И кисть, и краски, и любовь. Женские судьбы в искусстве

Сегодня многие ученые-скептики, к примеру известный психиатр Оливер Сакс, считают, что видения Хильдегарды вызваны болезнью – выраженной мигренью. «Детальный анализ описаний и рисунков Хильдегарды не оставляет сомнений относительно природы ее видений: они связаны с мигренью и иллюстрируют различные типы зрительной ауры…» – утверждает Сакс. Но это – взгляд современного ученого. Сама Хильдегарда говорила так: «Видения являлись мне не во сне, не в мечтах, не в безумии, не скрытно и тайно; они представлялись не глазам тела, не ушам плоти. Будучи в здравом уме и твердой памяти, я созерцала их духовным взором, слышала внутренним слухом; они сотворились открыто и явно, по воле Божией». Так или иначе, мистические переживания монахини были очень важны для нее и ее современников и несли в мир добро. Около 1150 года она покинула Дизибоденберг вместе со своими последовательницами-монахинями и основала свой монастырь – Рупертсберг, в 30 км к северу, около Бингена. Сделать так она решила после очередного видения. Аббат Дизибоденберга был в ярости – он терял паломников и их богатые дары. В это время Хильдегарда заболела – вот знак свыше, кричал аббат, Бог ее карает. Но вскоре Хильдегарда выздоровела – и это тоже был знак, Господь понял ее замысел и одобрил… А потом она получила послание от папы, который тоже ее одобрил. Вскоре она основала еще один монастырь – около Айбингена.

Хильдегарда проявляла большую любовь и заботу по отношению к своим подопечным – в ее монастырях была проведена вода, что по тем временам было делом поистине редчайшим. Она заботилась о здоровье монахинь и много занималась медициной – выращивала лечебные растения, составляла смеси из растений и камней (некоторые камни, полагала Хильдегарда, как и растения, обладают лечебными свойствами) и лечила всех, кто обращался к ней за помощью. Писала научные, серьезные труды. Хильдегарда – автор трактатов по медицине и траволечению, по истории, космологии. Она написала «Книгу о внутренней сущности различных природных созданий» (Liber subtilitatum diversarum naturarum creaturarum), известную в двух частях: «Книга о простой медицине» (Liber simplicis medicinae), или «Физика», и «Книга об искусстве исцеления» (Liber compositae medicinae, или Causae et curae), где есть сведения и советы, не потерявшие смысла до сих пор. Хильдегарда полагала, что человека следует рассматривать как нечто целое, в совокупности физической, психической и душевной сфер. «Сначала выздоравливает душа, за ней и тело», – была уверена она. От всех болезней она рекомендовала сушеную коноплю и пиво, в которое советовала добавлять хмель. Эти лекарства, может, не всегда помогали, зато улучшали настроение и больного, и его родственников. Кроме того, Хильдегарда предостерегала: если человек не перестанет уничтожать природу, она обратит свои силы против людей. Экологиня XII века!

Удивительное дело – эту монахиню-бенедиктинку занимали даже такие, казалось бы, далекие от ее жизни вопросы, как физиология сексуальной жизни. Так, к примеру, в одной из своих книг она писала: «Когда женщина занимается любовью с мужчиной, в ее мозгу появляется ощущение жара, которое несет с собой восторг чувств, распространяет чувство наслаждения на обоих и вызывает у мужчины излияние семени. И когда семя упало на свое место, этот страстный жар, исходящий из ее мозга, притягивает к себе семя и удерживает его, и вскоре женские половые органы сокращаются, все части их, во время менструации открывающиеся, теперь закрыты, подобно тому, как мужская рука сжимается в кулак, чтобы нечто удержать». Пол ребенка, полагала эта необычная монахиня, определяется тем, с какой силой любят друг друга родители. Если ими не движет любовь, то на свет рождается сварливая девчонка.

А еще Хильдегарда сочиняла музыку – ее мелодии, несущие в душу покой и красоту, и сегодня исполняют ансамбли старинной музыки – и драмы. Сохранилась ее пьеса «Действо о добродетелях» о борьбе за душу человеческую между 16 добродетелями и дьяволом (понятное дело, дьявол – единственная мужская партия).

Ее волновали и тайны языка, и после некоторых размышлений она придумала свой язык – «язык незнаемый», Lingva ignota. Это были особый алфавит, сотни слов… За столетия до первых искусственных языков!

И всегда ей были интересны люди – бедные прихожане, приходившие к ней за исцелением, и богатые аристократы. Она переписывалась как с простыми монахинями и монахами, так и с самыми высокородными, высшими прелатами и даже с монархами – так, известна ее переписка с самим Фридрихом Барбароссой, королем Германии, императором Священной Римской империи. Сохранилось около 400 ее писем.

Эта удивительная женщина прожила долгую по тем временам жизнь – 81 год. И современники ее почитали, понимая, сколь неординарна, сколь многообразна ее личность.

Умерла Хильдегарда в 1179 году, 17 сентября в основанном ею монастыре Рупертсберг под Бингеном. Ее житие было написано монахами Готфридом и Теодорихом. Мощи ее и сейчас покоятся в церкви, названной ее именем, в городе Рюдесхайме. Ее помнят и сегодня, спустя много столетий после ее ухода. Каждый год 17 сентября по улицам городка Айбингена, где она тоже в свое время основала монастырь и где сегодня находится центр ее почитания, проносят в золоченой раке останки Хильдегарды. О ней снимают фильмы, ее именем назван астероид, а в 2012 году она была канонизирована и ей был присвоен титул Учителя Церкви. (Людей, получивших это высокое звание, только 36, и среди них всего 4 женщины.)

Хильдегарда Бингенская. Ромейн де Хуг. 1701 г.

Хильдегарде Бингенской, писательнице, ученой, композитору и удивительной, своеобразной художнице, удалось на несколько веков обогнать свое время, а это случается с очень немногими…

Софонисба Ангиссола, ученица Микеланджело

В 1624 году молодой, но уже известный художник, ученик великого Рубенса Антонис ван Дейк, оказался в Генуе. Здесь его ждали неплохие заказы: слух о том, что он – мастер портрета, уже распространился далеко за границы его родной Фландрии. И вот однажды кто-то из его богатых клиентов обмолвился о некой даме, которую звали довольно странно – Софонисба Ангиссола. Как, сеньор ван Дейк с ней не знаком? Он обязательно должен быть представлен этой почтенной сеньоре, одной из самых известных жительниц города, да к тому же – великолепной художнице! Увидев некоторые ее работы, украшавшие дома его друзей генуэзцев, ван Дейк был потрясен ее высочайшим мастерством. И вот он оказался в доме сеньоры Ангиссолы. Она была уже очень стара – не так давно ей исполнилось 92 года. И почти слепа. Но ум ее был по-прежнему остер, а язык – меток и точен. Оказалось, что ей есть, что рассказать молодому живописцу, – уж очень многое она повидала на своем долгом веку, а еще есть секреты мастерства, которыми она была готова с ним поделиться. А когда выяснилась, что сеньора Софонисба – ученица самого Микеланджело, ван Дейк чуть с ума не сошел от переполнявших его чувств. Он тут же попросил ее попозировать ему, и она, к удивлению ее близких, согласилась. Видно, ей пришелся по нраву этот молодой фламандец. Во время сеансов они говорили на самые разные темы, и конечно же, она вспоминала свою жизнь, полную труда и истинного творчества, не омраченного жаждой высоких гонораров. К счастью, ей никогда не нужно было заботиться о том, как прокормить себя и своих близких…

––

Софонисба Ангиссола родилась в 1532 году в Кремоне. Ее родители Амилькар Ангиссола и Бьянка Понцоне принадлежали высшему свету. У них было шесть дочерей и один сын. Сеньор Амилькар был весьма образованным человеком, особенно его увлекала история, и потому своим детям он дал имена знаменитых героев Древнего мира. К примеру, сына он назвал Гасдрубалом, в честь известного карфагенского военачальника времен Второй Пунической войны, а дочек – Минерва, Елена, Европа. Одна из старших девочек получила имя Софонисбы – так звали дочь Гасдрубала, страстную и прекрасную героиню печальной античной легенды. Видно, потом фантазия сеньора Ангиссолы истощилась, ибо две младшие дочери получили вполне обычные имена – Лючия и Анна-Мария.

Софонисба Ангиссола. Портрет отца художницы Амилькара Ангиссолы, ее брата Гасдрубала и сестры Минервы. 1558–1559 гг.

Когда Софонисба была еще совсем маленькой, сеньора Бьянка умерла. Дети остались сиротами, на полном попечении отца. И он сделал все, чтобы его дети не страдали. Самое главное, он им всем дал прекрасное образование. Их обучали живописи и музыке, учили латыни и наукам, причем уроки давали люди, преуспевшие в этих областях. И дети Ангиссола оправдали надежды своего отца – вскоре об их дарованиях знали не только в Кремоне, но и за ее пределами. О них писал в своих «Жизнеописаниях» сам Вазари, которого, казалось бы, удивить было непросто (в это время Софонисба уже покинула родной город): «Не меньшую славу оставила по себе и покойная сестра ее [Софонисбы] по имени Лючия, несколькими своими живописными работами, не менее прекрасными и ценными, чем названные работы ее сестры, о чем можно судить в Кремоне по портрету, написанному ею с синьора Пьетро Мариа, превосходного лекаря, и в еще большей степени по портрету герцога ди Сесса, изображенного талантливой девушкой настолько хорошо, что, как кажется, лучшего и не сделать, и не написать портрета, который так живо передавал бы сходство. Третья сестра Ангиссола по имени Европа, воплощенные изящество и добродетель, еще в девичьем возрасте; я беседовал с ней в этом году и, судя по ее работам и рисункам, сестрам своим, Софонисбе и Лючии, она не уступит. Она уже написала много портретов кремонских дворян естественно и поистине превосходно. А так как и четвертая сестра, Анна, совсем еще маленькая девочка, также учится рисованию, делая большие успехи, не знаю, что уж мне и сказать, кроме того, что надо от природы иметь склонность к добродетели, а потом дополнять ее упражнениями и ученьем, как это делают эти четыре благородные и одаренные сестры… Но если женщины так хорошо умеют делать живых людей, следует ли удивляться тому, что те из них, которые пожелают, сумеют сделать их также хорошо и на портрете?»

Да, все дети Амилькара Ангиссолы были талантливы, но только имя Софонисбы осталось в истории искусства. Жизнь сложилась так, что сестры ее оставили свои занятия живописью: Елена постриглась в монахини, Анна-Мария и Европа вышли замуж и посвятили себя семейным заботам. А вот Софонисба решила стать художником.

Когда ей исполнилось 15 лет, отец отдал ее в обучение местному художнику Бернардино Кампи. Кампи тогда был всего на 10 лет старше своей ученицы, но уже считался опытным мастером.

Его отец, ювелир Пьетро Кампи, был его первым учителем. Конечно же, он хотел, чтобы сын продолжил семейное дело, однако юный Бернардино, однажды увидев картины Тициана, решил: живопись, вот то, чем он хочет заниматься. И Кампи-младший достиг больших успехов. Немало ломбардских церквей были расписаны его рукой. Славились и его портреты. Вот такой человек стал первым настоящим учителем Софонисбы. (Видно, он был хорошим учителем, этот Бернардино Кампи. У него и потом, позже, было много учеников, а около 1584 года он даже написал книгу «Parere sopra la Pittura», ставшую своеобразным учебником для начинающих художников.) Софонисба работала в его мастерской три года. Она всю себя отдавала постижению живописи, изучению композиции и свойств красок. На память об этом времени осталась весьма красноречивая картина: «Бернардино Кампи, пишущий портрет Софонисбы Ангиссолы». Видно, что девушка вложила в нее много чувства. Ясное дело – тут главная она, сама Софонисба. Очаровательная, юная и вся светящаяся от своей любви к учителю. Тут все предельно ясно, недаром рука Кампи лежит на ее груди – явный знак близких отношений между живописцем и моделью. Что помешало им соединить свои судьбы? Кто знает? Скорее всего, разница в социальном положении: ведь Кампи был сыном простого ремесленника, ювелира, а Софонисба – дочь аристократа, одного из самых знатных людей в Кремоне…

Софонисба Ангиссола. Автопортрет. 1550-е гг.

Правда, сеньор Ангиссола не был богат. Понимая, что талант Софонисбы может помочь ей достичь материального благополучия, он стал ее настоящим агентом. Нужно было, чтобы о ее успехах в живописи узнали представители итальянской знати, и Ангиссола принялся рассылать ее картины всяким герцогам и графам, а то и просто состоятельным людям. К примеру, он отправил ее полотна в Мантую герцогам Гонзаго, потом – герцогу Феррары, затем – любителям искусства из семейства Фарнезе. Понятное дело, заплатить высокородной девушке за ее работу деньги – ну как какому-то ремесленнику – было невозможно, это ее непременно бы обидело, а потому взамен за свои картины она получала дорогие подарки.

А между тем Софонисба не переставала учиться: бывая в домах своих друзей – заказчиков, она видела работы Рафаэля, Тициана, Джорджоне… Девушка внимательно всматривалась в эти полотна. О, то были лучшие уроки, которые только можно себе представить!

А потом она решила ехать в Рим – там жили и творили большие художники, там кипела настоящая жизнь. Шел 1554 год. Ей 22 года, но она уже точно знает, чего хочет в жизни – она хочет заниматься искусством. Это было так нетипично в то время – ведь, как правило, у женщины, какими бы талантами она не отличалась, был один удел: выйти замуж и рожать детей, ну или уйти в монастырь. Ни то, ни другое не прельщало Софонисбу – у нее будет совсем иное будущее! Совсем иной путь! Она была очень мужественной и самостоятельной девушкой, эта дочь кремонского любителя истории.

Однажды, когда она копировала в соборе Святого Петра картину Микеланджело, мимо проходил сам сеньор Буонаротти. Он взглянул на то, что уже успела изобразить Софонисба, и тут же заметил и ее острый глаз, и владение кистью. Завязалась беседа, а затем – дружба, продолжавшаяся почти два года. Он пригласил ее в свою мастерскую, а потом многому научил. Все знали, что Микеланджело особой общительностью не отличался, людей, в общем-то, не любил, а уж женщин (за редким исключением) – тем более. Значит, было что-то в этой юной художнице такое, что привлекло к ней титана Возрождения. Обаяние, преданность делу, способность работать часами, цельность натуры. И конечно же, талант. Недаром тот же Вазари писал об одной из работ Софонисбы: «…Не так давно мессир Томмазо Кавальери, римский дворянин, прислал господину герцогу Козимо лист, на котором рукой Софонисбы изображена девочка, смеющаяся над плачущим мальчиком, так как она подставила ему корзинку, полную крабов, а один из них укусил его за палец. Ничего более изящного и более правдивого, чем этот рисунок, найти невозможно». А еще Вазари видел написанные Софонисбой портрет ее отца с дочерью Минервой и сыном Гасдрубалом и картину, на которой были изображены три ее сестры, играющие в шахматы, а рядом – их старая служанка. «Они написаны так живо и тщательно, что поистине кажутся живыми и им не хватает только речи», – писал восхищенный Вазари.

В 1558 году Софонисба была приглашена в Милан – ей предстояло написать портрет герцога Альбы. Тому работа ее явно понравилась, и он не преминул порекомендовать ее испанскому королю Филиппу II. Понятное дело, занять место придворного художника она не могла – слишком уж голубая кровь текла в ее жилах, мешало и то, что она была девушкой, а потому ей предложили стать фрейлиной будущей супруги короля (Филипп как раз собирался жениться в третий раз, и все при дворе были озадачены тем, что подбирали новой королеве штат придворных). При этом отцу Софонисбы предлагались неплохие деньги – возмещение убытков, ведь теперь его дочь будет жить вдали от родного дома. Все согласились, и для 27-летней Софонисбы началась новая жизнь – при мадридском дворе.

Елизавета Валуа, которой было суждено стать третьей супругой Филиппа и королевой Испании, прибыла в Мадрид в начале 1560 года. Она была почти в два раза моложе Софонисбы, но это не помешало им подружиться. Софонисба с удовольствием учила юную королеву рисованию, а в свободное время писала ее портреты. Все они – и простые, неофициальные, и парадные – очень хороши, недаром сам Рубенс копировал один из них, оттачивая свои живописные навыки. У Софонисбы было чему поучиться.

Алонсо Санчес Коэльо. Автопортрет. 1570 г.

Алонсо Санчес Коэльо (или Софонисба Ангиссола). Филипп II с четками. 1573 г.

В это время при дворе Филиппа работал замечательный живописец Алонсо Санчес Коэльо. У Софонисбы сложились, видно, с ним очень хорошие отношения, они работали рядом, и неудивительно, что их стиль, манера письма очень схожи. Впоследствии это вызвало множество проблем для искусствоведов: оказалось трудно определить авторство целого ряда полотен. И сегодня ученые точно не знают, чьей кисти принадлежат великолепные портреты «Филипп II с четками», «Дама в мехах» и многие другие – в прежние времена художники не всегда ставили свое имя на картинах.

Королева Елизавета правила Испанией недолго – 3 октября 1568 году она умерла при родах. Без матери остались две девочки, и на Софонисбу было возложено их воспитание. Это говорит о том, сколь высоко было положение Софонисбы при испанском дворе – ей доверили заботу о королевских дочках, инфантах!

А между тем интересы страны требовали новой королевы, и король снова женится – на сей раз на Анне Австрийской. Она была племянницей Филиппа (ее мать – его родная сестра) и поначалу планировалось, что Анна выйдет замуж за наследника испанского престола дона Карлоса. Но случилась трагедия: совершенно неожиданно для всех он умер 24 июля 1568 года. Этот год был ужасным для короля – Филипп II остался и без жены, и без наследника престола. Так что было решено – из династических соображений – что король женится на Анне. 12 сентября 1570 года в Сеговии она стала королевой Испании. И героиней портретов Софонисбы, которую новая королева полюбила, как и предыдущая правительница страны.

Жизнь художницы при мадридском дворе шла вполне спокойно и благополучно. Она занималась любимым делом, делилась своими доходами с отцом, писала портреты придворных и членов королевской семьи, пользовалась успехом у бравых кабальеро, но вот замуж не спешила. Видно, семейные заботы и обязанности ее нисколько не привлекали. А может, боялась, что потеряет свободу, что муж запретит ей заниматься искусством. Но вот король, благоволивший к художнице, решил, что так дело не пойдет – эту миловидную даму следует непременно выдать замуж. Он принялся подыскивать достойные кандидатуры, и тут Софонисба сама выбрала себе мужа – им стал дон Франциско де Монкада, сын герцога Патерно, вице-короля Сицилии. Король был рад за свою любимицу и проявил необыкновенную щедрость – дал прекрасное приданое и даже назначил весьма немалое пожизненное содержание.

Похоже, супруги были вполне счастливы – много путешествовали, вместе бывали при дворах европейских монархов, и дон Франциско нисколько не мешал супруге заниматься ее любимым делом, живописью. В 1578 году они осели в Палермо, а через год случилось несчастье – дон Франциско умер. По одной версии – от чумы, свирепствовавшей в то время на Сицилии, а по другой – утонул, пытаясь спастись от пиратов, осадивших его судно у берегов Капри.

Софонисбе 48 лет. В то время женщины такого возраста считались уже дамами весьма пожилыми, которым оставалось лишь как-то доживать в тиши собственного дома. А если еще муж оставил вдове неплохое наследство (и это был как раз случай Софонисбы – дон Франциско был очень богат), то можно жить, не зная никаких забот. Но не такова была Софонисба!

Она решает вернуться на родину, в Кремону. Фрахтует корабль и отправляется в плавание. А потом начинается настоящая love story – капитан корабля генуэзец Горацио Ломеллино, 32-летний красавец, страстно влюбляется в свою пассажирку, в эту необычную вдовушку, которая все время не расстается с красками и бумагой. И она отвечает ему взаимностью! Море, синее небо, ослепительное солнце, страстные речи влюбленного моряка… В общем, в январе следующего года они уже идут под венец. Свадьба состоялась в знаменитой пизанской Падающей башне. Казалось бы, у этой истории (по всем законам жанра, да и в реальности так часто бывает) должен был быть грустный конец – молодой капитан вскоре бросил жену, разбив ее сердце, обобрав до нитки и украв все драгоценности. Однако тут случилось иначе: Софонисбе и ее второму супругу было суждено прожить счастливо и, что совсем не мешает счастью, безбедно, долгие годы, до ее последнего вздоха.

Объединив свои капиталы (у капитана Ломеллино было тоже вполне пристойное состояние), они занялись коммерцией, которая оказалась очень успешной. Вскоре они уже смогли купить большой дом в Генуе, где для Софронисбы обустроили большую, светлую и удобную мастерскую – без творчества, без работы она не могла жить. Она по-прежнему писала портреты, но постепенно на ее картинах возникали все более масштабные сюжеты на библейские темы. Она и раньше никогда не нуждалась в заработках, не было надобности работать ради денег и теперь, а потому она не торопилась, трудилась в удовольствие, делая то, что ее увлекало и интересовало. Часто к ней приезжали молодые люди, начинающие художники, амбициозные, талантливые, и она всех принимала, давала советы, учила тому, что знала и умела сама.

Антонис ван Дейк. Портрет Софонисбы Ангиссолы. 1556 г.

А однажды в двери ее дома постучался особенный гость – это был Бернардино Кампи. Когда-то он давал уроки милой и очень способной девушке, учил ее держать в руках кисть и пользоваться красками. Когда-то они были, наверно, влюблены друг в друга… Теперь перед ним стояла спокойная, знающая себе цену сеньора, занимающая высокое положение в обществе и уважаемая всеми как замечательная художница. И он пишет ее портрет – он так и называется, «Портрет благородной дамы», и эта дама на его картине – действительно полна благородства, только вот в глазах затаенная грусть по утраченной молодости, воспоминание о первой любви.

На портрете ван Дейка мы тоже видим женщину, полную благородства. Старая, почти незрячая, но сколько в ней силы духа, сколько жизни и мудрости! Художнице оставался еще один год, а у молодого ван Дейка впереди была еще целая жизнь, но встреча с Софонисбой Ангиссолой, сеньорой Ломеллино, навсегда осталась в его памяти.

Муж Софонисбу обожал. Он понимал, с какой необыкновенной личностью свела его судьба. В ней все было необыкновенно – талант, творческая сила, воля. И Бог ей отмерил необыкновенно долгую по тогдашним, да и сегодняшним меркам жизнь – 93 года. Она умерла в 1625 году, во время поездки в Палермо.

Через семь лет, когда жители Генуи отмечали сто лет со дня рождения художницы, Горацио Ломеллино установил на ее могиле памятник, на котором велел выбить следующую надпись:

«Софонисбе, моей супруге (…) причисляемой к знаменитейшим женщинам мира, выдающейся в создании портретов… Горацио Ломеллино, исполненный горя от потери своей великой любви в 1632 году, посвящает эту скромную дань столь великой женщине».

Когда-то Софонисба Ангиссола сказала: «Жизнь полна неожиданностей, и я стараюсь встретить эти драгоценные моменты с широко открытыми глазами». Ей это блестяще удавалось!

Артемизия Джентилески, или Юдифь, победившая Олоферна

В галерее Уффици в зале Караваджо можно увидеть замечательную картину, однако она не принадлежит его кисти. Табличка гласит: «Юдифь, обезглавливающая Олоферна»; есть и имя автора – Артемизия Джентилески. Сюжетом картины, написанной в 1620 году, послужила история израильтянки Юдифи. Когда войска ассирийцев под командованием военачальника Олоферна осадили ее родной город Ветилую, отважная женщина вместе со своей служанкой проникла в лагерь врага. Красавица обольстила Олоферна, он потерял бдительность, полностью ей доверившись, и тогда Юдифь убила его и спасла таким образом свой народ. Художница изображает сцену убийства, причем делает это весьма реалистично: мы видим, как служанка держит обезумевшего от страха Олоферна, а Юдифь, схватив его за волосы, безжалостно и расчетливо всаживает в шею его собственный меч. Испокон веков считалось, что только мужчина может держать в руках кисть, только ему дано творить живописные полотна, создавать шедевры. Артемизия Джентилески, современница и последовательница Караваджо, одной из первых в истории человечества поколебала это устоявшееся мнение и стала зарабатывать себе на жизнь с помощью кисти и красок. Ее судьба – череда ярких событий, тут и любовь, и страсть, и творчество, недаром о ней пишут не только искусствоведы – об этой удивительной женщине сочиняют романы, ставят спектакли и снимают фильмы.