Сказки взрослых жён

Иногда ей казалось, что они и не жили вместе. Его квартира с видом на город никогда не была их общей — Катерина съехала после того, как его в очередной раз ранили. Она просила его уволиться, чувствовала исход. Всё чувствовала.

Её квартира смотрела на сосны. Зимой, когда солнце всходило поздно и лениво, а она также поздно и лениво просыпалась, они могли даже встретиться взглядами. Катерина успевала захватить то мгновение, когда солнце еще имело строгие очертания, когда лицо его еще не расплывалось, а цвет, отражавшийся в стволах сосен, еще был насыщенным и понятным, был еще цветом, а не просто свечением, которое за несколько минут растворялось в пушистых иглах. Так наступал день. Катерина это время любила.

Если бы у нее кто-то когда-то зачем-то спросил, какая у нее самая любимая картинка в мире, она бы ответила, что это растворяющееся в соснах белое зимнее солнце.

Она еще постояла у заляпанного окна, помыла коту лапы после прогулки, стерла помаду с губ, перелистала вчерашние, сохнущие на подоконнике акварельные эскизы и хотела уже заплакать, но вспомнила, что плакать никак нельзя.

Катерина включила на ноутбуке шум волн, отключила экран и ушла в себя. Потому что внутри себя, в самой глубокой глубине души, можно было встретиться с ним и поговорить.

* * *

— Ты так и не рассказала мне о своём этом…

Впереди было темно. Ася натянула вдоль веранды по краю крыши гирлянду с большими белыми лампочками. Вино делало своё дело — Маруся то и дело бормотала, что всё вокруг, будто из фильма: гирлянды, ветер, сверчки.

— Сделать свою жизнь уютной вообще-то просто. Надо просто это сделать. Со счастьем сложнее, — Ася тоже начала философствовать.

— Понятно это. Давай лучше про любовь.

— Ну, давай про любовь. Мне её напророчил рыбак в Крыму…

…Девчонки, с которыми они поехали в пресс-тур по только что приобретенному страной полуострову, решили, что лучше пользоваться местными ещё не возросшими ценами на красивую жизнь, чем уединяться с холодным морем, потому что море будет всегда, а вот цены к следующему сезону вырастут невыносимо. Вы только представьте, целый день в спа-комплексе белоснежного с позолотой отеля на берегу стоил как четыре чашки кофе на набережной. Берем неделю! Ася не согласилась с их выбором. В Асе не было ничего написанного тургеневской рукой, но и предпочесть морю бассейн она тоже не могла. Когда накануне у группы была обзорная экскурсия по городу, она заприметила удивительное место: причал уходил далеко-далеко в море, с двух сторон от узкой, не больше размаха рук сибиряка, бетонной дорожки громоздились большие камни, служившие домиками для крабов. Правда, как оказалось не только для крабов.

Она дошла почти до конца причала, когда увидела камень, на котором непременно решила посидеть — сверху он был плоский. Очень романтичный камень. Она сняла кеды, взяла их в одну руку и полезла через множество других камней к своему единственному. Только она уселась и свесила ноги в воду, как на причал потянулись туристы. Первыми Ася увидела женщину в слитном розовом купальнике и желтой детской кепке на голове. Под кепкой у женщины была качественная красноватая химия, поэтому кепка, даже если бы она подходила по размеру, все равно на голову вряд ли натянулась бы. А раз головной убор был еще и детским, то вариантов ношения и вообще было мало — она просто лежала сверху на голове у женщины, как на полке в прихожей, не приобретая совершенно никакой формы. За руку женщину тащил мальчик лет семи, очень похожий на Малыша из советского мультика про Карлсона: волосики светленькие, тельце тоненькое, но не щуплое, кожа матовая, цвета топленого деревенского масла, и голубые глаза, которые было хорошо видно даже за двадцать шагов. Женщина с мальчиком сначала быстро шли по причалу, потом вдруг резко остановились. Мальчик подпрыгивал, тряс свободной рукой и ей же указывал на камни. Медленно они двинулись уже не вдоль причала, а поперек, поближе к камням. Ася вытянула позвоночник, за ним шею, но даже так ей было не видно, что такое интересное рассматривают женщина с кепкой и Малыш, зато она услышала писклявый детский голос:

— Смотри-смотри, вон он побежал. Ну, пойдем поближе. Можно я спущусь? Я его поймаю.

— Нет, никуда ты не полезешь. Вот с родителями придёте днём и тогда лезь, куда хочешь, а я не буду отвечать, если ты на этих камнях все шеи себе переломаешь.

— Бабушка, смотрииииии, — вдруг ещё громче и радостнее заголосил парень.

Асе снова было ничего не видно, хотя она старательно тянула и позвоночник, и шею. Встать она не могла: волны намочили камни, до которых можно было дотянуться ногами, и они стал очень скользкими.

— Девушка, — услышала Ася голос бабушки Малыша.

— Да, — Ася обернулась на голос и приставила ладонь ко лбу, чтобы солнце не мешало смотреть и разговаривать.

— Я не хочу вас пугать, но предупредить должна. Там между камнями в вашу сторону побежала довольно милая, но крупная крыска. Если вы не любите грызунов, то лучше вам вернуться на причал.

Ася вскрикнула так, что чайки с причала взметнулись в воздух, схватила кеды, которые до этого пристроила за спиной, вскочила, начала карабкаться по камням, поскользнулась, в полете попыталась ухватиться за соседние камни, сломала ноготь и уже хотела отчаяться, как за локоть её ухватила чья-то рука.

— Чтобы спастись, вам для начала нужно успокоиться. Не кричите, не торопитесь и вы сможете спокойно выбраться. Поверьте, от вашего крика крыса убежала далеко и надолго спряталась между камней.

— Спасибо, — ответила Ася. Вроде бы ситуация благодарности требовала, но ее «спасибо» прозвучало всё равно невпопад.

— Да на здоровье, барышня, — ответил рыбак.

Сомнений в том, что перед ней рыбак, у Аси не было. Кудрявый загорелый до пыльного оттенка коричневого мужчина с седой бородой был одет в широкие серые штаны из ткани похожей на ту, которая обычно идет на мешки для картошки, и такую же грубую рубаху, застегнутую только на три нижние пуговицы, — типичный представитель одиночных черноморских рыболовов.

— Барышня, вам лучше держаться около своего рыцаря. Это нужно, чтобы не упасть, не потеряться и не разбиться, как обожженная глиняная вазочка.