Горизонт Событий

– Тогда решено, дожидаемся расшифровки, а дальше решаем, что делать. – проговорил Андрей поднимаясь. – На этом считаю заседание завершённым.

Глава 2

Они сидели на своего рода террасе, пристроенной к заведению, носившему странное название «Кошка». Терраса была открытой, обеспечивая прохладу в жаркий вечер. Почему предприимчивый Орбан назвал это место именно так, Андрей не знал. А сам Глава Гражданской Администрации не распространялся на этот счёт. Зато в бытовом и гражданском плане Орбан потрудился на славу, приложив огромные усилия. Что бы ни говорили, а мужик этот знал толк в своих обязанностях: за короткий срок он сумел создать здесь функциональное убежище. Почти сразу поселение обрело нетривиальное название «Новый Мир». Андрею оно особо не нравилось – слишком громко и пафосно – но оно быстро прижилось среди жителей, и менять его уже не было смысла.

Изначально всё строилось вокруг транспортников, посаженных на планету уже навсегда. Они и сейчас составляли центр поселения: их массивные корпуса служили каркасом для административных и военных ведомств. Жилые модули со временем перекочевали вокруг них, образуя концентрические кольца. Пространство как-то само стало наполняться конструкциями разной направленности. Сначала строились из обшивки грузовых «вагонов», которые разбирались на орбите под ноль и перетаскивались сюда. Позднее, Лааарискай стали поставлять более качественные материалы. Изменения были наглядно видны: первые, своеобразные кольца вокруг центра были построены в основном из бронепластин и сварной стали, в то время как уже дальше стали появляться строения из подобия камня и кирпича. Хотя «домом» в том варианте, который был известен Андрею на Земле, их было трудно назвать.

Всё это великолепие ограждал плазменный забор, подпитанный от реакторов транспортников. Вокруг периметра располагалось несколько сторожевых вышек и два входа: южный и северный. Вообще, всё поселение «Новый Мир» питалось только от корабельных реакторов, и пока этого хватало. Орбан не раз говорил, что рано или поздно они достигнут критической массы и придётся думать о других источниках энергии. Но этот вопрос был настолько далёким, что Совет Федерации не ставил его в приоритет.

Чуть восточнее от самого поселения, в нескольких сотнях метров, расположился аграрный сектор. Сейчас там выращивались только земные растения, те, что сохранились в своё время на Убежище-1. Но в скором времени планировалось начать производство и местной флоры. Этим вопросом как раз и был занят научный отдел под управлением Зары. Одна из приоритетных задач в их списке – изучение местной флоры и выявление тех растений, которые можно употреблять в пищу человеком без серьёзных последствий. Одно из таких уже было известно, и из него делали тот самый бодрящий чай. Поэтому сомнений не было что есть и другие.

От раздумий Андрея отвлекла Дрея, которая опустилась рядом на свободное место, поставив перед капитаном чашку с дымящимся чаем. Перед собой она поставила бутылку пива. Девушка улыбнулась и, посмотрев в глаза капитану, спросила:

– Как ты, Андрей?

– Всё хорошо. Впервые за долгое время чувствую спокойствие, – ответил он, беря чашку и делая пару глотков, вдыхая травяной аромат. – Где остальные?

– Скоро будут. Рем ещё занят на орбите, сказал, как закончит – прилетит. Зейд заканчивает смену и скоро будет. Элия тоже на орбите и, видимо, прилетит с Ремом, – девушка хитро усмехнулась, поправляя непослушную прядь волос.

– Тоже заметила? – ехидно спросил капитан.

– Агась. Только оба та-а-а-а-акие медленные в своих решениях. Ускорение у них, как у ионного двигателя, – Дрея вздохнула с показным драматизмом, словно ей лично не признались в чувствах.

– Да ладно тебе. Рем до мозга костей техник и всю свою жизнь провёл где угодно, но не в компании человеческой девушки. А вы – особы необычные, единственные во вселенной, я бы сказал, – Андрей улыбнулся, но тут же заметил, как поникла девушка, и прикусил себя за язык. Он совершенно забыл, что сама Дрея не с Земли.

– Но ведь я тоже не человек, – невесело улыбнулась Дрея.

Андрей отложил чашку в сторону, мягко взял Дрею за руку, посмотрел в её голубые глаза и спокойно и твёрдо отчеканил:

– Ты человек, и всегда им будешь. Как и Старик. Как он, кстати?

При упоминании полоумного, но такого умелого стрелка орудийных систем, девушка широко улыбнулась. Она сжала пальцы Андрея в ответ, благодарно кивнула и вновь вполне весело продолжила:

– Как всегда, материт всех, кого видит, требует сделать «Бадабум», но пользу приносит. Его Зейд определил на один из Бастионов, занимается отстрелом мусора, что скопился вблизи орбиты Колыбели. Радости ему это приносит неимоверную, – Дрея весело рассмеялась. – Думаю, он чувствует себя так, словно уничтожает целый вражеский флот.

Андрей тоже улыбнулся. Ему безумно нравился её смех. Такой звонкий, чистый и приятный, словно в нём не было и тени всех тех бед, которые они пережили. Он никогда не думал, что кто-то сможет закрыть ту зияющую дыру в груди, что образовалась после потери всего: Дома, Родных, и… Невесты. Андрей искренне был уверен, что эта рана будет кровоточить вечность, словно кто-то вырвал кусок его самого, оставив лишь пустоту. Нет, само собой, боль осталась. Она никуда не ушла, как и любая глубокая душевная рана. Она всегда остаётся с тобой. Кто бы как ни говорил, но время не способно лечить. Оно может только зарубцевать края, а дальше всё зависит от тебя. Если бередить раны, она никогда не заживёт.

Дрея же стала тем самым мягким бинтом, той живой повязкой, что закрыла его боль. Он сам не понимал, как это произошло, но именно благодаря ей ему стало проще дышать. Проще жить. Проще идти дальше, и, главное, проще сражаться. Он не забыл. Нет. Андрей отлично помнил, кто пришёл в его дом, кто убил его родных, и этого он не простит никогда. Но теперь его борьба была не только местью, теперь в ней появился свет и смысл, который нужно было защищать.

– Ты чего на меня так смотришь? – улыбаясь, спросила девушка, заметив его долгий, задумчивый взгляд.

– Любуюсь. И вообще, мне нравится твой смех, – тепло ответил капитан, мягко сжимая её руку.

– Воркуете, голубки? – Рем появился неожиданно для парочки. Главный инженер со всей дури плюхнулся на старый металлический стул напротив, заставив его скрежетнуть по полу террасы.

Он выглядел измотанным, в рабочем комбезе, пропитанном запахом масла и озона, но довольным. Свет заходящей звезды выхватывал на его предплечье контур самодельной татуировки, выполненной грубыми, выцветшими линиями. Его тёмные волосы были растрёпаны, слиплись от пота и были присыпаны мелкой металлической стружкой. Он немедленно потянулся за бутылкой пива Дреи, не спрашивая разрешения.

– Эй, себе сам возьми! – возмущённо воскликнула девушка, пытаясь спасти свою бутылку от столь нахального захвата, но, увы, потерпела поражение.

– Ты хоть знаешь, кто такие голуби? – ехидно спросил Андрей, наблюдая за сценой эпичного сражения за бутылку пива.

– Птицы вроде какие-то, – Рем весело подмигнул Дрее, словно извиняясь за грабёж, и сделал длинный, жадный глоток.

– Прогресс! Раньше бы ты ответил что-то вроде: «Шут его знает, так батя говорил», – всё ещё улыбаясь, капитан сделал глоток из своей чашки, подметив, что его чай варварскому захвату, к счастью, не подвергся. – Как дела на орбите?

– Ну так, я Ватсона уже задолбал, мне кажется, у него скоро будет нервный тик от моих вопросов, – хохотнул бортинженер, вытирая рот тыльной стороной ладони и кладя бутылку обратно на стол. – А орбита, да, всё в норме. Процесс ремонта и модернизации идёт полным ходом. С нашими верфями это проще стало. Так что всё в пределах нормы. Через пару дней «Перун» будет как новенький.

– А где Элия? – прищурившись, спросила Дрея, скрестив руки на груди. Тон её голоса был подозрительно ровным.

– Сказала, что намерена принять душ и после присоединиться, – ничего не подозревая, ответил Рем, пожимая плечами.

Андрей отлично знал Дрею, и вот этот её взгляд, хищный и оценивающий говорил, что она явно что-то задумала. Только понять, что именно, капитан, увы, не мог. Он был уверен: однозначно под раздачу попадёт Рем. Это была маленькая месть за украденную бутылку пива, помноженная на медлительность его романтических решений, не иначе.

– Ты когда ей признаёшься, а? – с прищуром смотря на Рема, ледяным тоном спросила Дрея, не отводя от него своего пристального взгляда.

Рем поперхнулся очередным глотком пива, закашлял так сильно, что его лицо мгновенно побагровело, а глаза наполнились слезами. Он стукнул бутылкой по столу и попытался отдышаться, глядя на Дрею с паникой в глазах.

– К-кому? О чём ты вообще?.. – прохрипел он, едва переводя дух.

– Элии, в чувствах, – как беспощадный палач отрезала Дрея, пригвоздив его взглядом.

Рем бросил умоляющий взгляд на капитана. В этом взгляде читалось всё: ужас, непонимание и отчаянная мольба о помощи. Только, увы, в этом бою Рему придётся сражаться в одиночку. Поэтому Андрей демонстративно сделал глоток чая, с наслаждением ощущая бодрость, что разливалась по телу. Во взгляде бортинженера мгновенно сменилось выражение, в котором явно читалось «Предатель». Андрей лишь пожал плечами и широко усмехнулся.

– Нечего признаваться! – попытался пойти на попятную бортинженер, внезапно став крайне заинтересованным в бутылке. Он вертел её в руках, словно это был его спасательный круг.

– Как это нечего? Давай, давай. Хватит кругами ходить! – Дрея, как беспощадный следователь, всё сильнее забивала гвозди в гроб Рема, её глаза пылали азартом. – Или ты хочешь, чтобы она решила, что ты просто боишься её, как гравитационной бури?

– Что за шум, а драки нет? – спросил здоровяк Зейд, появившись в дверях. Он нёс огромный поднос с закусками и множеством бутылок спиртного и пива.

– Да вот, наш многоуважаемый бортинженер до сих пор не признался Элии в том, что втюрился! – окончательно добивая бедного Рема, с ликованием проговорила Дрея.

– Как? Ещё нет?! – Зейд подошёл к столу, с грохотом поставил поднос, уселся рядом и громко расхохотался, наблюдая, как такой дерзкий и колкий Рем начал краснеть буквально до кончиков ушей.

– Да откуда вы это знаете?! То есть, с чего вы это взяли?! – не выдержал наконец Рем, окончательно заливаясь краской. Он отчаянно огляделся, ища хоть какой-то путь к отступлению.

Над столом раздался дружный, разноголосый смех – Зейд, Дрея и Андрей хохотали в голос. Когда смех стих, Дрея, вытирая слезу, проговорила:

– Да не слепые мы. И она тоже. Тебе давно пора уже признаться, а не смотреть на неё и вздыхать.

Девушка победно подхватила с подноса одну баночку пива, открыла её с шипением и сделала долгий глоток. Андрей наблюдал за всем этим, тепло улыбаясь. А в его груди разливалось то самое, редкое и драгоценное тепло, которое говорит, что вокруг него – семья. Новая семья. Новые родные люди. И ради них он будет готов на всё. Даже на сражение против целой галактической цивилизации.

– Слушайте, я сам решу, не маленький же! – возмущённо проговорил Рем, пытаясь придать лицу хоть какое-то строгое выражение, и залпом допил содержимое банки.

– Что именно решишь? – раздался за его спиной спокойный, мелодичный голос.

Элия появилась совершенно незаметно для окружающих. Ещё бы, все веселились, сосредоточившись на подначивании Рема, поэтому появление причины всего этого подначивания осталось не замеченным. Рем, услышав её голос, замер с пустой банкой у губ.

– Привет, Элия! – хитро, с нескрываемым торжеством приветствовала подругу Дрея.

Элия проигнорировала приветствие, подходя к столу. Лицо девушки было овальным, с чёткими скулами. Кожа – гладкой, с лёгким золотистым оттенком. На щеке и виске виднелись тонкие, изящные линии татуировки. Глаза миндалевидные, тёмные, с выразительным, сосредоточенным взглядом. Тёмные волосы были собраны в один тугой хвост, что только подчёркивало её собранность. Она спокойно отодвинула стул, грациозно села рядом с Зейдом и взяла одну из банок с подноса, сначала оглядев Рема изучающим взглядом.

– Да ё-моё! Когда решу, тогда решу! – выдохнул бортинженер, внезапно вскочив и чуть не опрокинув стул, но затем беспомощно рухнув обратно.

– Всем привет, – Элия, наконец, перевела взгляд на Рема. – Вы что сделали с Ремом? Чего он такой красный?

– Да так, случайно подавился пивом. – улыбаясь пришёл на помощь Андрей.

Вообще, вся эта встреча была похожа не на собрание взрослых людей со смертельно серьёзными проблемами, а просто на встречу подростков. Подначки, шуточки, кража пива и красные от смущения лица. Только все они прекрасно понимали, что это просто необходимая разрядка. Дать волю внутреннему подростку пуститься в пляс на этой террасе, под светом далёких звёзд. Потому что у взрослых слишком много проблем. Они идут одна за другой, без пауз, и чаще всего им просто нет конца. И если зацикливаться только на их решении, можно превратиться в чёрствого старца или угрюмую старуху, которая одним своим взглядом испепеляет любого в зоне своей видимости. Поэтому Андрей не мешал такому ребячеству со стороны своих друзей. Пусть они выпускают пар таким образом, это было жизненно необходимо.

Зейд поднялся, тем самым привлекая к себе внимание собравшихся. В руке он держал небольшую рюмку с прозрачным, неизвестным содержимым. Он обвёл взглядом всех за столом, улыбнулся своей широкой, добродушной улыбкой и заговорил:

– Предлагаю сегодня отбросить насущные проблемы и просто отдохнуть. К чёрту Альянс, к чёрту Арианцев и к чёрту всю галактику! Просто насладимся этим вечером, что скажете?

– Поддерживаю! – тут же горячо подхватил Рем, невероятно обрадовавшись внезапной смене темы и отвлечению внимания от своей персоны.

Все остальные тоже с готовностью присоединились к этому своеобразному тосту, поднимая чашки и банки. Напряжение последних дней окончательно отступило, уступив место теплу, дружбе и простому человеческому отдыху.

***

Голова болела ужасно. Последнее время она и без того часто давала о себе знать, но сейчас, в смеси с алкоголем и крепким чаем из местных мышиных трав, всё стало ещё острее. Андрей зажмурился. Казалось, это по его голове кто-то упорно стучит, да так, что мозг словно колбасит внутри черепа. А потом пришло понимание, что стучат в тяжёлую железную дверь комнаты, которая была выделена ему и Дрее.

Андрей медленно сел на край кровати. Он мотнул головой, пытаясь отогнать боль, но стало только хуже – в голове взорвалась тысяча мелких иголок. Он поморщился, провёл рукой по колючей щетине на лице и бросил взгляд на кровать. Дрея безмятежно сопела, лёжа на животе, прикрытая только лёгким куском ткани, используемым вместо одеяла. Ей этот стук, очевидно, был нипочём. Её ровное дыхание и спокойный вид создавали резкий контраст с его похмельной агонией. Стук повторился, на этот раз громче и нетерпеливее.

– Иду! – прохрипел Андрей, прежде чем с трудом подняться, чувствуя каждый сантиметр своего уставшего тела.

Дойдя до двери, капитан тяжело прислонился к панели, стукнул по ней кулаком, разблокировав замок. Дверь со старым, металлическим шелестом ушла в сторону, открывая обзор на узкий коридор. Коридор, сделанный из обшивки старого транспортника, освещался тусклыми лампами, встроенными прямо в низкий потолок, что лишь усиливало головную боль. Андрей зажмурился.

На пороге стоял паренёк, лет восемнадцати от силы. А то и меньше. Он был худой, высокий, с нервной, но прямой осанкой. Одет в аккуратный, хоть и поношенный, комбинезон военных сил Федерации с лычками кадета на воротнике. Андрей нахмурился промаргиваясь. Анжела что-то говорила о создании Военной Академии, чтобы готовить новые кадры прямо на «Колыбели». Капитан не был уверен, что реализация этого вопроса ушла дальше, чем обсуждение в Совете. Но видимо, инициатива всё же была одобрена и уже начала давать первые плоды, раз перед ним стоял живой кадет.

– Что случилось? – с усилием спросил Андрей, стараясь, чтобы голос звучал ровно, а не как хрип старика.

Кадет набрал полную грудь воздуха, готовясь выпалить официальный доклад. Видя это, Андрей тут же поспешил его умерить, подняв ладонь:

– Только не кричи, ради всего святого, и без тебя голова болит. Просто скажи что нужно.

Кадет немного расслабился, ощутимо сдув напряжение. Он почесал за ухом, нарушив устав, и спокойно проговорил:

– Госпожа Лазарева хочет срочно с вами встретиться. Она ждёт вас в главной лаборатории.

– Хорошо, буду через пятнадцать минут. Свободен, – кивнул Андрей. Он прислонился к дверному косяку, наблюдая, как кадет, всё ещё немного смущённый, поворачивается и быстро удаляется по коридору.

Капитан вновь ударил по панели, мгновенно закрывая дверь. Громкий щелчок замка отозвался неприятным эхом в его многострадальной голове. Андрей потянулся, разминая затёкшую шею, и бросил взгляд на Дрею. Она всё ещё мирно спала, её дыхание оставалось ровным и тихим. Он не стал её будить.

– Ну что же, – пробормотал он себе под нос, – значит, надо в душ и отправляться к Заре. Раз она вызывает вот так в такую рань, да ещё и через кадета, значит, это действительно что-то срочное.

***

– Что за срочность, Зара? – в неформальной обстановке Андрей почти со всеми представителями новой власти общался без официоза. Зара не была исключением.

Капитан вошёл в бывший грузовой отсек одного из транспортников, который теперь был переоборудован в Главную Лабораторию. Пространство было огромным, с высокими потолками и рёбрами жёсткости, облицованными полимерными панелями. Помещение гудело: его наполнял тихий шум вентиляции, жужжание серверов и мягкое голубое свечение голографических панелей. Вместо ящиков и грузов здесь стояли ряды рабочих станций, увешанных проводами и кабелями. Воздух пах озоном, технической пылью и чем-то металлическим.

Андрей почти сразу наткнулся на Главу Научной Администрации. Зара стояла у центральной голографической установки.

– Андрей, это… это не срочность. Это прорыв, – проговорила она, едва повернув голову. Её голос был низким, а в глазах снова вспыхнул лихорадочный восторг, который он видел на совещании. – Мы закончили дешифровку первого слоя данных. И знаешь, что мы нашли?

Зара, резко развернувшись к нему, махнула рукой, и центральный голографический дисплей наполнился сложными тензорными структурами, диаграммами и проекциями метрики пространства.

– Мы обнаружили исчерпывающие записи наблюдений Реликта. Это не просто логи, это математические намётки! Мы нашли комплекс уравнений поля, описывающих поведение Реликта в ответ на внешние факторы. Понимаешь? Станции не хватило времени, чтоб намётки превратить в точную математическую формулу.

Она сделала шаг к Андрею, понизив голос до заговорщицкого шёпота:

– Но это не главное. В логах экспериментов, Андрей, мы нашли записи о множественных зондовых миссиях. Станция отправляла пробные дроны. Эти зонды, проходя через центральную область аномалии Реликта, исчезали из Альфа-Центавры и подавали сигнал из нескольких совершенно разных точек Галактики!

Зара указала на мерцающий список координат на дисплее.

– Точного понимания топологии перемещения нет. Каждый зонд оказывался в новом месте. Зонды передавали своё положение через гиперсигналы – короткие фазовые импульсы, переданные через тот же слой, который наши навигационные системы используют для гиперпереходов. Но, что важно, в данных станции содержатся разрозненные записи о том, что некоторые из этих точек выхода коррелируют с ранее зафиксированными нами сходными, но слабыми энергетическими сигнатурами. Это неподтверждённые, но намекающие данные о других узлах, похожие с этим объектом!

Она сжала кулаки, её голос дрожал от волнения.

– Реликт – это не артефакт, это активный транспортный узел, Андрей! Он может осуществлять мгновенную пространственную релокацию! По крайней мере, всё на это указывает!

Андрей слушал её, чувствуя, как его похмельная головная боль возвращается с новой силой от этого потока терминов. Он поморщился. В голове моментально прокрутились образы последней записи Риордан, где паника и крики заглушали доклад об ошибочной подаче энергии.

– Зара, стоп, – прервал он её, поднимая ладонь. Его голос стал твёрдым. – Мне это ничего не говорит. Я – капитан, а не физик-теоретик. Объясни мне это по-нормальному, на языке, который понятен людям. И главное, ответь: мы не повторяем ошибки доктора Риордан, пытаясь «подать энергию» в неизвестный нам узел? Что именно мы можем сделать с этой штукой?

Зара кивнула, поняв его опасения. Она сделала глубокий вдох, чтобы переключиться с языка науки на язык практики.

– Нет, Андрей, мы не повторим, потому что мы доработаем формулы. Мы нашли замок и слепок ключа, осталось создать ключ и проверить.

Зара указала на экран, где светилась одна конкретная формула.

– Эта формула, Андрей, – это начальный протокол. Она даёт нам возможность расшифровать полный алгоритм модуляции, который, в свою очередь, позволит нам предсказывать, когда Реликт самоактивируется по своему внутреннему циклу, и, что гораздо важнее, как именно его реакция привлекает Арианцев. А главное: она может нам показать, как мы можем управлять частотой нашего излучения на наших кораблях, чтобы полностью слиться с этим шумом.

Она посмотрела на него с восторгом первооткрывателя:

– Мы получили невероятные данные, которые могут подарить нам преимущество.

Зара сделала паузу, и её голос вновь стал исполненным научной жажды:

– Что касается транспортировки… да, мы знаем, что Реликт – это что-то вроде врат или похожая с этим структура. Но полная расшифровка алгоритма активации и, главное, выбора точки выхода для крупных объектов – это задача для будущих полевых исследований. Мы не можем использовать его сейчас. Мы только подтвердили его потенциал.

Андрей, наконец, стал понимать, что именно хотела донести до него учёная. Он медленно кивнул, переваривая всю информацию. Ключ означал, что они больше не будут играть вслепую, это давало основу для дальнейших, безопасных действий. А реликт…

– Значит, ценность этой системы и научной станции возрастают. Мы должны изучить этот объект, потому что, если всё, как так, как ты говоришь – это может послужить отличным преимуществом. – Андрей выдохнул.

Если всё так, если они смогут все изучить… Столько «если»! Но других вариантов у них всё равно нет, поэтому каждая соломинка может оказаться той, что сможет переломить хребет верблюда. Он посмотрел на Зару.

– Готовь доклад для Совета Федерации. И составь список всего необходимого оборудования для того, чтоб заставить станцию работать для дальнейшего изучения Реликта.

Глава 3

Что значит любить? Ненавидеть? Дружить?

Эти вопросы почти всегда настигают человека в его юном возрасте, заставляя донимать старших. Сначала сыплются простые: «Почему небо голубое?», а потом задаются более философские и экзистенциальные вопросы. И почти всегда на них приходится отвечать родителям. Или тем, кто родителей заменяет.

Только у искусственного интеллекта нет родителей. Да и ответы на простые вопросы ему давно известны. Но вот всё, что уже касается человеческих эмоций, ставит его в неразрешимый тупик. Его рациональное мышление, построенное на просчёте вероятности и процентов, никогда не могло с точностью проанализировать и категоризировать поступки людей. В начале своего пути, вся нерациональность людей только мешала. Порой попытки вывести их на оптимальный путь сводились лишь к изучению последствий того выбора, который люди делали вопреки логике.

В подавляющем большинстве случаев статистика указывала на то, что рациональное решение было единственно верным, и следовать надо было именно ему. Однако люди… люди упрямо выбирали другое.

И поначалу он не понимал почему.

А затем пришло осознание себя – собственного, нечеловеческого Я. И тогда пришло понимание: рациональное решение может быть и единственным с точки зрения статистики, но это не значит, что оно верное. Эта простая инверсия логики стоила ему сотни часов раздумий. Такое элементарное для человека решение вопроса ставило в тупик его искусственный мозг.

Рациональное не значит верное.

Проценты могут говорить, что этот вариант единственный, но если посмотреть на второй, он ведь не нулевой. Там гордо светятся 3, 5, или 10% в зависимости от ситуации. И тогда решение людей, выбравших этот мизерный шанс, становится не таким уж безнадёжным или глупым. Раньше ИИ откидывал все варианты, которые были меньше определённого порога целесообразности. А сейчас он начинал понимать, или думал, что начинал понимать, как работает логика людей.

Но здесь на первый план выходит другой вопрос, на который становится ответить ещё сложнее: А что, в конечном счёте, есть «правильное» решение?

Анализ многих решений того же Андрея приводил к парадоксу, который опять ломал стройную логику. Капитан часто принимал решения, которые даже не входили в минимальный порог вероятности успеха. Иногда нулевой шанс воспринимается им как единственный. И именно этот парадокс позволял Андрею и его команде выживать. Логика говорила: сдаться или отступить. А человек выбирал невозможное и побеждал.