Ната Ворон

Наконец, всё стихло. Корни кончились, Варт стоял, тяжело дыша, но улыбнулся Милталу. Тот убрал купол и сел. Ваня подошёл к нему, а Милтал, тоже слабо улыбнувшись, попытался подняться — но не смог и начал заваливаться набок. Варт наклонился перед ним и крепко обхватил его руками. На его запястье из ниоткуда проступил массивный браслет, и он быстро повернул его. В ту же секунду братья исчезли. Остались лишь искорки от их присутствия, и эти искорки подлетели ко мне. Их стало больше, и они, как будто погладив меня, образовали вокруг меня кольцо. Я почувствовала, что начинается перемещение. Магия перенесла меня в коридор перед раздевалкой.

Тут же пиликнул в кармане мобильный. Не знаю, где я была, но туда связь не доходила. В нескольких сообщениях от Иры я прочла почти одно и то же: она волновалась, куда я пропала. Ни единого слова упрёка или раздражения. В этом вся Ира, она всегда заботится обо мне и помогает, на что я со всей силой своего сердца отвечаю ей взаимностью.

Тут я обратила внимание, что в раздевалке, рядом с которой я была, полным ходом идут разборки. Девчонки возмущённо галдели, высказывая Ире своё недовольство. Я с сожалением подумала, что она осталась тут брошенной под танк. А ведь из нашей троицы подруг она самая умная, добрая и тихая. Говорит вообще редко. Правда, при этом все её слова такие мудрые, что к ним невозможно не прислушаться. Я хотела уже ринуться к ней на выручку, когда услышала её спокойные слова:

— Нату сюда взял сам хозяин клуба, по просьбе своего младшего брата. Если у неё что-то не вышло, то после выражения возмущения здесь не станет вас, а не её. Поэтому советую успокоиться и постараться понравиться начальнику, во всём Нате помогая.

После этого в раздевалке наступило молчание. А Ира-то, оказывается, боец, сумела построить местный контингент! Я услышала, что разговор возобновился, но стал значительно тише. С Ирой говорили уже более дружелюбно, и я решила пойти в зал, найти там себе работу.

Народу уже не было, а вот посуды грязной — море. Я стала носить подносы к мойке, постепенно успокаиваясь. В раковине рядом с мойкой я умылась холодной водичкой — не надо Ире видеть, что я плакала. Не хотелось её волновать, тем более, в этот раз я не пострадала. Я успела совсем успокоиться, когда ко мне постепенно присоединились и другие. Они делали вид, что ничего не было, и я никуда не исчезала.

Ира, увидев меня, улыбнулась, радуясь моему возвращению, но, как обычно, ничего не сказала. Закончили мы быстро и вернулись в общежитие. У меня оставалось немного времени поспать, а потом должен был прийти Ваня. Хотелось расспросить его о дуэли, но воспоминания нагоняли непрошеные слёзы, и я старалась думать только о том, что ещё интересного он мне расскажет о магическом мире. Всё произошедшее не отбило у меня сон. Несмотря на насыщенность впечатлениями, уснула я быстро.

Проснулась от звонка телефона. Ваня меня разбудил. Сказал, что скоро будет. В его голосе была улыбка и нежность. Я сразу почувствовала, себя бодрой и способной двигать горы. Быстро оделась в свою обычную одежду. Увидела, что недружелюбной соседки сейчас нет, а Ира спокойно спит. Я успела попить минералки, начатая бутылка которой была у меня в шкафчике, и сунуть в рот леденец. Он остался у меня с последней простуды. Термоядерный. Я почувствовала бодрость ещё больше.

Я думала, Ваня сделает звонок, когда будет рядом с общагой, но он тихонько постучал в дверь. Уломал комендантшу, или это магия? Понять, чего он может, а чего нет, я не бралась. После дуэли об этом уже невозможно было гадать. А о самой дуэли сегодня вспоминалось значительно легче, но я задвинула это воспоминание подальше. Хотелось думать только о Ване и о том, что я сейчас буду проводить время с ним.

Мы шли по коридору, и я очень волновалась от его присутствия. Поэтому стала обращать внимание на другие комнаты в общаге. Те вопросы, которые хотела задать, в этом месте не озвучишь, а отвлечься от волнений как-то надо. Меня удивило, что некоторые комнаты, хоть и были размером с нашу, оказались заселены только двумя студентами. А потом я увидела такую же комнату, но на одного. Туда как раз вселялся парень. Вид у него был раздражённый. Увидев нас, он быстро захлопнул дверь. Вот это да, вот это сервис! Значит, Маринка вполне могла жить и одна, но решила не разлучаться с нами. «Хорошая у меня подруга», — подумала я с теплом. Но тут на меня как будто вылили ушат ледяной воды.

По коридору, в одном крошечном полотенце из душа выруливала наша четвёртая соседка. Причём её шикарные шоколадные волосы не только были сухими, но и ещё вились так красиво, что я чуть не заскрипела зубами. И я всё же заскрипела ими, когда эта зараза посмотрела на Ваню своими коровьими глазами. Взгляд у неё был более призывный, чем у кошки. И она ещё, гадина, приспустила полотенце. На грани приличного, но на очень тонкой грани.

Я бы, наверное, не сдержалась, но тут моей руки коснулась Ванина ладонь. И как в тот раз перед клубом, мне сразу стало значительно легче. «У него не руки, а прямо успокоительное», — подумала я, внутренне улыбаясь. В сердце было море нежности к этому громиле. А он вдруг окинул меня взглядом с ног до головы и весело произнёс:

— Твои штаны, рубашка и кепка такие забавные!

ВСЁ, это был аут, градусы моего настроя упали и остались валяться на полу прямо под плинтусом. Я так любила свой маскировочный прикид, а теперь в один момент возненавидела его. Придётся менять свой образ полностью. Я ведь и так перестала носить очки. И волосы опять были не заплетены в косу, а убраны в высокий хвост. Но теперь я точно знала, что этого недостаточно. Хорошо, что я работаю, потому что гардероб придётся менять полностью. Но думать об этом прямо сейчас было невозможно, и я на время отложила одёжный вопрос.

Немного отвлеклась на группу из четырёх пьяных в хлам азиатов Они заваливались в комнату — в прямом смысле слова. Попадали друг на друга в пьяном веселье, лопоча по-своему. Вообще, на этажах царил полный разброд. Девушки и парни жили в соседних комнатах. Душевые на всех, как хочешь, так и мойся. Я же не моя соседка, как я должна мыться, зная, что туда может зайти пьяный парень?

Кажется, Ваня подумал о том же, потому что с какой-то наигранной смешинкой спросил:

— А не хочешь переехать в квартиру?

— Ты мне ещё одежду предложи купить, — пробурчала я в ответ.

Эта тема меня откровенно злила.

— А можно? — спросил Ваня, хотя и видел моё недовольство.

Я запыхтела, как паровоз. Но потом, видя, как он веселится, сказала уже спокойнее:

— От услуг телохранителя, для спокойного мытья в душе, не откажусь.

Гордость гордостью, но вопрос серьёзный. Тут я могла гордостью и поступиться. Ваня же задумался. Потом произнёс:

— Я найду в общаге того, кто позаботится о тебе, когда меня нет рядом.

У меня глаза округлились. А внутри меня словно запели птицы.

— Спасибо, — сказала я, чувствуя себя такой влюблённой и глупой. Потому что в голове было легко-легко. Какой разум, вы что! Ваня снова посмотрел на меня, радостно рассмеялся и притянул меня к себе за плечи. Из-за всех этих переживаний я не заметила, что наступила на отожранного таракана, переползающего через коридор. Вот и хорошо, что не заметила.

Так, в обнимку, мы и подошли к основному зданию Политеха. И я вот уже в который раз восхитилась его видом. Этот прекрасный белый дворец — место, где я буду учиться. Снова войдя в парадный холл и поднимаясь по парадной лестнице, я почувствовала себя членом королевской семьи. Никак не меньше. Пока я восторгалась, Ваня ничего не говорил, но потом начал объяснять:

— В первое время идёт отсев большого количества поступивших. Учёба на уровне выживания. И это на основных дисциплинах. А ведь у нас будут ещё и магические. Магов они никак не могут потерять, поэтому сделано много всего для того, чтобы мы получили необходимые знания и «выжили».

Говорил он серьёзно, и я поняла, что это всё действительно так и есть.

— Сейчас мы идём к учительнице английского. Как она ведёт английский, не знаю, но как артефактору, ей цены нет, — добавил мой спутник.

Мы прошли в аудиторию, и я отметила, что она не выглядит так парадно, как центральный холл. Обычная аудитория, даже немного душноватая. В ней никого не было, но Ваня повёл меня к небольшой дверце рядом с кафедрой. Постучав, он зашёл туда и потащил меня за собой. За дверью я увидела красивую, очень красивую, молодую женщину. Светлые волосы, большие глаза, в общем, ангел.

— Александра Борисовна, — обратился к ней Ваня со всей вежливостью, как к уважаемой женщине в возрасте. На которую внешностью она никак не выглядела. «Если он с ней не близко знаком, то почему она помогает ему?» — удивилась я. Ведь будь у них близкое знакомство, он говорил бы менее официально. Она ведь ещё девчонка, как и я. Или Ваня только передо мной так себя ведёт? А чего меня стесняться? Он же сам меня сюда привёл! В общем, всё было довольно странно и загадочно.

Девушка посмотрела на меня, на Ваню, а потом заразительно и широко улыбнулась и сказала:

— Привет молодёжи!

Про себя я некультурно удивилась: что эта мелочь тут из себя строит? А она, как будто дразнясь, добавила:

— И где мои годы молодые…

Я нахмурилась. Мне не нравилось, что надо мной издеваются. А Ваня почему-то наоборот заразительно рассмеялся.

— Да ладно, Алтра, скажи уже, сколько тебе лет, а то Ната ведь думает, что тебе не больше чем ей, — говоря это, он выглядел таким довольным, будто участвовал в хорошем розыгрыше.

— Мне уже триста лет, — ответила Алтра с улыбкой.

Челюсть моя встретилась с полом. Преподавательница рассмеялась, и дальше я уже влилась в их свободный и дружеский разговор. Но Алтра не забыла выдать нам двоим связку артефактов. Говорила она про них быстро, но велела Ване позже объяснить мне всё более подробно. Вышли мы от неё в хорошем настроении и с кучей необходимых вещей. Правда, ни я, ни Ваня не заметили устремлённый в наши спины напряжённый задумчивый взгляд.

Сразу после этого Ваня потащил меня в кафе. Усадил за столик на улице и сам заказал нам завтрак. Я, непривычная к подобным ситуациям, просто плыла по течению и не мешала ему командовать. После того как еду принесли, я справилась с неловкостью и всё же поела. Варт дождался, когда лишние приборы унесут и останется только кофе, вытащил всю ту связку, которую дала Алтра, и быстро надел мне на шею одну из подвесок. Вначале я почувствовала головокружение, а затем мысли, наоборот, прояснились, будто у меня в голове стало просторней и светлей.

— Головокружение — это оттого, что воздействие идёт на мозг, а всё остальное потому, что теперь ты будешь запоминать всё услышанное и прочитанное на всю жизнь. Тебе придётся научиться работать со своей памятью, входить в неё, как в комнату, и доставать воспоминания как из комода. Но с этим ты разберёшься. Главное, что не придётся тратить время на заучивание и не будет неудов, потому что ты всё будешь знать, — объяснил Ваня.

Я посмотрела на камушек. Фиолетовый, очень интересный и красивый. Крепление на витой серебряной верёвочке. Его вид впечатлял, но мне всё же не верилось, что с его помощью я всё это смогу. Но Ваня удивил меня ещё больше:

— Он зачарован от потери, от того, чтобы его видели не маги, и от того, чтобы крепление или верёвка порвались. Также его не могут украсть, но сама ты его отдать можешь. Но если в этот момент в твоём эмоциональном фоне будет чувствоваться принуждение, камень просигналит Александре Борисовне, и будет проводиться разбирательство, и приниматься меры.

В общем, это очень крутой камушек, сделала я свой вывод.

Глава 8 Необходимые мелочи

— Лучше его спрячь, — Ваня сам заправил кулон под мою футболку. — Это будет нелишним, — добавил он, серьёзно посмотрев мне в глаза.

Я не была против, понимая, что ему лучше знать.

— А вот это носи поверху, — сказал он затем и нацепил на меня какой-то шнурок, скреплённый у шеи кругляшом. Это был следующий артефакт. На мой недоумевающий вопрос, что это вообще такое, Ваня ответил, что это специальный галстук, чтобы носить в Политехе — там по ним распознают магически одарённых. У него был такой же. Подвеску и другие артефакты он тоже надел.

— Странный галстук. Что-то этот шнурок на галстук совсем не смахивает. Зачем же маги его так назвали? — удивилась я. Ваня улыбнулся.

— Ну, это не маги его так назвали. Это галстук Боло. Так свои обереги носили индейцы в Америке. А потом у них это переняли ковбои. А название оберегам уже дал один ювелир тех времён. Там целая история своя есть, — пояснил мне Варт, и я, как настоящий патриот, возмутилась:

— А что сразу Америка? Ничего русского не нашлось?

Варт усмехнулся и пододвинулся ко мне.

— Ты бы хотела кокошник? — поинтересовался он.

Я захлопала глазами и пошла на попятный.

— Да, вообще-то, нет, — чуть отодвинулась от него, отказываясь.

— А вдруг бы тебе пошло? — сверкнул он лукаво глазами, и я, интенсивно отрицая, замотала головой.

Ваня, снова пододвинувшись ближе, сказал ещё более хитро:

— Тогда, может, платочек? Или сарафанчик?

Я, представив себя во всём этом, тут же запротестовала:

— Ну уж нет! Лучше шнурок. Как его там называют? Пофиг, что ковбои. На платок и сарафан я всяко не согласна!

Даже отодвинуться забыла, пока, говорила всё это. А то неизвестно, что Ваня может. Вдруг он всерьёз решит, что я хочу именно такой аксессуар, и придётся мне всю учёбу ходить в платочке или кокошнике? Он тогда первый скажет, что знать меня не знает.

А Ваня явно посмеивался надо мной. Глаза его блестели весельем, и я поняла, что он вполне мог так подшутить. Но теперь он неожиданно отступился и чмокнул меня в нос, отчего я залилась румянцем. После этого отодвинулся и начал рассказывать дальше. Объяснил, что этот галстук нужен для определения моего местоположения и сканирования моего самочувствия. В случае ухудшения здоровья артефакт сразу даёт сигнал в медицинскую часть, магам-лекарям. В случае же, если ученик заблудился, то… Варт хотел продолжить, но я его остановила:

— Как это — заблудился? Ваня, ничего не понимаю!

Он широко улыбнулся:

— Существуют параллельные миры, и тем, у кого дар активирован, открываются порталы в них. Причём бывают спонтанные порталы, да ещё втягивающие в себя. Тем, кто, как мы с тобой, недоучки, бороться против таких порталов бесполезно. Опытные маги организовывают спасательные группы и вытаскивают оттуда попаданцев. Каждый год таких случаев несколько. Поэтому лучше не снимай галстук никогда. Да, и места, где уже открывались такие проходы, помечены специальными магическими знаками. Я тебе дам учебник, чтобы ты запомнила. Таких мест лучше избегать.

Я сидела и тихо недоумевала. Вот ведь влюбилась на свою голову!

Не зря я считала, что от любви одни неприятности. Но потом посмотрела на Ваню, который как раз поправлял на мне этот шнурок. Лицо его снова было близко-близко. Длинные пушистые ресницы, как у девушки, подрагивали, а розовые нежные губы были сосредоточенно сжаты. Сердце моё опять заколотилось пойманной птицей, и я тут же отказалась от предыдущих мыслей. А когда наши взгляды встретились, по мне прокатилась горячая волна предвкушения поцелуя. Но Ваня, хоть и смотрел на мои губы с жадностью, всё же отстранился, и я, готовая разочарованно вздохнуть, вдруг поймала шальную мысль. А почему бы мне не поцеловать его самой?

Вздохнула, наполняясь до краёв решимостью, эмоциями и адреналином. И быстро потянулась к нему. Но на полпути моя решимость дала задний ход. Думающая голова подкинула понимание того, что, вообще-то, мы на улице. Пусть сейчас утро, но люди всё же присутствуют. Дальше я представила, как всё это смотрится со стороны. Быть девушкой, вешающейся на парней — это точно не моё. Да, мне трудно ждать. С терпением у меня всегда был напряг. Но и самой лезть с поцелуями — не вариант.

Всё это пронеслось у меня в голове за один миг. Пришлось импровизировать и исправлять ситуацию. Поэтому вместо поцелуя я тоже поправила его галстук, собираясь быстро убрать от Варта руку и отодвинуться. Но он, резко выдохнув, схватил мою ладонь и переплёл наши пальцы, а другой рукой поймал моё лицо и, повернув к себе, обхватил мои губы своими.

Поцелуй был таким бережным и трепетным, что мне под конец стало наплевать на глазеющих на нас людей. А вот Ваня, как оказалось, всё это время сдерживался. Я это поняла, когда он сказал, что готов накинуться на меня, как голодный зверь. Потом он отодвинулся, и руки его теперь не касались меня, но зато заметно дрожали.

— Ты сводишь меня с ума, — сказал Варт, но я вдруг поняла, что он не очень рад этому.

Сама я безмерно радовалась этим его словам, потому что сама уже сошла с ума по нему. Именно так я на него и смотрела. Он же смотрел по-другому, и от моего влюблённого взгляда в нём явно происходила какая-то борьба. Что же ему не давало расслабиться? Я не понимала, но мне ничего не оставалось, как снова ждать. Ждать, что же в нём победит — чувства ко мне или что-то другое. А Варт выдохнул и продолжил объяснять про артефакты:

— Вот это артефакты времени, — он достал тонкие браслеты-цепочки и стал надевать их на мою руку.

В середине каждого, между звеньев, я увидела по камушку разных цветов — белый и синий.

— Белый — останавливает время, синий — время возвращается назад, — рассказывал мой друг, а я, заинтересовавшись, опять начала недоумевать.

— И это доверяют ученикам? — мне было страшно даже смотреть на эти артефакты.

Ваня серьёзно посмотрел на меня.

— Ната, магия — это огромные силы, и лучше выяснить сразу, что человек, извини за выражение — дерьмо, чем потом он обучится и натворит дел. Этот артефакт даёт власть лишь над парой минут, но он чётко отслеживает, для чего был задействован, и информация сразу уходит к учителям. Предупреждаю, это своего рода подстава. Возвращать или останавливать такое короткое время для учёбы без надобности. Но предупреждают строго, что будет, если артефактом баловались. Если имело место просто ребячество, то браслет забирают и начинают следить за учеником на порядок пристальней. Если же был преступный умысел, то такому магу блокируют часть сил. В зависимости от тяжести преступного намерения. Бывало, и почти всё блокировали. Оставалась разве что возможность прожить дольше. В этих случаях очень часто человек исправлялся. Но если ему возвращали силы, то он использовал их для магической службы всю жизнь.