Таежное смятение чувств. Возвращение

– Папа, – не услышал даже Кирилл, как к нему подошла дочка, – пошли в гости к нашей маме!

– Ты ошиблась, Анюта, – вздохнул отец ребенка. – Это не наша мама! Это совсем чужая тетя! Ее зовут тетя Галя.

– Папа-папа, пошли в гости к маме Гале! – теребила девочка настойчиво Кирилла за его штанину. – Пошли! Пошли!

Поняв, что ребенок от него не отстанет, что это не просто каприз, а горячее желание девочки снова увидеть человека, который сильно похож на ее маму, майор согласно кивнул и сказал:

– Хорошо, Анюта! Иди и одевайся!

После того как обеих девушек выпустили из отделения милиции, они вернулись к себе на квартиру. Перед этим Даша заглянула к особо бдительной соседке, чтобы в последующем избежать подобных и малоприятных эксцессов.

– Анна Ивановна! – улыбнулась Зимина бабке, которая открыла дверь. – Мы теперь снова будем вашими соседями! Я, если вы еще помните, дочка Зинаиды, жены Костика Зимина. А еще вернулся Борис, младший брат Костика.

– Ой, а я тебя, Дашенька, вовсе и не узнала! – запричитала старушка. – В милицию бегом позвонила, сказала, что чужие люди проникли в квартиру наших хороших соседей!

Поболтав с чрезмерно бдительной бабкой, Дашка зашла к себе, покачала головой, расхохоталась и едко фыркнула:

– Да, это же хорошо, что у нас приличные родственники объявились, а то сидели бы мы сейчас в кутузке с клопами…

– И не говори, кума! – качнула Юдина головой.

Глянув в комнату Бориса, Дашка поморщилась, потерла носик, взмахнула кистью и прямо высказалась:

– Галочка, места у нас много, давай, договоримся, что живешь ты в отдельной комнате. Чую одним местом, что к нам в гости зачастят наши родичи. Всем будет лучше, если мы с самого первого дня станем соблюдать хотя бы некоторые приличия. Спишь ты с ним или не спишь, мне до этого дела особого нет. Но знать об этом нашим родичам, поверь мне, не стоит. В твоих же, Галя, интересах…

Со стороны нечаянной квартирантки возражений не последовало, и они дружно принялись за наведение порядка…

Даша елозила тряпкой в коридоре, когда коротко звякнул звонок. Как будто кто-то за дверью сильно боялся, что его услышат и откроют ему, хотя он сам этого особо-то не хочет. Просто звонит для очистки совести в надежде на то, что ему никто не откроет. Бросив тряпку в ведро, обтерла девушка руки об подол широкой юбки, поправила на себе одежду, открыла дверь.

На пороге стояли вызволивший их из заточения майор и девочка с голубыми и радостно раскрывшимися глазками.

– Вы нас извините! – улыбнулся смущенно Кирилл. – Анюта все приставала ко мне, не мог ей отказать!

– Вот и хорошо, что к нам в гости вы пришли! – улыбнулась Дашка приветливо. – Спасибо вам, что вытащили нас! Проходите, сейчас чайник поставим, чайку попьем…

Не в первый раз попавший в квартиру Зиминых, Кирилл сразу прошел в гостиную, усадил дочку на мягкий диван. Его внимание привлекли напольные часы, и он показал на них.

– Вам Боря ничего не рассказывал про часы? – спросил майор у Юдиной, которая усадила маленькую девочку себе на коленки. – Мне мой отец говорил, что они с секретом…

С недавних пор владеющая тайной часов, Галина деликатно сделала вид, что впервые слышит об эдаком чуде.

– Да, я серьезно вам говорю! – загорелись глаза у Кирилла. – Папа говорил, что старший Зимин прятал в них целый клад!

– Не может того быть! – моргнула Юдина озадаченно для полной достоверности. – Как интересно!

– Я как-то хотел разбить ящик молотком, но отец мне не позволил, сказал, что Борис найдется и сам раскроет тайну часов! Как в повести Анатолия Рыбакова «Кортик». Чтобы привести механизм в действие, не хватает второго ключа.

Стоявшая у дверей, Дашка раскрыла тайну, поведала:

– Второй ключик все время был у Бориса. Мы открыли потайной ящик. Так что, Кирилл Сергеевич, интрига умерла!

– Да-да, кстати, о Борисе! – усмехнулся Волошин своим мыслям. – Надо полагать, когда к вам прибыл наряд, братишка мой был вместе с вами и покинул квартиру через черный ход!

– Вы и про него знаете? – изумилась Дашка непритворно.

– Да, мы в детстве часто играли в прятки! – улыбнулся Кирилл. – Борька, правда, был еще мал, да и ты ничего не помнишь. А я тебя помню! Ты была у нас жутко смешная! Озорная малявка с длинными косичками и большими бантами. Эти банты тебя всегда и выдавали. Они вечно у тебя торчали из-за укрытия…

Маленькая девочка постепенно освоилась на коленках у Галины и увлеченно рассказывала Юдиной про свою жизнь…

На кухню, где ужинал Борис, после принятия душа зашла Виктория Игоревна в простеньком халатике, надетом на голое тело, перетянутом на талии узеньким пояском.

– Выпьешь со мной, Зимин? – поставила женщина на стол две рюмки. – Так выпить охота, что везде чешется и не можется!

– Выпью… – не стал парень отказываться.

– Коньяк мы, правда, весь уже выдули, – призналась Вика, – осталась только самогонка от Павла Андреевича!

– Сойдет!

– Зато имеется черный хлеб и селедка!

– Мировая закуска…

Ника и Женька давно отправились спать, а они вдвоем сидели на кухне, понемножку выпивали и закусывали. Вика рассказывала ему про свою жизнь с недавно ушедшим от них Шатовым.

Николая Кузьмича Виктория никогда не любила. Вышла замуж по залету, причем, ребенок был вовсе не от Шатова. И у Николая Кузьмича от первого брака был сын Владимир.

– Вика, скажи-ка мне, – посмотрел парень внимательно в женские глаза, – зачем ты выходишь за Савельева? Ты же его совсем не любишь! Снова ты будешь с ним мучиться, как и с первым мужем. Зачем оно тебе? Убей меня, но я тебя не пойму…

– Понимаешь ли, Зимин, – вертела женщина в пальцах пустую рюмку, – на одну мою зарплату я двоих детей никак не потяну! А мы все уже привыкли к определенному уровню жизни. А директор завода Савельев хорошо зарабатывает!

Где-то и соглашаясь с ней, парень попытался предложить ей иной вариант развития предстоящих событий и произнес:

– Ты могла бы жить с ним, не расписываясь! Меньше обязанностей, не надо каждый день с ним ложиться в одну постель. А он все равно бы помогал тебе материально. Другие же живут так и ничего! И не пришлось бы тебе уходить с завода!

– Другие, может, и живут! – вздохнула Вика. – Но нам нельзя так! Тут же начнут писать, что мы ведем аморальный образ жизни, что мы сожительствуем, нарушая и этические, и партийные нормы. Знаешь, сколько у нас найдется недоброжелателей…

Зимин разлил по рюмкам, и Вика медленно выпила, закусила кусочком нарезанной селедки, подцепила вилкой лучок.

– Откуда ты, черт, Зимин, взялся на мою голову? – посмотрела она на парня широко раскрытыми глазами. – Я вижу тебя, и у меня внутри все приходит в движение! Я хочу тебя, и я ничего не могу с собой поделать! Ты действуешь на меня, как наркотик! Ты погубишь меня! – придвинулась Виктория к Борису, обняла его рукой и поцеловала в губы, долго сидела, прикрыв глаза, и думала. – Это очень хорошо, Зимин, что ты с Галкой сошелся! – произнесла она неожиданно. – Это именно то, что нам с тобой нужно для отвода глаз! Никто не должен знать про нас. Пусть все думают, что живешь ты с Галкой, что вполне логично и легко объяснимо!

Борис даже не попытался объяснить себе, откуда Шатовой уже стало известно про него и Юдину. Он просто протянул к женщине руку и нежно погладил ее плечо.

Учащенно задышав, Виктория пристально посмотрела на него, встала, потянулась, прошлась по кухне, потушила свет.

– Сядь на пол! – прошептала она одними губами.

Борис понял ее с полуслова. Больше ничего не говоря, женщина изящно сбросила с плеч халатик, встала над ним. Глядя на него, она широко расставила убойно обалденные ноги и опустилась на корточки, медленно придвинулась к нему. Сидя на жестком полу, двигаться ей навстречу ему было не особо удобно, а потому все делала она сама. Двигалась она свободно, держала спину ровно. Ее соблазнительная грудь колыхалась прямо перед его лицом.

– Тихо, ничего не говори! – прижала Вика свой пальчик к его губам. – Детки спят, разбудишь!

Борис неотрывно смотрел в ее глаза, и она не отводила взгляда в сторону. В женских глазах Зимин видел столько удовольствия и столько неприкрытой похоти, что парень нисколько не сомневался в том, что Вика говорила ему правду про ее отношение к нему.

На самом пике удовольствия Шатова позволила себе прикрыть глаза и прикусить губу, чтобы не закричать во весь голос от охвативших ее чувств. Борис отвел взгляд от ее лица и увидел Вику всю: молодую и красивую женщину, у которой идеальная фигура, ноги совершенной формы, чувственная грудь.

– Это было и хорошо, и незабываемо! – запечатлела Шатова свой благодарный поцелуй на губах у Бориса. – Тебе, Зимин, лучше уйти! Извини, не хочу, чтобы дети утром увидели тебя в моей постели. Нику это особо не порадует. Сам понимаешь…

– Я все, Вика, понимаю! – провел Борис ладонью по ее щеке.

Быстренько одевшись, парень тихо покинул квартиру Шатовых, направился к своему дому, благо, что до него было не больше семи минут пешей ходьбы. Дашка ждала его и не ложилась.

– Что, братец, починил Шатовой все ее трубы? – усмехнулась она, ставя чайник на плиту. – Нам есть, за что поговорить…

Пока они вдвоем пили чай и шушукались, Галочка проснулась и вышла к ним на огонек, выдула с ними чашку за компанию.

– Все, спать! – поднялся Борис. – Время за полночь…

Минут через двадцать тихой тенью Юдина ловко проскользнула к нему в комнату, гибким ужаком юркнула под одеяло.

– Извини, Галчонок! – остановил Зимин ее ищущие руки. – Ничего у нас сейчас не получится. Я устал и немного выпил сегодня. Давай, все отложим на завтра! Поворачивайся ко мне спинкой и баю-бай! Завтра обо всем поговорим…

Огорченно вздохнув, девушка прижалась спиной к его груди, положила его руку себе на грудь. Хотелось о многом ему рассказать и еще о большем расспросить его, но, видно, не судьба…

Наступившее утро началось для Галочки с пробуждения от ласкового поглаживания внимательно изучающей все ее изгибы руки. Никогда еще в жизни день не начинался для нее со столь радостных и приятных ощущений. Это было потрясающе хорошо…

– Не останавливайся! – попросила Юдина.

Почти невесомые пальцы Зимина пробежались вдоль ее левого уха, нежными шажками опустились по шее, вызвав сладкую дрожь во всем ее теле, прошлись по ключицам и нырнули к еще сонной груди, потеребили вялый спросонья сосок.

– Как хорошо! – выдохнула Галина.

Мужская рука прочертила путь до пупка и скользнула ниже, нащупала нежный бугорок между ее ног, утонула в его горячей влажности, вызвав томный стон из ее полураскрытых в истоме губ.

– Ох, лепота! – пробежался юркий кончик девичьего язычка по вконец пересохшим губкам, вернул их к жизни. – Как приятно! – выгнула Галя спину в истоме.

Окончательно проснувшись и созрев, не открывая глаз, девушка перевернулась на спину и потянула парня на себя. Ее отдохнувшее за ночь тело охотно включилось в любовную игру…

– Это было лучше, чем в первый раз! – повернула она к Борису свое восторженное лицо.

– Ты быстро у нас учишься… – улыбнулся Зимин. – Ладно, соня, встаем, умываемся и завтракать…

На кухне вовсю хозяйничала Дашка, посмотрела на них с ироничной улыбкой, поприветствовала взмахом руки.

– Легли спать в разных комнатах, проснулись в одной! Чудеса в решете, да и только… – хмыкнула дочь Зинаиды.

Зазвонил телефон. Дашка сняла трубку и крикнула:

– Галка, тебя! Младший Волошин…

Вспыхнув маковым цветом, Юдина заспешила к трубке, плотно прикрыла за собой дверь.

– Круто! – прокомментировала Зимина все ее действия. – Спит с тобой, а глаз положила на Кирилла. Весь вечер вчера она глаз с него не сводила. А дочка его не слезала с ее колен.

– Дашка! – погрозил Борис ей пальцем. – Не лезь в их дела! Пусть Галка сама для себя все решает.

– Я так понимаю, дорогой мой братец, что жениться на ней ты не собираешься! – хмыкнула едко сестричка.

Парень неопределенно пожал плечами и признался:

– Об этом у нас речи и не шло!

– Тогда суду все ясно! – заключила Дашка. – Тогда мы за тебя спокойны. Можешь и дальше продолжать в том же духе!

Вспомнив про тот рисунок, который ему показала Ника, Борис мгновенно сменил тему разговора и объявил:

– Один хорошо известный тебе, моя дорогая сестричка, шкет, не признанный еще современниками Тициан, нарисовал тебя почти голой, с одним полотенцем вокруг бедер. И где это он, спрашивается, мог увидеть тебя в этаком виде? Что скажешь, сестричка?

Пришло время смутиться и самой Дашке. Густо покраснев, она невнятно попыталась навести тень на плетень и пояснила:

– Женька же в баньке видел меня в купальнике, а остальное сам он домыслил! Художественное воображение включил!

– Да, и про родинку твою под левой грудью, – хмыкнул братец весело и задиристо, – он явно увидел в вещем сне!

– Значит, все же он подглядел, паршивец! – улыбнулась томно припертая к стенке сестричка. – Ужо я ему уши надеру!

– Надери-надери…

Дверь в кабинет приоткрылась, и появилась всем довольная и широко улыбающаяся Юдина, легким шагом дошла до кухни, села за стол и только тогда сообщила:

– Кирилл попросил присмотреть сегодня за Анютой. У него на службе запарка, а девочку оставить не с кем!

– Пусть отведет ребенка в садик! – посоветовала Дашка.

– В садике у них карантин!

– Понятно…

Пока собирались, постучал к ним Кирилл и вручил Галине девочку, которая весьма охотно пошла на ручки к маме Гале…

Вернувшаяся с похорон отчима, Пелагея остолбенела от того, что увидела в своем новом кабинете сидящую за ее рабочим столом маленькую девочку, увлеченно рисующую на разложенном перед нею большом листе ватмана.

– Что за детский сад? – возмутилась Краснова. – Когда это ты, Юдина, успела родить и вырастить?

– Это не мое! – потупилась Галя.

– Ага, это Зимина работа! – покачала иронично головой Пелагея. – А где он сам прохлаждается, прохиндей?

– В твоем старом кабинете сидит!

Пристально посмотрев на ребенка, Краснова покачала головой и развернулась, направилась к Шатовой.

– Вернулись? – вышла Виктория из-за стола, обняла Пелагею, прижала к себе. – Как ты? Как Володя? У тебя ночевали?

– Да, Виктория Игоревна! Переночевали у меня в общаге. Володя поехал к себе на завод, оформляет перевод к нам.

Похлопав невесту старшего сына своего недавно умершего мужа по плечу, Шатова негромко произнесла:

– Извини, Пелагея, я все понимаю, но дело больше уже не терпит. Оформи все документы на Зимина. Отзыв, заключение и всё остальное. Завтра отправим его назад…

Получив задание, Краснова зашагала в сторону своего прежнего кабинета, нашла в нем студента-практиканта.

– Бездельничаешь? – прошипела она язвительно. – Я тут, Зимин, за тебя должна все твои хвосты подбирать!

– Не злись, Поля! – взял Борис ее ладошку в свои руки. – Тебе не идет быть злой и надменной стервой!

– Будь проще, и люди к тебе потянутся! – хмыкнула главный технолог. – Шатова велела мне документы на тебя подготовить!

– Я все составил, Поля, тебе осталось только печати проставить! – показал парень ей на стопку бумаг и пояснил.

Быстренько пробежав глазами по всем листкам, Краснова удовлетворенно кивнула головой и сказала:

– Хоть и балбес ты, Зимин, но ты из всех балбесов самый талантливый балбес! И когда ты только все успеваешь! Кстати, что за чудо-ребенок сидит у меня в кабинете?

– Это дочка Кирилла Волошина.

– Это того самого Волошина? – понизила девушка благоговейно свой голос. – А он тут с какого бока-припека? Ты тут не смейся, Зимин! Давай, колись, а то меня сейчас всю от любопытства раздует, и я лопну! Останешься без круглых печатей…

Пришлось Борису кратко поведать про то, что ему с утречка рассказала Дашка за завтраком про их с Галкой приключения.

– По коньячку? – подмигнула заговорщицки и предложила Пелагея. – По одной капельке!

– Если только по одной капельке… – согласился Борис.

Откуда-то из самой дальней глубины шкафа извлекла Краснова бутылку и две рюмочки, плеснула на самое донышко.

– На брудершафт! – провозгласила весело она.

Выпили, по традиции три раза поцеловались. Последний поцелуй вышел долгим и чувственным, еле оторвались друг от друга, с трудом отдышались. Стояли и смотрели друг другу в глаза.

– Поехали ко мне! – предложила шепотом Пелагея сильно изменившимся голосом. – Исчезнем на часик-другой…

– Может, не стоит, Поля? У тебя есть Владимир! – попытался парень предотвратить неизбежное и бережно сжал ее пальчики. – Теперь тебе надо думать о том, как вы будете жить вместе!

– А у тебя есть Шатова! – выдохнула Краснова с непонятной ему злостью. – Не говори только, студент-практикант, что ты ее не любишь! И скажи мне, чем я хуже нее? Почему все любят именно Шатову? Володька раз забылся, назвал меня в постели ее именем! Они спали вместе! Какой пассаж! Я была в шоке!

Быстро оглянувшись по сторонам, парень приставил палец к ее рассерженным губам и негромко произнес:

– Тише, Поля! И у стен уши имеются! Ты же знаешь, что между ними кровного родства не имеется. Да и разница в их возрасте не столь велика! Чего тут странного? К тому же, Шатова сказала, что все это давно в прошлом! Ей это более не надо…

– Ну да, если учитывать то, что она сейчас связалась с тобой! – выдохнула резко Краснова. – Если я тебе противна, то так прямо и скажи! Силой и на аркане в постель я тебя не тащу!

– Поехали, Поленька…

Сначала через проходную проскочила Пелагея, а через пару минут мимо толстущего охранника степенно проследовал Борис с невозмутимым выражением на своем лице.

Девушка ждала его возле темно-оранжевой «копейки». Она, пригнувшись, заскочила на переднее сиденье, прикрыла дверцу, накинула на себя ремень безопасности.

– Шатова узнает, что мы взяли ее машину, прибьет нас обоих! – улыбнулась Пелагея возбужденно.

– Придется тебе что-нибудь придумать… – ответил невозмутимо парень. – Скажешь, что забыла выключить утюг!

– Так она и поверила!

– Скажи так, чтобы она тебе поверила!

В заводскую общагу проникли по одному, соблюдая меры предосторожности. На всякий случай конспирировались они, чтобы у некоторых не возникли какие-либо нехорошие подозрения.

Пелагея стояла к нему в пол-оборота и глубоко дышала. В таком ракурсе ее фигура показалась парню еще рельефнее и обалденно красивой. И лицом, и телом Краснова была почти идеально точной копией Шатовой и лишь с небольшими отклонениями.

– Я тебе нравлюсь? – спросила дива шепотом.

Шагнув к Поле, Борис дотронулся до ее высоко вздымающейся груди, затем чувственно сжал одну из ее половинок. Откинувшись назад, девушка стояла, не двигалась с места, наслаждалась поднимающимися изнутри ощущениями, ждала продолжения.

– У нас мало времени! – напомнил ей Зимин.

Услышав его голос, Поля с поразительной готовностью скинула с себя блузку, сорвала с бедер юбку, избавилась от нижнего белья, осталась в чулочках с кружевной каемкой, в туфлях на тоненькой шпильке. Поддразнивая, плутовка начала поворачиваться вокруг себя, демонстрируя подтянутые и упругие ягодицы, плавно переходящие в туго налитые бедра, которые просто сказочно смотрелись в ее черных и дымчатых чулочках. Присев на краешек диванчика, Пелагея оперлась на него локтями сзади, не спеша призывно развела согнутые в коленях словно точеные ножки.

– Иди ко мне! – выдохнула она чувственно. – Иди…

Не теряя понапрасну времени, Зимин аккуратно завалил девичье тело на кровать, потянулся к ждущим его губам…

– Ох! Еще немножко! Ох! Ох! А-а-а-а… – попыталась Поля заглушить в себе рвущийся изнутри крик, когда все ее тело напряглось и вытянулось тугой струной.

Ее всю обдало волной наслаждения, пальцы на ногах и руках судорожно сжались. Она почувствовала, как зазвенело у нее в голове. Широко раскрыв рот и заглушив в себе крик, Пелагея перестала дышать, откинулась головой на подушку. Краснова замерла, пробегающая временами судорога выдавала ее наслаждение.

– Спасибо тебе, Зимин! С тобой все иначе!

– Что именно? – моргнул Борис, не поняв.

– С тобой это происходит каждый раз, как праздник, а с ним, с Володькой, оно пресно и рутинно! Спасибо!

– Тебе спасибо! – усмехнулся Зимин.

– Мне? – удивилась Пелагея. – За что?

– За все! За то, что ты здесь!

– Не жалеешь?

– Ни капли!

Не успели они оглянуться, как пролетел целый час. Крепко прижимаясь к парню, Пелагея все думала о том, как странно и несуразно устроен их бренный мир. Любит она несомненно Владимира, а в постель ее тянет к Зимину. Только со студентом-практикантом она получает то, чего не достает ей в общении с Владимиром.

Вспомнив про неумолимое время, Краснова вскочила с кровати и заторопилась, принялась суматошно одеваться.

– Точно, блин, Шатова нас прибьет! – округлила девушка глаза от страха и тщетно пыталась застегнуть тугой лифчик.

– Не дрейфь, Поля, мы прорвемся! – помог Борис Красновой справиться с непослушной застежкой.

Спускаясь по лестнице, Пелагея тихо шепнула ему:

– Спасибо, что помог мне с отчимом! Мама мне сказала, что все случилось благодаря вашему приезду!

– Ну, там все случилось так, как оно случилось…

– И спасибо тебе за деньги, что ты оставил маме. Они сильно пригодились. Через неделю у меня получка, и я тебе вышлю!

– Можешь, Поля, особо-то и не торопиться… – вырулил Борис со стоянки и посмотрел на девушку. – Скажи, Поля, где тут есть поблизости «Детский мир» или нечто подобное?

Озадаченно моргнув, Краснова протянула руку, показала:

– В центре! Едем по проспекту! Тут недалеко…

Окинув взглядом все полки, набитые игрушками, Борис выбрал пару пупсиков и набор детской кухонной посуды.

– Ты же это не себе? – посмотрела на него Пелагея с лукавым прищуром. – Или ты это повезешь к себе домой?

– Это подарок одной маленькой девочке… – ответил уклончиво Борис. – Дети любят, когда им дарят подарки.

Для себя Краснова сделала совершенно однозначный вывод о том, что у Зимина есть ребенок в городе, где парень учится, но о котором он распространяться особо не хочет.

На выходе у кондитерского отдела они взяли пирожные и сок в стеклянной упаковке от болгарских производителей.

В кабинете главного технолога Полю и Бориса нервно ожидала злая и расстроенная их долгим отсутствием Шатова.

– Где вас черти носили столько времени, а? – накинулась она на вошедших, и маленькая девочка испуганно вздрогнула.

Поняв, что непростительно сильно переборщила с голосом, Вика мило улыбнулась пристально смотревшему на нее ребенку, показывая за своей спиной недвусмысленно сжатый кулак.

– Пелагея Алексеевна попросила свозить ее в магазин, – начал объясняться Борис. – Хотела купить игрушку Анюте, – водрузил он на стол купленные им подарки для девочки.

– Сведете вы меня в могилу раньше времени! – выдохнула Шатова с облегчением. – Не могли мне позвонить! Я вас ищу…

Пелагея посмотрела на парня крайне благодарными глазами. Ей не пришлось нести всякую чушь и ахинею про забытый утюг и про поставленный и не снятый с плиты чайник.

– Где готовые документы на этого охламона? – вспомнила Шатова, зачем она их искала. – Я что тебе велела?

– У секретаря лежат на подписи, Виктория Игоревна! – соврала Краснова и глазом не моргнула.

– Чтобы через полчаса все печати стояли!

– Бегу, Виктория Игоревна!

Одной ручкой Анюта передвигала пупсика по столу и кормила его из блестящей посуды, второй ручонкой тянулась за пирожным и с большим удовольствием его поглощала.

Умилительно глядя на увлеченно играющего ребенка, Вика отправила Галину на склад за бумагой для записей и карандашами, сама плотно прикрыла за ней дверь, подступила к студенту-практиканту, устроила ему форменный допрос: