История моего пленения индейцами Сиу

На седьмую ночь они вошли в странный каньон, по-видимому, хорошо им известный, так как они нашли там лошадей, которые, очевидно, были оставлены во время прошлой стоянки там. Я не могла не удивляться выносливости и терпению этих индейских пони, которые были готовы ждать прихода своего хозяина и пастись на скудных пастбищах.

В тот день индейцы убили антилопу, и мне в качестве еды был выделен кусок сырого мяса. Они проделали кружной путь на многие мили, чтобы достичь устья этого каньона, и вошли в него сразу после захода солнца. Мрачная тень каньона принесла облегчение после солнечного зноя и одновременно наполнила мой чувствительный ум благоговейным страхом. Солнце, казалось, никогда не проникало в его глубины, и влажный воздух поднимался вокруг меня, словно дыхание подземелья. Дикари спускались всё ниже, словно погружаясь в недра земли, и наклонное дно, по которому они ступали, было покрыто красным песком на протяжении, возможно, полумили. Затем они вышли на каменную дорогу, от которой взмывали вверх стены; но когда они сделали ещё один поворот и очутились в большом замкнутом пространстве, стены там нависли над нами, как карнизы. Они поднимались над каньоном так, что почти смыкались над головой, и со своими бесчисленными выступами и неровностями имели вид резных колонн, поддерживающих могучие руины.

Время от времени слабый луч угасавшего света боролся с мраком, в который мы погружались всё глубже и глубже, и тогда осторожные копыта их лошадей задевали кости антилопы или оленя, притащенные сюда прячущимся волком, чтобы накормить детёнышей в своём логове. Я вздрогнула от ужаса при этом зрелище, боясь, что это могут быть человеческие кости, с которыми скоро смешаются мои. Сгущавшаяся тьма заставила индейцев зажечь факелы, и теперь огонь освещал странное великолепие земли и скал, через которые двигался отряд.

Достигнув места, выбранного ими для лагеря, они разожгли костры, на скалистых стенах заплясали фантастические отсветы и добавляли волшебный блеск их удивительному узору. Призрачное величие этих безлюдных теней не поддаётся описанию, но впечатление от этого было необычайной силы.

Здесь я нашла воду для своих пересохших губ, и не могло в мире найтись ничего более благодатного для моих усталых чувств. Опустившись на поросший мхом камень у журчащего ручейка, который терялся в песке вдали, я обрела сон в той странной, фантастической пустыне.

Меня разбудил свистящий звук и, собравшись с силами, я со страхом огляделась вокруг. Два пылающих глаза, казалось, пронзали тьму, как меч. Я содрогнулась и затаила дыхание, пока длинная, гибкая змея не проползла мимо меня, протащив своё блестящее тело через влажный песок и медленно скрывшись из виду среди сочащихся лиан. После этого я больше не спала и когда увидела, как борющийся свет дня пронзает скалистое отверстие наверху, я с радостью приветствовала солнечный свет, который, казалось, нёс безопасность, хотя и при нём люди страдали, испытывали горе и страдание.

Когда мы поднялись утром, индейцы покинули каньон тем же путём, каким вошли, так как, казалось, другого выхода не было, и затем продолжили свой путь.

Глава VIII

Буря — Прибытие в индейскую деревню — Жена старого вождя — Проявленная ко мне некоторая доброта — Участие в пиршестве

20 июля мы почти достигли индейской деревни, когда остановились на ночь, как обычно, в таком месте, где можно было найти хорошую воду, на берегу ручья.

Здесь был поток искрящейся, журчащей воды, свежей от тающего в горах снега. Ночь была тёплой и безветренной. Вскоре небо стало странно темнеть, и большие рваные массы облаков низко нависли над окружающими холмами. Воздух стал тяжёлым, изредка нарушаемый порывами сильного ветра, которые затихали, сменяясь зловещим затишьем. Затем низкий, грохочущий гром болезненно отозвался в ушах. Мои расшатанные нервы содрогнулись от ожидания надвигающейся бури. С детства я боялась молний, и теперь их раздвоенные вспышки наполняли меня ужасом в моем беззащитном положении.