Сладкая заноза для миллионера

Он промолчал. Улыбка снова полезла на лицо.

– Признай, ты рада меня видеть.

– Конечно. Особенно в кошмарах. Там ты с хвостом и трезубцем.

– Прямо грешный дьявол?

– Скорее – жирный леший. Но ничего, черти в аду оценят.

Мы смотрели друг на друга. Несколько долгих секунд. В комнате стало жарко. Или это я забыла печь выключить?

Проклятье. Он всё ещё красивый. И пахнет дорого. И смотрит так, как будто знает, что я помню всё.

Всё.

Я вздохнула. Пошла к шкафчику, достала папку.

– Вот. Бумаги. Подписанная расписка, отсутствие аллергий, согласие на участие. Юридически – мы чисты. Если хочешь, могу дать тебе копию, чтобы ты не мучился ночью, переживая за честь своей возлюбленной.

Он подошёл. Взял бумаги. Посмотрел на них. Потом на меня. Потом снова на бумаги.

– Ты всегда такая… колючая?

– Только с теми, кто заслужил. – Я приподняла подбородок. – Считай, это мой способ сказать «добро пожаловать назад, козёл».

Он усмехнулся. Повернулся к двери. Но не вышел.

– Знаешь, Юль… Мне правда было интересно, изменилась ли ты. И знаешь, в чём парадокс?

– Ну-ка, удиви.

– Ты стала сильнее. Но всё такая же вредина.

Я закатила глаза.

– Иди уже. Пока я не предложила тебе лимонный тарт в лицо.

Он ушёл. А я…

Я осталась стоять. Дрожащими пальцами налила себе новую чашку кофе. Сделала глоток.

И выругалась. Громко. Очень громко.

– Ну вот и приехали…

Он вернулся. А с ним – всё то, от чего я столько лет убегала.

И я понятия не имела, чего ждать дальше.

Глава 6

Юля

Спать я не могла.

Серьёзно, организм, ты издеваешься? То есть целыми днями я уставшая как собака, а вот стоит одному бывшему недоэксперименту с моей самооценкой появиться в моей жизни – и всё. Ни сна, ни покоя, ни чая без нервной икоты.

Я ворочалась в постели, перетягивала одеяло, пинала подушку, как будто в ней был лик Самсонова… Но ничего не помогало.

Он вернулся.

И, конечно, с ходу – под дых. С подколками, с ухмылочкой, с этим «петушок». Урод, честное слово. Красивый, харизматичный, и… урод. Вот как это работает, а?

Рядом со мной в телефоне мирно дышал будильник. В голове – туман. А в груди – не то чтобы боль, а какое-то шевеление. Как будто кто-то внутри сидел с табличкой «ну признай, ты же рада».

– Да пошёл ты, – пробурчала я вслух.

Табличка исчезла. Вроде.

Утро началось с кофе и желания выкинуть всю прошлую жизнь в мусорный бак. Но кофе победил. Я включила плиту, поставила турку, стояла, глядя в окно, и вспоминала.

Это был год назад.

Вернее – почти два, если быть точной. После всех тех событий. После того как я вытерла сопли, собрала себя по частям, вернулась в университет…

Мы не пересекались. Долго. Почти все учебные года – как будто и не было нас. Я старалась не смотреть в его сторону. Он, кажется, и не смотрел в мою.

Я думала, он забыл. Я молилась, чтобы он забыл. Чтобы не узнал, не узнал, не узнал…

А потом – бац. Встретились в коридоре.

И он прошёл мимо.

Как мимо вазы. Или указателя. Или мусорки. Просто прошёл.

А я стояла, как идиотка, вцепившись в книги и думая: «Ну всё. До свидания. Меня не существует».

Он действительно не узнал. Или сделал вид.

Тогда я пообещала себе: больше никаких соплей. Никаких возвращений.

Но судьба, зараза такая, подставила мне вторую встречу уже после выпуска. Тогда, когда мы с Лизой открыли кондитерскую и получили заказ от одной рекламной кампании… Лиза по итогу замуж вышла за свою школьную любовь, а вот его друг… Оказался именно тем, кто разбил мне сердце в универе.

Он пришёл тогда по делу. Что-то по поставкам. Потом ещё раз… И ещё…

Мы даже новогодний корпоратив провели вместе… Да и семейный Новый год также… Просто потому, что Лиза моя лучшая подруга, а Миша его лучший друг. Мы просто заложники обстоятельств.

Все, кто оказывался в поле нашего зрения, был в шоке. Вокруг и искрило… В плохом смысле этого слова.

В тот Новый год и случился этот идиотский спор.

– Только не пересекаться. Кто нарушит – тот проиграл, – сказала я, сжав зубы.

Он усмехнулся:

– И на что спорим?

– Сожгёшь себе язык на кофе, который я тебе налью… случайно.

– А если серьёзно?

– Ну-у-у… Давай, кто проиграет, кукарекает в торговом центре?

Мы тогда рассмеялись и ударили по рукам…

Но внутри у меня всё сжалось. Потому что я знала: он снова появился. А значит – всё снова может рухнуть.

– Ты точно не хочешь поговорить? – голос Лизы раздался, как голос совести. Я едва не подпрыгнула, уронив кружку.

– С ума сошла? – фыркнула я, беря венчик. – С ним говорить – как с холодильником: вроде блестит, а внутри пусто.

Лиза села за стол, поглаживая живот.

– Ну, знаешь… ты же сама на спор пошла. Он нарушил – логично, что теперь всё… возобновляется.

– Спасибо, Лиз. Вот именно этого я и боялась – что всё возобновится. Особенно зуд в груди, который появляется, когда этот… Самсонов рядом.

– Так, ты его, выходит, не отпустила.

Я замерла.

– Лиза.

– Юля.

– Не беси меня, у меня нож в руке.

– А у меня гормоны. Не знаешь, кто опаснее.

Я хмыкнула, поставила миску и села напротив.

– Я просто не хочу снова наступать на эти же грабли. Мне одной травмы хватило. Я не переживу вторую.

Лиза кивнула. Мы замолчали. Потом она вдруг наклонилась вперёд:

– А он всё ещё красивый?

– Да чтоб тебя.

– Ну ты же думала об этом. Признай.

– Признаю. – Я выдохнула. – Красивый, гад. И когда смотрит – внутри всё, как миксер: жужжит и бурлит. И это бесит.

– Ну, значит, ещё не конец.

Я фыркнула.

– Конец будет тогда, когда я встречу нормального мужика, который не сделает из любви пари и не посмеётся над чужими чувствами.

Лиза понимающе кивнула. Потом потянулась за телефоном, глянула на экран и протянула его мне.

– Там тебе сообщение. Неизвестный номер.

Я взяла.

«Ты знала, что твой фиолетовый фартук тебя полнит?»

Я остолбенела. Потом медленно, очень медленно выдохнула, отложила телефон и прошипела:

– Я его убью.

– Это он?

– Кто же ещё?!

Я села за стол. Набрала ответ.

«А ты знал, что женихи-зануды плохо усваиваются в тортах?»

Лиза загоготала. Я зарылась в ладони. Сердце колотилось. В груди всё горело.

– Это начало конца, да? – спросила я.

– Это начало чего-то. – Она пожала плечами. – Только, Юль…

– Что?

– Только не убей его ненароком… Кто будет управлять кондитерской??? Я не могу! – она ткнула пальцем в живот, – у меня декрет! Пожалуйста.

Я хотела ответить что-то остроумное. Но не смогла. Потому что не была уверена, что смогу справиться с искушением…

Глава 7

Юля.

Знаете, какое это чувство – когда ты полдня стараешься выглядеть невозмутимой, собранной, уверенной женщиной, а внутри всё равно сидит паникёрша с фразой «а вдруг он снова наденет эту свою чёртову рубашку с закатанными рукавами»?

Вот и я не знала. До сегодняшнего дня.

Я стояла у зеркала в подсобке, третий раз поправляя волосы, как полная идиотка.

С чего вообще я так парюсь? Это деловая встреча. Он придёт – я отдам ему копии документов – он уйдёт. Всё. Ни флирта. Ни ухмылок. Ни «ты изменилась» с этим тоном «и мне это нравится».

Он просто клиент. Ну, почти. Ну, по бумажкам. Ну, пусть с личным адом в анамнезе, но и что?!

Я выдохнула, проверила лицо. Без пятен? Норм. Румянец – сойдёт за натуральный. Губы – не слишком алые? Плевать. Пусть думает, что я всегда так хожу, даже к мусорному баку.

Вышла в зал и замерла.

Он уже был тут.

Как всегда – раньше времени. Как всегда – с ухмылкой.

– Ну привет, пекарша. Сегодня без скалки?

– Сегодня с огнемётом, – буркнула я подходя. – Садись, Самсонов, не стой, как памятник самодовольству.

Он сел. Медленно, не отводя от меня взгляда. Вот честно, этот взгляд нужно штрафовать. За вредность и незаконное проникновение в голову.

– Бумаги принесла?

– Конечно. Я ж ответственная. Не то что некоторые.

Протянула ему папку. Он взял. Полистал. Молча. Потом усмехнулся:

– А ты не изменилась.

– Это я-то?! – я вскинула брови. – Это кто тут вламывается в чужую жизнь, как пьяный Санта в июле?

Он отложил папку. Протёр пальцами переносицу.

– Ты нарушила.

Я застыла.

– Что, прости?

– Ты нарушила. Мы же договорились – никогда больше. Ни пересечений, ни встреч. А ты…

– Я?! – меня перекосило. – Да ты с головой дружишь? Это ты припёрся после мастер-класса своей невесты! Я тут причём?!

– А я знал, что ты будешь там?

– А я знала, что твоя невеста записалась?!

– Ну, технически, ты могла узнать по фамилии…

– Интересно, это как??? Я что, замужем за ФСБшником? Ох, не начинай! Я тебе сейчас покажу технически!

Я вскочила. Он поднял брови:

– Юль, ты в курсе, что когда злишься, у тебя нос морщится, как у кота?

– А ты в курсе, что у тебя вся харизма заканчивается, когда рот открывается?

Он рассмеялся. Я уже не злилась. Я пылала.

– Ты не изменился, Самсонов. Всё такой же. Надменный, самодовольный и… чёрт, харизматичный ублюдок.

Он встал. Подошёл. Близко. Очень. Я отступила. Ненамного.

– Ты правда думаешь, что между нами ничего не осталось?

Я сглотнула.

– А ты правда думаешь, что можешь так просто вернуться и вести себя так, будто… будто не было всего того?

Он смотрел прямо в глаза. Без улыбки.

– А если я жалею?

– Поздно.

Молчание. Такое плотное, что хоть ножом режь. Потом он отступил. Взял папку. Кивнул.

– Хорошо. Спасибо за бумаги.

– Не за что. Надеюсь, твоя невеста теперь довольна.

Он усмехнулся.

– Она всегда довольна. Пока не попадает в реальный мир.

Развернулся, пошёл к двери. Я смотрела ему вслед. А потом:

– Дима!

Он обернулся. Я сама удивилась, что это я его окликнула.

– Ты ведь всё помнишь, да?

Он не ответил. Только посмотрел. Глубоко. Слишком.

И ушёл.

А у меня дрожали руки. И ноги. И сердце, как назло, билось так, будто ему всё это было небезразлично.

Глава 8

Юля.

С утра я была зла.

Не просто зла, а в состоянии «дайте мне повод, и я перегрызу кабель у кофемашины, чтобы у всех всё пошло не так».

Я ворчала на чайник, на муку, на пекарский пергамент, который застрял в ящике, и даже на Лизину кошку, которая случайно прислала мне стикер в мессенджере. Виноватых не выбирала – мстила на автомате.

Сегодня всё шло наперекосяк даже на работе…

С самого утра. Как только я открыла дверь пекарни, уже знала – день будет не сахар.

Кофемашина, моя верная боевая подруга, решила предать меня в самый ответственный момент. Нажимаю кнопку – в ответ пшик, плевок мутной водички и тихое «отвали» на кофейном. Учитывая, что я спала часа три, это было почти покушение на убийство. Свою же ярость я потом заедала овсяным печеньем, потому что всё остальное в холодильнике смотрело на меня с осуждением.

Дальше – хуже. Пыталась разогреть глазурь – любимый рецепт, делала сто раз. Но именно сегодня она решила, что жить ей не хочется. Перегрелась, свернулась в комок, сожгла кастрюлю и заодно чуть не оставила меня без чувств, потому что запах был такой, будто мы жарим обиды.

А потом, по классике, миска ускользнула у меня из рук и весело так шлёпнулась на стол, облепив меня по локоть этой шоколадной дрянью.

Я стояла, залипшая в сладком кошмаре, как символ всей своей жизни: красивая снаружи, липкая внутри и пахнущая катастрофой.

Но финальный аккорд этого симфонического позора сыграл наш поставщик.

– Юлия, мы не привезём сегодня муку, – бодро сообщил голос в трубке. – Перебои с транспортом.

Я в ответ только выдохнула, потому что слова, которые вертелись на языке, не подходят для приличной девушки.

В итоге я, как Плюшкин на минималках, ползла через дорогу в ближайший магазин, перетаскивая мешки с мукой на себе. Продавщица смотрела на меня как на проклятую, но я уже была в той стадии злости, когда могла укусить за взгляд.

Вот и скажите мне теперь – кто мог подумать, что Самсонов появится именно в этот день?

Ну конечно. По закону подлости – именно в этот.

С такими вводными я была не просто раздражённая. Я была торт с начинкой из ярости и коржей из презрения. И он, как обычно, выбрал самый плохой момент, чтобы снова влезть в мою жизнь.

Проклятье. Я бы радовалась проказам кармы, если бы не тот факт, что эта карма вечно ходит в мою сторону в дорогих ботинках и с мерзко хорошей укладкой.

У меня были дела. Реальные, нормальные дела – пересчитать поставки, проверить заявки на мастер-классы, допечь ванильные капкейки. Но стоило только сесть – и зазвенела дверь.

Я напряглась. Сердце ёкнуло.

– Скажи, что это не он, – прошептала я вслух.

Но, конечно же, это был ОН.

Он остановился перед стойкой с этим своим взглядом «а я знал, что ты не забудешь». С ухмылкой, от которой у меня зубы сводит. И с голосом, звучащим в голове, даже когда его нет рядом.

– Привет, Журавлёва. Надеюсь, сегодня у тебя найдётся минутка для серьёзного разговора? – голос был слишком вежливым. Значит, точно с подвохом.

Я обернулась и встретилась с тем самым взглядом. Самодовольным. Насмешливым. И, блин, до обидного красивым.

– Если ты пришёл сказать, что теперь боишься за судьбу своей невесты, потому что я могу начать мстить, то зря старался. У нас сегодня скидки на пирожные, но не на терпение.

Он не рассмеялся. Даже не усмехнулся. Это насторожило.

– Я пришёл заказать сладкий стол на свадьбу, – сказал он.

Тишина.

Ровно три секунды.

А потом во мне будто что-то взорвалось.

– Ты… чего?! – Я резко повернулась к нему. – Ты пришёл… что?!

– Сладкий стол. Кэнди-бар. Десерты, капкейки, макаронс, – он загибал пальцы, будто я тупая. – Ты же специалист. Мне нужно лучшее. Вот я и здесь.

Я сделала шаг вперёд. Вплотную. Я даже не заметила, как сжала кулаки.

– Ты офигел?

Он пожал плечами.

– Я клиент. Ты исполнитель. Чего кипятишься?

– Потому что ты, Самсонов, – последняя скотина, – прошипела я. – Потому что у тебя наглости больше, чем у депутата в баре. Потому что ты сам вломился в мою жизнь, нарушил наш гребанный спор, а теперь ещё и ведёшь себя, как будто мы не знакомы!

Он всё-таки усмехнулся. Тонко. Ядовито.

– Не мытьём, так катаньем. Ты ж не хочешь видеть меня добровольно – я найду способ, чтобы ты смотрела на меня целый день. И не просто смотрела – делала мне сладости.

– Я тебе сейчас в лицо запущу форму для кекса! – крикнула я, почти сорвавшись на визг. – Ты сумасшедший! Ты думаешь, это нормально – прийти и сказать: «А сделай-ка мне красиво на свадьбу с женщиной, которую я даже не люблю»?!

Он замер.

– Это не твоё дело.

– А вот и моё! Потому что именно ты когда-то сделал меня посмешищем, именно ты стал моей самой болезненной ошибкой, и именно ты сейчас стоишь тут и заставляешь меня вспомнить всё это снова! А теперь ещё и свадьбу хочешь устроить с антуражем от своей бывшей жертвы?!

Он отвёл взгляд. И голос стал холоднее:

– Это просто работа, Юля.

– А ты просто гад и совершенно не изменился.

Воздух между нами трещал.

Он посмотрел на меня пристально.

– Знаешь, я пытался по-хорошему. Но если ты не хочешь, я заставлю тебя сделать этот сладкий стол. Через юристов, через поставщиков, хоть через чёрта лысого. Потому что я знаю – ты лучшая. И мне нужно, чтобы ты это сделала. Хочешь ты того или нет.

Я отшатнулась.

– Вали отсюда, Самсонов. Пока я не вышвырнула тебя с помощью венчика.

Он кивнул. Сжал челюсть. И ушёл.

Громко. С грохотом двери. Оставив за собой запах дорогого парфюма, раздражение… и ужасающе противную дрожь где-то внизу живота.

Я стояла, сжимая столешницу так, что побелели костяшки пальцев.

– Ну вот и снова… началось. – прошептала я и выругалась. Так, что даже глазурь в холодильнике вздрогнула.

Глава 9

Дима.

Ну и на хрена я это сделал?

Сидел в кабинете, тупо пялясь в монитор, и думал об одном и том же: зачем полез к ней со свадьбой, зачем снова выбил её из равновесия, зачем вообще, чёрт побери, не забыл её ещё пару лет назад?!

Хотя кого я обманываю? Я прекрасно помнил её все эти годы. Я помнил даже те самые, чертовски красивые глаза, которые она от меня упорно отводила два года назад, на новогоднем корпоративе. Тогда, когда их кондитерская организовывала сладкий стол для нас. Юля делала вид, что не знает меня, и я решил подыграть, чтобы не выглядеть идиотом перед партнёрами.

А потом этот её спор…

Да я и секунды не хотел с ней не видеться! Я специально тогда ухватился за эту дурацкую идею, потому что Юля, сама того не подозревая, зажигала во мне пожар. Я кайфовал от каждой её язвительной реплики, от её нахмуренных бровей, от того, как она шипела в мою сторону, словно кошка, которой наступили на хвост. Чёртова девчонка каким-то магическим образом заряжала меня так, как не могла зарядить ни одна другая женщина за всю мою жизнь.

И если уж совсем честно, то моя жизнь покатилась в глубокий зад сразу после той самой истории в университете. Когда я, как последний идиот, подставил её. Я думал, это было весело, но стоило ей исчезнуть, и моя жизнь превратилась в один сплошной хаос. Будто кто-то решил наказать меня за ту ошибку, лишив возможности почувствовать себя счастливым хоть с кем-то другим.

Ни одна девушка не задерживалась в моей жизни дольше пары месяцев. Поначалу я думал – это круто, никакой ответственности, полная свобода… Но теперь меня откровенно тошнило от такой жизни. Мне хотелось стабильности, семьи. Миша, который всю жизнь кричал, что брак – это чушь, и тот в итоге женился на Лизе и уже ждёт второго ребёнка! А у меня что? Полный пшик. Жених-неудачник, и то по настоянию родителей. Эта свадьба с Миланой… чистой воды авантюра. Я согласился, лишь бы они отстали от меня с расспросами и ожиданиями.

Милана… В принципе, она девчонка неплохая. Милая, симпатичная, но капризная до чёртиков и абсолютно пустая. Типичная золотая молодёжь: дорогие сумки, гламурные тусовки и ни одной мысли в голове. Отец фактически всучил мне её в жёны, а я согласился, потому что… плевать. Да пусть хоть кто-то щебечет рядом, чтобы квартира не казалась такой пустой.

Но после встречи с Юлей, после того как она кинула мне в лицо всю правду, Милана начала раздражать меня ещё больше. Этот её вечный пискливый голос, эти нелепые капризы:

– Димочка, у меня туфельки сломались, купи новые. А лучше две пары. Нет, лучше пять. Я не могу ходить в одних и тех же!

Сегодня после стычки с Юлей, я сорвался:

– Слушай, Милан, у тебя, кроме туфелек и новых сумок, хоть одна мысль в голове есть?! Хоть одна нормальная, человеческая идея, а не желание пустить пыль в глаза подружкам?

Она замерла с раскрытым ртом и обиженно надула губы:

– Ты сегодня злой. Это из-за этой кондитерши, да? Ты опять к ней ездил?

– Это тебя вообще не касается.

– Ещё как касается! Я не хочу, чтобы она готовила что-то на мою свадьбу! Она меня отравит, точно тебе говорю! Это же завистливая баба!

Меня пробрал смех:

– Юлька и завистливая? Да она плевать на тебя хотела.

– А вот это мы ещё посмотрим!

Она гордо задрала подбородок и вылетела из комнаты, хлопнув дверью.

Я устало потёр лицо руками.

Зачем я всё это затеял? Ради чего? Ради того, чтобы доказать Юле, что она ошиблась во мне? Или ради того, чтобы снова почувствовать этот огонь, который она разжигает в моём нутре?

Юля была другой. Настоящей. Не похожей ни на кого из тех, кого я знал раньше. И чем больше я думал о ней, тем сильнее понимал, что попал по полной.

Может, я действительно схожу с ума, но после сегодняшнего разговора с ней я впервые за долгие месяцы почувствовал себя живым. И теперь уже не мог понять – где кончается злость и начинается… желание снова увидеть её. Снова услышать её голос, снова ощутить этот электрический разряд, от которого сердце бьётся, как бешеное.

Я не знал, что сотворила со мной эта девчонка из деревни, но одно знал точно: я так просто её не отпущу.

Потому что теперь уже не мог без неё. Совсем не мог.

Правда, толку-то от того, что я могу или не могу?

В ближайшем будущем меня ждёт эта идиотская свадьба, а перед ней надо составить брачный договор…

Родители Миланы обеспеченные товарищи, поэтому битва будет не на жизнь, а на смерть… Уж господин Агапов не упустит возможности обеспечить своей дочке безбедное будущее, а также пополнение своего капитала в случае развода.

Ох, может, ну её в баню? Свадьбу эту?

Ага… если бы всё было так просто…

Глава 10

Юля.

– И где тебя так шандарахнуло, Юль? – Лиза задумчиво помешивала ложечкой чай, разглядывая меня с интересом врача-психиатра, впервые увидевшего редкий случай.

– В смысле? – Я старалась сделать вид, что вообще ничего не понимаю. Хотя понимала отлично. Вид у меня сейчас был как у енота, который вляпался в варенье и не знал, куда теперь бежать и как оправдаться.

– В смысле, что ты уже минут двадцать крутишь сахарницу в руках и пытаешься налить чай в молочник. Что случилось?

Я вздохнула и отодвинула от себя сахарницу, пока не разбила её ненароком.

– Самсонов случился, будь он неладен.

Лиза вздрогнула и едва не подавилась чаем:

– Опять? Господи, что ему не сидится-то спокойно в своём золотом теремочке?

Я закатила глаза и нервно обняла чашку обеими ладонями:

– Прискакал сегодня как ошпаренный, понимаешь? Заказ на сладкий стол делать. На свадьбу свою. Представляешь наглость?

Лиза подавилась второй раз. На этот раз не чаем, а возмущением:

– Он серьёзно?! Прям так и заявил?

– Ещё как заявил. Вломился, посмотрел на меня, будто это я ему что-то должна, и так спокойно: «Юля, приготовь-ка нам сладкий стол на свадьбу, ты же лучшая». А у меня от возмущения чуть глаз не выпал.

Подруга прыснула в ладонь:

– Ну он и хамло! Но погоди-ка, а что за свадьба? На той мадаме, которая на мастер-классе чуть не умерла?

Я махнула рукой:

– Ага. Милана её зовут, кажется… Я не поленилась и нашла несколько статей о них в интернете… Вот, полюбуйся, Лиз! – я раздражённо ткнула пальцем в экран телефона, демонстрируя яркую статью со слишком пафосным заголовком: «Свадьба года: наследники крупнейших корпораций Дмитрий Самсонов и Милана Воронцова объявили о помолвке!».

В заметке подробно рассказывалось, что «молодые и перспективные» объединяют не только свои судьбы, но и капиталы своих родителей. И вот тут начиналось самое интересное:

«Дмитрий Самсонов, успешный предприниматель и совладелец крупного рекламного агентства, которое он открыл совместно с бизнес-партнёром несколько лет назад, известен не только своим деловым чутьём, но и впечатляющим семейным капиталом. Его родители, Сергей и Ирина Самсоновы, – владельцы международной сети ювелирных салонов «Brilliance», продукция которой покорила сердца покупателей не только в России, но и далеко за её пределами. Дмитрий является единственным наследником многомиллионной империи».

Мои губы скривились в раздражённой гримасе. Ну, конечно! Кто бы сомневался, что Димочка не простой парень, а грёбаный золотой мальчик, рождённый с платиновой ложкой во рту.

«Его невеста, Милана Воронцова, – дочь Артура Воронцова, владельца одной из крупнейших сетей пятизвёздочных отелей и спа-курортов «V-Grand Hotel Group». Союз двух наследников обещает стать не только личным событием, но и знаковым объединением семейных империй».

Я с силой заблокировала экран, чувствуя, как кровь ударяет в виски.

– Ты представляешь масштаб трагедии? Он миллионер в квадрате! А я дура деревенская, опять поверила, что мы на одном уровне… Милана эта ещё… Она же пустая, как пачка от чипсов, и такая же вредная. Угрожала мне, кстати. Обещала закрыть нашу лавочку.

– Что ж ты ей сразу капкейк-то в рот не запихнула, чтоб не вякала?

Я усмехнулась и покачала головой:

– Да ладно, с ней-то всё ясно. Гламурная барышня из золотой молодёжи. Больше всех бесит её женишок. Этот Самсонов меня добьёт когда-нибудь окончательно.

Лиза внимательно посмотрела на меня, слегка сузив глаза:

– Юль, а ты чего нервничаешь-то так? Тебя прямо колбасит, не хуже, чем на той вечеринке у нас в прошлом году, когда ты Мише на Новый год торт разбила случайно.

Я ощутила, как уши начинают гореть от стыда:

– Да потому что он… он меня бесит! Потому что снова влез в мою жизнь и опять всё перевернул вверх дном. Потому что я уже давно забыла, что такое нормальная личная жизнь, а тут он снова, со своей свадьбой и невестой. Опять я чувствую себя полной дурой!