?

– Да он давно уже об этом мечтает, ему очень хочется быть прогрессивным помещиком, и чтобы слух об этом далеко шёл.

– Он, оказывается, довольно честолюбив.

– Да, такое за ним водится, и лучше ему здесь угодить.

– А ты представляешь, что значит приёмный медпункт? Здесь двумя комнатами не обойдёшься. Куда тяжёлых и прооперированных больных будешь девать, отправлять домой? Чтобы они по дороге коньки отбросили, – вырвалось у доктора.

– Ты как-то странно и смешно сказал, – засмеялась она. – Представляю: лежит на телеге крестьянин и у него на лаптях снегурки привязаны, и он эти коньки[1], в стороны отбросил.

Здесь Максим тоже не удержался и засмеялся в ответ.

– А если серьёзно, – продолжила она, когда успокоилась, – ты, безусловно, прав, поэтому в левом крыле, рядом с твоими двумя комнатами выселим прислугу, и их комнату тоже заберёшь.

– Надеюсь, прислугу ни в сарай поместите, она у вас хорошая.

– Хорошая, причём очень преданная, так что подберём место.

– А как ваши крепостные узнают, что с серьёзными болезнями в усадьбу нужно ехать? Ведь такого чай во всей России не было.

– Ты не прав, Максим, даже в соседней губернии есть такой помещик, который лечит своих крепостных и заботится о них.

– Значит, мы не одни будем с этим почином, так даже лучше. И всё же, полагаю, проблемы с разного рода доносами будут.

– Да и чёрт с ними, пусть доносят, у Павла Ивановича очень хорошие отношения с губернатором Николаем Ивановичем Шредером – действительным статским советником, он этим пасквилям хода наверх не даст и защитит, если что нас всех.

– Хорошо, тогда давай так и сделаем, но ездить всё-таки на выезды придётся, не всех можно будет привести в усадьбу. И вот ещё о чём я хочу попросить? Я защитил докторскую по хирургии, и мне нужно будет обязательно заниматься анатомированием умерших, чтобы отрабатывать различные методики операций. В общем, нужно что-то вроде морга. Возможно это устроить?

Графиня на несколько минут задумалась, подбирая помещение:

– Знаешь, есть старый каменный погреб, сейчас он заброшен. Поставь завтра туда своих людей, пусть его вычистят, если нужно, подновят внутри кладку, зацементирую пол, чтобы не было воды, сделают новую дверь наружу. Как тебе такой вариант, подойдёт?

– Конечно, подойдёт, спасибо тебе, чтобы я без тебя делал!

Она вновь засмеялась и слегка пришпорила свою кобылу.

Солнце начало клониться к закату, когда наши герои подъехали к усадьбе, завели в стойла и расседлали коней.

[1] – Зимние коньки с загнутыми носами, прикручивались прямо к валенкам

Часть VI

Усадьба Междубравное

Конюх Дормидонт ожидал на месте, приготовив отстоявшейся колодезной воды и овса, начал потихоньку их поить.

Подойдя к зданию усадьбы, доктор и помещица остановились у фронтона из колонн. Максим с удовольствием вдыхал чистый, прогретый за день воздух, любуясь красотой здания в лучах тёплого вечернего светила. Впрочем, хорошо было не только здание, но и опрятно выкошенная лужайка с клумбой, засаженной ранними цветами. Для него, выросшего в Москве и привыкшего к ритму огромного шумного города, эта тихая размеренность была особенно необычна. В то же время не восхищаться таким местом было просто невозможно, это был настоящий Земной рай, не иначе.

Дав молодому человеку вдоволь налюбоваться местом, графиня, наконец, позвала его в дом и, когда они вошли, сообщила:

– Сейчас прикажу подавать ужин, жду тебя за столом.

Когда экономка с кухаркой накрыли на стол, молодой человек ещё немного подождал, чтобы явиться к столу после хозяйки именья и её дочери. Зайдя, он присел напротив Анастасии Павловны и, пока вкушали пищу, повнимательней рассмотрел её. Без сомнения, напротив, сидело юное создание необычайной чистоты и кротости. Даже взгляд светился искренностью и нежностью. Было очевидно: она влюблена, и это у неё впервые.

«Да, машина завертелась и довольно быстро, – запивая ужин малиновым морсом, подумал наш герой. И здесь ему стала вдруг ясна суть всей интриги: – А ведь Катя хочет женить меня на своей дочке?! Да, так всё и есть, и я оказался прав в своих предположениях… Послушай, Максимчик, а разве в этом есть что-то плохое? Жениться когда-нибудь всё равно придётся, не жить же бобылём. Здесь же прекрасная партия! Вот только смогу ли завязать правильные отношения? Нужно присоединение».

– Анастасия Павловна, – обдумав всё, обратился он к девушке. – Говорят, вы большой любитель рыбной ловли. Что, если я составлю вам компанию завтра утром? Озадачу своих помощников на ремонт старого погреба и отправимся, давно мечтаю посидеть у речки с удочкой. Как вы на это смотрите?

Девушка явно растерялась и перевела взгляд на мать.

– Милая, что ты на меня так смотришь? – в голосе Екатерины Сергеевны уже зазвучали нотки ревности, но она сдержалась. – Если бы Максим Денисович предложил это мне, я бы ни минуты не сомневалась. Так что иди сейчас к себе и ложись спать пораньше, чтобы завтра рот не разевать, рыба этого не любит.

Получив от матушки таким образом отповедь, Настя запила ужин, промокнула рот салфеткой и быстро отправилась к себе в спальню. Максим же ещё несколько минут молча сидел, глядя в глаза Екатерине Сергеевне, никак не веря, что всё это происходит именно с ним. Лишь когда та, наконец, улыбнулась и кивнула, давая согласие на его отношения с Настей, тоже отправился спать.

Утром, лишь только встало солнце, Максим поднялся и отправился в подсобное помещение к своим крестьянам, которые уже тоже встали и подкреплялись перед работой: на чистом полотенце, расстеленном по столу, лежала краюха хлеба, варёная индейка, стояла кринка кваса. Увидев вошедшего хозяина, крестьяне поднялись и поклонились:

– Будьте здоровы, Максим Денисыч! – произнёс Кузьма.

– И вы будьте здоровы! Чем вчера занимались без меня.

– Мария Никитична, она здесь заведует всем, попросила выкосить лужайку у основного здания, вот до самого вечера косами и махали. Чтой-то не понравилось, раз спрашиваете?

– Нет, Кузьма, всё сделали замечательно, молодцы. Так поступайте и впредь, если я срочно отлучусь, не нужно спориться.

– Что вы, господин, бог с вами, разве мы будем скандалить, мы к работе привычные и её любим, только не забывайте про нас.

– Не переживайте, ребята, скоро у вас будет дел невпроворот, сейчас же займётесь восстановлением старого погреба: уберёте хлам изнутри, подновите пол и стены, сколотите стол, установите дверь с пробоем под замок. Материалы получите у экономки.

– А почто стол-то? – поинтересовался Анисим.

– Правильно делаешь, что спрашиваешь. Я на нём буду мертвяков препарировать, а вы будете помогать, но об этом и что это за помещение не нужно ни с кем ничего говорить. Поняли?

– Как не понять, Максим Денисыч, конечно, поняли. Не переживайте, всё сделаем, как надо, и никто ничего не узнает.

– Хорошо, приступайте, ближе к обеду я зайду, посмотрю, – Максим возвратился к себе, надел сапоги и шляпу с широкими полями, заботливо предоставленной Марией Никитичной. Выйдя из здания, он с удивлением увидел Анастасию Павловну, терпеливо ожидавшую его у крыльца с двумя удочками, сачком и сеткой под рыбу. Девушка улыбалась, глядя на молодого человека. Они спустились к реке и прошли по берегу с полукилометра по направлению к лесу, пока не оказались у большой заводи, поросшей белыми кувшинками. Место девушке было хорошо знакомо, видимо, здесь она удила рыбу с Пантелеевичем. Передав одну удочку Максиму, она быстро насадила оснастку на крючок своей и забросила её метра на четыре от берега, положив удилище на приспособленную рогатину. Слегка нагнувшись и облокотившись о бёдра, она внимательно стала наблюдать за красной частью поплавка-пера, вставшего вертикально. Наш герой тоже проделал эту процедуру, но стал смотреть не на удочку, а на свою прелестную партнёршу. С заколотыми сзади в пучок волосами, в примерно такой же шляпе и мужском костюме, плотно обтягивающим её стройные бёдра, она выглядела потрясающе. Милое лицо с слегка вздёрнутым носиком и огромные светло-бирюзовые глаза с длинными ресницами дополняли красоту.

«А она нисколько не хуже своей красавицы матери, а во взгляде много от отца, и вот эти малюсенькие тёмно-коричневые точечки под глазами просто неподражаемы. Очень мила и хороша!»

В это время поплавок удочки молодой графини, качнувшись ушёл под воду, и та умело подсекла клюнувшую рыбу: вскоре приличный подлещик направился в садок. Понемногу и у нашего героя дело с клёвом наладилось. Буквально через час сетка была полна различной рыбой, здесь были: плотва и лещи, язи и лини, даже небольшой сазан. Максим был удивлён такому быстрому улову, видимо, речка буквально кишела рыбой. Здесь бы нашим героям и отправиться домой, так как даже такой садок донести было проблемой, но молодая графиня, вошедшая в азарт, униматься не хотела. Она смотала удочку и достала из походной сумки смотанную толстую леску с большим крючком, насадила на него только что пойманную плотвицу, и направилась к более открытому месту, где река была значительно глубже.

– Анастасия Павловна, может нам уже хватит рыбы, и не стоит больше испытывать судьбу? – пытался остановить он её.

– Понимаете, Максим Денисович, здесь в омуте уже давно живёт сом, я несколько раз видела, как он бил хвостом охотясь. Сколько раз предлагала Пантелеевичу поймать его, а он всё не давал, отнекивался, надеюсь, вы не будете держать меня за руку?

Молодой человек молчал, видя блестящие глаза девушки, он и не предполагал, что из этого может произойти что-то плохое.

Насаженный живец уплывал всё дальше от берега, а девушка разматывала и разматывала леску, пока плотвица не оказалась на самой середине большой заводи. Всё произошло очень быстро! Неожиданно леска резко натянулась, а затем сильно дёрнулась, девушка, не удержавшись, буквально шлёпнулась в воду с крутого берега. Может, она зашиблась об воду, может сильно испугалась, но она стала быстро тонуть? Недолго раздумывая, наш герой нырнул в воду и успел схватить её за край рубашки, не дав погрузиться в пучину. Когда он вытащил молодую графиню на берег, она уже изрядно нахлебалась воды, и ему пришлось удалять её из лёгких пострадавшей. Делал он это хладнокровно и умело: положил девушку грудью на согнутое своё колено и несильно несколько раз нажал: вода фонтаном вышла изо рта на землю. Сильно закашлявшись, графиня всё же задышала самостоятельно. Проверив у неё пульс на запястье, молодой человек поднял девушку на руки и понёс к месту, где они изначально расположились, она была вся мокрая и нужно было что-то делать?

– Давайте я отнесу вас в усадьбу, вам нужно как можно быстрей согреться, вы вся дрожите, а за рыбой потом вернусь.

– Не делайте этого, – дрожащим голосом попросила она. – Все увидят, что произошла какая-то история, особенно переживать будет матушка, ещё запретит нам ходить куда-либо вместе.

– А вы этого запрета не хотите? – она отрицательно покачала головой и попыталась улыбнуться, но вновь сильно задрожала.

– Хорошо, тогда давайте сделаем вот что? Нас за кустарником не видно, снимайте мокрое верхнее бельё и наденете мою рубаху, а хотите и брюки, а я сейчас разожгу костёр, и всё быстро высохнет, на улице и так уже жарко, – он снял свою рубаху и передал ей, оставшись с голым торсом, хотел уже снимать брюки и сапоги, но она вновь отрицательно покачала головой и улыбнулась. Было такое ощущение, что девушка и хотела продемонстрировать свои прелестные стройные ноги, а случай помог. Вскоре молодой человек наблюдал изумительную картину: девушка с распущенными волосами в мужской рубашке присела к только что разведённому костру, согнув в коленях ноги! Соорудив нечто вроде небольшого сушила, наш герой развесил её бельё, а сапоги надел на воткнутые в землю ветки орешника, сам присел рядом.

– Если стесняешься, я могу отвернуться, – улыбнулся он ей, мягко перейдя на «ты», ожидая её реакцию.

Она приняла посыл и ответила довольно быстро:

– Ты можешь посчитать меня легкомысленной и недостаточно целомудренной, но мне хочется показатьтебе всё лучшее, что есть в моей внешности, а уж как ты на это посмотришь – твоё дело.

Молодой человек с удивлением потёр свой лоб:

– Достаточно откровенно и неожиданно. Не скажешь почему?

– Ко мне сватались уже дюжина парней и мужчин, некоторые нравились моим родителям, и они осторожно намекали мне на замужество, но я сейчас благодарна Господу, что отказалась.

– Почему именно сейчас?

– Да потому что я встретила тебя, и ты мне сразу очень понравился, а буквально полчаса назад спас мне жизнь. Что толку мне изображать из себя кисейную барышню и вздыхать, сидя у окна, наблюдая, как ты с моей матушкой разъезжаешь по окрестностям.

«Ого, – подумал наш герой. – Да эта девочка с характером, да ещё с каким?! Пожалуй, маменька с папенькой здесь отдыхают. Но ни о такой ли ты мечтал всё время, отбривая слабых и угодливых? Редкий получается пасьянс: мама добивается сближения дочки с парнем, а та и сама этого хочет. Неужели это и есть моя судьба?» – он глубоко вздохнул, продолжая любоваться идеальными белыми ногами своей спутницы, греющейся рядом у костра. Неожиданно Максим заметил: лицо девушки покрыл лёгкий румянец, и он решил, что она всё-таки засмущалась от его взгляда. Но то, о чём она заговорила дальше, опровергло его размышления.

– Скажи честно, а я нравлюсь тебе?

– А ты разве не видишь?

– Вижу, заглядываешь в глаза и на лицо смотришь, ноги мои тебе пришлись по нраву, вот только с бюстом у меня проблема, практически одни сосочки, тут мне, извини, похвалиться нечем.

Молодой человек и сам уже давно понял, что у девушки очень маленькая грудь, поэтому ответил, как говорится, без подготовки:

– Понимаешь, с физиологической точки зрения грудь женщине нужна в первую очередь для вскармливания младенцев, это уж потом объявились всякие специалисты по большим бюстам. Я к этой категории гурманов себя не отношу, так что не комплексуй по этому поводу. А будет ли у тебя молоко для вскармливания новорождённого ребёнка, покажет только время.

– Ты как-то странно сказал: «Не комплексуй». А вообще спасибо, мне очень приятно было это от тебя услышать!

Не известно, сколько бы мог продолжаться этот разговор, если бы молодой человек не взглянул на небо и не убедился, что им пора вернуться в усадьбу. Он корректно дал понять это спутнице и, пока она одевалась, смотал свою удочку и вытащил садок на берег. Через несколько минут они уже шагали к усадьбе.

За утренним столом их уже заждались, и Екатерина Сергеевна заметно волновалась, но, увидев дочь в прекрасном расположении духа, успокоилась и даже сделала ей комплимент:

– Настюша, ты вся сияешь, вижу, рыбалка пошла на пользу.

Дочь повернулась к матери и одарила её благодарным взглядом.

«Значит, довольны остались они друг другом, – с удовлетворением подумала графиня. – Господи, только бы всё получилось, как я задумала, уж такой хороший жених Анастасии! Вот только как быть со своими чувствами, здесь имеется проблема и сумею ли я её решить неизвестно? И всё же плоха та мать, которая не думает о своём ребёнке в первую очередь. Да и Павел Иванович – замечательный человек, и при любом исходе я должна остаться с ним. Что же, пока пусть будет так, а там как бог решит», – размышляла хозяйка поместья, глядя на счастливую, очарованную дочь и на доктора, сидевшего напротив неё.

– А знаете, что, дорогие мои, хоть сегодня и четверг, но в Зарайске магазинов много открыто, в парке увеселения всякие, прокатились бы вы туда, ещё находитесь здесь по лесам и долам. Максим Денисович, как вы смотрите на такую прогулку?

Максим с радостью принял это предложение, так как помимо общения с понравившейся девушкой появлялась возможность заехать в аптеку, о которой говорил Павел Иванович.

– Если Анастасия Павловна захочет, я с удовольствием, – скромно ответил молодой человек. – Даю слово, что никому не дам её в обиду и постараюсь оградить от всяких неожиданностей.

– Вот и отлично! – с улыбкой резюмировала графиня. – Сейчас распоряжусь мерина Ветерка запрячь в лёгкий экипаж со складывающимся верхом, он дорогу до Зарайска хорошо знает и покладистый очень, все семь вёрст только отдыхать будете.

Пока Анастасия Павловна собиралась, Максим, выходя из основного здания, встретил в гостиной Екатерину Сергеевну:

– Я прошу меня извинить, но именно вас и ищу, – здесь он перешёл на «вы». Дело в том, что у меня сейчас нет ни гроша и я попадаю в очень неловкое положение перед вашей дочерью. Что я за ухажёр, если не смогу купить даже цветов.

– Ты прав, и я прошу прощения, я это упустила из вида, но Павел Иванович оказался предусмотрительней меня и оставил тебе полностью месячное жалование. Пройдём к нему в кабинет, я тебе его сейчас выдам. Причём речь идёт только о твоих личных расходах, про оплату заказанных в аптеке лекарств ты с моим супругом уже говорил. И ещё. Сам видишь, я немного ревную, поэтому прошу тебя пока не сближаться сильно с Анастасией. Если со временем возникнут серьёзные чувства и попросишь её руки – тогда уж делать будет нечего…

– Даю честное слово – так и будет, – Максим умолчал, что молодая графиня ещё утром взяла инициативу в свои руки.

Поездка в уездный центр губернии

Через полчаса двухместный кабриолет стоял у парадного входа, а конюх Дормидонт держал за удила сильного рыжего мерина. Максим терпеливо ожидал у экипажа, положив в него свою сумку и флягу с водой. Вот, наконец, показалась и Анастасия Павловна в узком белом платье, открывающем плечи и часть спины, в шёлковых перчатках по локоть и роскошной шляпе с большими полями. В руках у неё к тому же был сложенный зонтик от солнца.

Наш герой невольно залюбовался ей, такой представительной и совершенно непохожей на ту, что утром ловила с ним рыбу. Было очевидно: родители очень любят дочь, и наряды ей покупают самые лучшие. Подав девушке руку, наш герой помог ей взобраться в экипаж, затем, взяв у конюха хлыст, поднялся и сам.

– Господин доктор, вы не больно его охаживайте, он конь понятливый, – давал последние наставления Дормидонт. – Он сам пойдёт, уж ежели что немного вожжами. Ну, трогай Ветерок.

Часть VII

Действительно, мерин сам вырулил куда нужно, и уже вскоре наши путники оказались на хорошо укатанной дороге до Зарайска. Семь вёрст не такое и маленькое расстояние для лошади, везущей двоих, к тому же в жаркую солнечную погоду. Максим прекрасно понимал это, поэтому предоставил Ветерку самому выбирать аллюр, тем более что Анастасию Павловну это тоже устраивало. Погода была на редкость замечательной! Лёгкие кучевые облака, не спеша, плыли по синему небосводу, создавая атмосферу теплоты и умиротворения, а свежий ветерок периодически сдувал жару, не давая прогуливающимся и лошади сильно перегреваться. Да и само солнце было на редкость спокойным и ласковым. Слегка прищурившись и повернувшись к спутнику, девушка размышляла:

«Такой молодой и уже доктор медицины – явление довольно редкое, к тому же внешние данные отменные. Хватит, Анастасия Павловна, пора кончать вышивать у окна, нужно серьёзно подумать о спутнике жизни. Господь делит если и не поровну, то во всяком случае по очереди, и вот эту очередь не проморгать бы».

– I will fight with all my rivals for you, I won’t even give in to my mother, let her do whatever she wants[1], – произнесла она на английском, будучи уверенной, что парень, сидящий рядом её, не поймёт, но она заблуждалась. После некоторой паузы ответ последовал, причём с отточенным британским произношением.

– I've never met such a wonderful girl before, so I'm not going to put you down either, but let's not rush, let everything go its own wa[2].

Она была крайне удивлена: «Он свободно владеет английским!»

– Почти весь российский бомонд говорит по-французски, скоро родной язык напрочь забудут, а ты по-английски. Почему?

Конечно, он не мог сказать ей, что начал учить этот язык ещё в школе, а окончательно освоил в медицинской академии.

– Понимаешь, я полагаю, что именно этот язык будет в будущем языком международных отношений, а не французский.

– Не перестаю на тебя удивляться, ты оригинален во всём. И вообще, какой-то необычный для нашего времени, таких людей я у нас не встречала. Может, приоткроешь завесу своей тайны?

Он слегка подбодрил Ветерка вожжами, чтобы усилил ход:

– Это может просто казаться из-за того, что я нравлюсь тебе?

Она отрицательно покачала головой, явно не соглашаясь:

– Нет, я ещё ни разу не ошиблась в людях, очень ты основательный человек! Ни в Зарайске, ни в Рязани таких нет.

Молодая графиня ещё хотела что-то сказать, но её взгляд привлекла телега, стоящая в тени рядом с молодым орешником, в которой лежала женщина. Около телеги хлопотал мужик в белой льняной рубахе, подпоясанной кушаком. Увидев проезжающих мимо, мужик побежал наперерез, громко прося помощи. Жестом девушка попросила остановиться, чтобы узнать: в чём дело?

– Барин, барыня, Христом Богом умоляю, помогите, жена умирает в телеге! Не может страдалица разродиться, вот я и повёз её в земскую лечебницу, а по дороге ей так стало плохо, вижу не довезу. Век вашим должником буду, только помогите.

– Это староста из Балагурихи Тарас Овсов, он не крепостной. Давай подъедем ближе, посмотри, пожалуйста, что можно будет сделать, – как только лошадь остановилась, девушка быстро сошла с экипажа и приблизилась к телеге, доктор последовал за ней, прихватив свою сумку. Картина предстала пред ними удручающая: на телеге лежала беременная женщина, лет сорока от роду, с бледным, покрытым потом лицом. Схватившись за огромный живот, она протяжно стонала, периодически начиная кричать, от сильной боли. Было очевидно, что она умирает.

– Давай вот это покрывало, что у тебя на краю телеги, расстелем на земле в тени и перенесём туда твою жену, здесь я ей не смогу помощь оказать, – вдвоём они расстелили покрывало и с большим трудом, но всё же перенесли на него тяжёлую женщину. Попросив мужа пока отойти в сторону, доктор оголил женщине живот и внимательно выслушал его стетоскопом.

– Плод жив, сердечко хорошо прослушивается, значит, наши дела не так уж и плохи, – улыбнулся он измождённой страданиями женщине.

Попросив Анастасию полить ему на руки, доктор в этот момент обдумывал стратегию начавшихся родов. Он сейчас был благодарен своей любознательности и прилежанию, когда вместе с профильными дисциплинами внимательно относился к гинекологии, сейчас это ему должно было здорово пригодиться. Отерев руки, он попросил мужа посадить жену и держать её таким образом, пока не закончатся роды. Тот дрожащими руками, причитая на все лады, держал супругу, периодически заглядывая в глаза доктору, как бы спрашивая: «Авдотьюшка не умрёт, вы спасёте её мне?»

Читатель может себе представить картину: полуденный зной; умирает женщина из-за того, что не может сама разродиться, она кричит от сильной боли; ноет и паникует испуганный муж; ситуация накалилась до предела! Но… Господь не попустил и рядом оказался грамотный и решительный доктор, он не струсил.

– Хватит тебе пороть истерику! – оборвал он мужика. – Держи её крепче в этом положении, чуть прижми к себе. А ты, дорогуша, не ори попусту, а напрягайся как можно сильнее, твоё спасение сейчас в твоих же руках. Сильней, ещё сильней. Ты здоровая и выдержишь, только тужься до потемнения в глазах, – Максим слегка помассировал ей низ живота, помогая плоду выйти.

Девушка, стоящая рядом, усиленно молилась, прося Бога помочь этой несчастной, оказавшейся в таком положении посреди дороги, и… произошло чудо! Сильно закричав, женщина натужилась, может быть в последний раз, но именно после этого плод пошёл по родовому каналу. Сначала показались ножки, и доктор придерживал их, прижимая к туловищу, пока то не выйдет наружу. Напряжение достигло своего предела, когда, наконец, показалась головка кверху лицом. Держа малыша в руках, доктор слегка похлопал его по попе, и тот оглушительно и звонко закричал: рождение нового человека на свет состоялось. Освободившаяся мать удивлённо смотрела на доктора, держащего мальчика в руках, словно ещё не осознавала, что осталась жива и жив её ребёнок. Максим видел, как девушка, вытирает перчатками хлынувшие слёзы, а муж, прижимая жену к себе, усиленно крестился правой рукой. Это была победа, победа жизни над смертью, настойчивости и воли над обстоятельствами! Доктор в душе торжествовал, хладнокровно, не показывая вида: в такой критической ситуации он не растерялся и применил свои знания, как говорится, «на все сто», исполняя профессиональный долг. Дождавшись выхода плаценты и прекращения пульсации, доктор попросил девушку достать ему из сумки комбинированную нить и перевязал малышу пуповину, а через несколько минут перерезал её. Достав из телеги, чистую мягкую ткань Максим обернул в неё мальчика и подал матери, счастливыми глазами смотревшей на него. Пока женщина любовалась малышом, он выслушал её сердце стетоскопом и про себя отметил, насколько сильный организм у неё: сердце работало учащённо, но совершенно нормально.