Мой бывший – будущий босс

– Мы… Мы жених и невеста! – всхлипнула я, пустив слезу. – Мы расстались… Из-за пустяка! А он… Он, наверное, решил, что не может без меня жить…

Ну и бредятина! Но, кажется, прокатило. Медсестры сочувственно вздыхали, участливые санитарки предлагали валерьянку. Я чувствовала себя последней лгуньей, но что мне оставалось делать? Правду сказать? И прямиком за решетку? Нет уж, спасибо.

Наконец, когда я уже была готова провалиться сквозь землю от стыда и отчаяния, ко мне подошел слегка запыхавшийся доктор.

– Откачали вашего Ромео, – сказал он, устало потерев переносицу. – Скоро придет в себя. Ему повезло, что вы так быстро среагировали.

В груди что-то щелкнуло, и на смену страху пришло облегчение, такое оглушительное, что чуть не сбило с ног. Жив! Он жив! И это – главное.

Вика и Кира, уставшие от больничной атмосферы и пережитого стресса, засобирались домой.

– Ты остаешься? – спросила Вика, понимающе глядя на меня. – держи нас в курсе.

Я кивнула, провожая их взглядом. А потом решительно направилась к палате, куда перевели моего… Ромео.

Вошла тихо, на цыпочках.

Он лежал на кровати, бледный, с закрытыми глазами. Подключенные капельницы и датчики добавляли обстановке драматизма.

Я осторожно села на стул рядом с ним, вглядываясь в его лицо. Даже в таком состоянии он был прекрасен. Высокие скулы, волевой подбородок, чуть растрепанные волосы…

– Эх, – прошептала я. – Какой же ты дурак, Ромео-Рэмбо!

Сама не заметила, как уснула. Просто примостилась на жестком стуле, глядя на его неподвижное лицо, и вдруг – темнота.

Очнулась от какого-то движения. Он зашевелился. Глаза его были полуоткрыты, взгляд – затуманенный, будто он еще не до конца вернулся из царства Морфея.

– Я… я умер? – прохрипел он, глядя на меня. – Ты… ты ангел?

Я невольно улыбнулась. Он даже в полубреду умудрялся казаться чертовски привлекательным. Осторожно погладила его по щеке. Кожа под пальцами была теплой, живой.

– Нет, ты не умер, Ромэо, – прошептала я и легонько поцеловала его в щеку. – Спасибо тебе… За то, что спас меня.

И тут – на тебе! В палату ворвались врачи с целой свитой медсестер. Начали задавать вопросы: имя, документы, полис…

Моя версия о безутешной невесте трещала по швам. Я ведь даже имени его не знала! Вот идиотка!

И в этот самый критический момент появился его друг-полицейский.

А за ним… о, боже, за ним стояла она!

Заплаканная, с красными от слез глазами – Лера! Та самая Лера с девичника, которой я тогда нагадала незавидную судьбу с ее ма́сиком.

Что?! Какого черта здесь происходит?!

Эта Лера, видимо, всерьез решила, что ее жених реально решил свести счеты с жизнью из-за разорванной помолвки! Бросилась к нему, плакала, причитала…

Я выскользнула из палаты, пока все были заняты. Выбежала из больницы, не разбирая дороги.

В голове пульсировала только одна мысль: «Что за чертовщина происходит?!»

В шоке. В полном шоке. Лера, что, бросила жениха из-за гадания на девичнике?

И этот Ромео… Он явно появился в клубе не просто так! Не просто напиться от горя после расставания с невестой.

Я была уверена, что здесь кроется что-то большее.

И что-то мне подсказывает, что эта история только начинается…

Глава 10. Константин. 3 года назад

Я стоял на парковке, прислонившись спиной к прохладному металлу машины.

Дернул ручку, приоткрывая дверь, но замер. Нужно было убедиться, что связь не соскочит на громкую.

Не хватало, чтобы моя малышка услышала этот вой сирены, что в последнее время стал привычным фоном моей жизни.

Лера звонила, как всегда, начинала издалека, вежливо, но я уже знал – сейчас польется.

Год. Всего лишь год. И как из нежной, ласковой, и не в меру избалованной девушки, готовой раствориться в тебе целиком и полностью, жена может превратиться в исчадие ада?

Год назад, когда я делал ей предложение, она светилась от счастья, глаза искрились. Она была… моей. А сейчас? Сейчас она была… разочарованием. Моим и своим собственным.

Вот что бывает, когда решаешь не жениться. Когда что-то внутри кричит тебе об опасности, а ты отмахиваешься от внутреннего чувства, списывая все на предрассудки.

Это как когда все билеты на фильм уже куплены, но ты уверен, что он тебе не понравится.

Там в больнице, чуть я пришел в себя, она сообщила о беременности. И все полетело кувырком.

Я простил ей этот взбрык с отменой свадьбы, дурацкое бабье гадание, которое, как оказалось, сыграло свою роковую роль. Простил и решил, что должен. Должен дать ребенку семью. Должен быть рядом. И женился.

Уже тогда, на самой свадьбе, было ощущение, что идея провальная. Что все это – какая-то фальшивая декорация, за которой скрывается бездна непонимания и взаимных претензий.

Но было поздно. Маховик был запущен, и остановить его не представлялось возможным. Да и не хотелось, наверное. Я тешил себя надеждой, что все наладится.

Но жизнь – не кино. И любовь не всегда побеждает. Чаще всего она просто умирает. Медленно и мучительно.

Впрочем, что теперь об этом говорить? Все уже позади. Как говорится, после драки кулаками не машут.

Единственным верным решением было остановить то, что изначально не ехало. И мы на семейном совете решили развестись.

Хорошо хоть, что бракоразводный процесс прошел на удивление безболезненно. Может, потому что я не стал спорить, не стал цепляться. Просто оставил ей и малышке трешку в элитном районе. Пусть живут. Пусть будут счастливы. Я же… Я заработаю еще. Тем более, дела шли в гору.

Обещал давать денег на няню. А также обеспечить свою кроху всем, чем только смогу.

Буду приезжать, играть с ней, читать ей сказки на ночь. Хочу быть для нее не воскресным папой, а настоящим другом и опорой.

Хочу, чтобы она знала, что я всегда буду рядом. Даже если мы живем не вместе. Это, наверное, самое главное.

Машину пришлось заглушить, чтобы расслышать вопли Леры. Голос был хриплый – выла, как волчица, потерявшая волчонка. Как же все это достало.

– Лера, да успокойся ты, я задержался с Нелли не назло тебе, я же говорил, что мои родители просто хотели погулять с ней с коляской в парке. Свежий воздух, солнце… Они тоже хотят видеть внучку, любят её. Черт возьми, имеют право, наверное?

На другом конце провода раздавалось верещание, от которого начинала болеть голова.

– Впервые за столько времени, Костя, я собралась на нормальное свидание! Первый раз за месяц выбралась из дома, сделала прическу! А ты не привозишь Нелли домой! Няня уже пришла! Я уже готова! А дочки дома нет! Почасовая оплата, между прочим, идет!

– Вообще-то плачу ей я! – рычал я в трубку, отходя от машины еще на шаг в отчаянной попытке не показывать своего раздражения малышке. – Всё компенсирую. Скоро буду. Обещаю.

И тут… удар. Резкий, неожиданный. Словно кто-то врезал кувалдой по ногам. Я не успел даже среагировать.

Машина слишком резко сдавала назад, паркуясь.

Я почувствовал, как земля уходит из-под ног. Воздух выбило из легких. В глазах потемнело. Инстинктивно выставил руки, пытаясь хоть как-то смягчить падение, но было уже поздно.

Упал. Больно ударился спиной об асфальт.

Телефон отлетел в сторону, разлетевшись на несколько частей.

– Ты, слепой урод! Куда ты едешь, черт тебя дери?! – заорал я, поднимаясь на локте. Боль пронзала каждую клеточку тела. Но ярость заглушала всё.

Колени дрожали, голова кружилась, но я готов был убить этого идиота за рулем.

Машина мгновенно остановилась. И из неё вышла… Она. Черт возьми!

Зеленоглазая фурия.

Та самая гадалка. Девушка, из-за которой я чуть не склеил ласты.

В ужасе она залепетала:

– Боже мой! Простите! Я… я перепутала педаль газа с тормозом! Сама не знаю, как так вышло! Мне так жаль! Вы… вы в порядке?

Подбежала ко мне, протянула руку, видимо считая, что таким образом помогает мне подняться.

Боже, какая ирония! Она же меня чуть не убила! Сначала снотворным, теперь машиной.

И тут… она меня узнала.

В ее зеленых глазах отразилось сначала удивление, потом – шок, потом – какое-то странное, непонятное мне выражение.

– Ой, блин! Это… вы? – прошептала она, отдергивая руку, словно обожглась.

Я молчал, стараясь прийти в себя. Волна ярости постепенно отступала, уступая место недоумению. Ну почему, почему именно она?

"Как? Как можно перепутать газ и тормоз?" – хотел спросить я, но вместо этого из моих уст вырвался лишь невнятный стон.

Боль в спине давала о себе знать. Ну вот, еще и к врачу теперь ехать. Супер просто!

Глава 11. Лиза. 3 года назад

Итак, вот он. Во всей красе. Красавчик, которого я чуть не отправила в мир иной с помощью лошадиной дозы снотворного.

Ма́сик, Ромео и Рэмбо в одном лице.

Ирония судьбы, не иначе. Теперь я понимаю, почему мне спокойно ночи не спалось. Мучила совесть? Скорее досада от того, что так глупо облажалась.

В больнице он еще таким милашкой был. «Ты ангел, – говорил, – я умер?» Прямо принц на белом коне, а не мужик, едва откачанный после передоза.

И сердце у меня, дуры, тогда ёкнуло. Думала, вот он, мой герой!

Пока Лера не ворвалась в палату и не развеяла мой радужный мир в пух и прах.

Вспомнилось, как он тогда в клубе смотрел на меня. Не как герой на бедную девушку, попавшую в беду.

А как… как хищник на добычу.

Теперь-то до меня дошло: он пришел туда не случайно. Не за утешением после расставания с Лерой. Он пришел по мою душу!

Хотел, наверное, проучить меня как-то. Отомстить за то, что я вмешалась в его отношения и расстроила свадьбу с этой рыдающей барышней.

Но… всё равно спас. Парадокс.

И вот он опять передо мной, встал на ноги, отряхнулся, такой красивый, такой… опасный.

В дорогом костюме, который, кажется, только подчеркивал его хищную натуру. Телефон, явно разбитый во время падения, валялся на асфальте.

И смотрел на меня… Ох, лучше бы не смотрел.

Во взгляде – смесь ярости и… чего-то еще. Чего-то такого, от чего по спине пробегали мурашки. Будто он одновременно хотел меня убить и… и совершить что-то непристойное.

Надо что-то говорить. Что-то умное и вежливое. Но в голове – вакуум. Я стояла, как парализованная и не могла выдавить из себя ни слова. Кажется, забыла родной язык.

– П-прости… – наконец выдавила из себя, чувствуя, как предательски дрожит голос. – Ты… в порядке?

Глупый вопрос. Конечно он не в порядке!

Он смотрел на меня так, словно я была привидением.

Или как минимум, результатом его бурной фантазии, вызванной передозом снотворного.

Было видно, что ему больно. Ворот рубашки расстегнут, пару пуговиц сорвано, костюм немного порвался на локте.

Бедный. Ему бы не помешала медицинская помощь. Но сейчас, кажется, его больше волновало мое внезапное появление на его пути.

– Это… ты? – спросил он, все еще не понимая, полностью ли он очнулся от кошмара. – Снова. Откуда ты взялась?

И я не дура. Видела этот мужской интерес, мелькнувший в его глазах. И одновременно – удивление.

– Я в ветклинику спешу… И… Я могу как-то вам помочь? – робко предложила я, чувствуя себя виноватой вдвойне. Сначала таблетки, теперь вот это.

Он выпрямился, стараясь не показывать боль, и начал нервно отряхивать костюм. Каждое его движение выдавало дискомфорт. Зачем он храбрится?

А потом он оглядел меня с головы до ног, перевел взгляд на мою старенькую «Гранту» и выгнул бровь. Кому из нас, по правде говоря, нужна помощь – и так очевидно.

– Но… я же… Я же вас чуть не убила! – выпалила я, не в силах больше молчать.

Он, казалось, даже не дрогнул. Лишь перевел взгляд куда-то в небесную высь, и в его ехидной, какой-то обреченной усмешке читалась целая история.

– Не в первый раз, – наконец произнес он, опустив глаза и снова встречаясь со мной взглядом. – И, я так понимаю, не в последний.

Что? Как это, блин, понимать?

Дверь моей машины распахнулась, и оттуда выскочила моя мама. С истерикой. Такой, что даже мне, привыкшей к ее выходкам, стало не по себе.

– Елизавета, ты что, издеваешься?! – вопила она, размахивая руками. – Почему мы стоим? Почему ты такая эгоистка? Дай ему денег, что ли! Или что он там хочет? Еще неизвестно, может, он сам тебе под колеса прыгнул, чтобы с тебя денег содрать! Я видела по телевизору, как так делают!

Рукалицо. Просто рукалицо. Мы ехали на полу ржавой «Гранте». Кому придет в голову, что у нас есть деньги на такой развод? Мне хотелось провалиться сквозь землю.

– Мама! – шикнула я, чувствуя, как краснею. – Успокойся!

Но маму уже было не остановить.

– А прямо сейчас, – продолжала она, игнорируя мои протесты, – Снежинке нужна срочная медицинская помощь! И если она умрет, это будет все по твоей вине!

С этими словами она вытащила из машины свою болонку, замотанную в пеленку, и поспешила в сторону ветеринарной лечебницы, причитая на ходу. Снежинка, бедная, жалобно повизгивала, будто чувствовала приближение беды.

А я… А я помнила, какие карты выпали нашей Снежинке. И она по-любому скоро растает. Вопрос только, как долго мама будет обвинять в этом меня?

Скажет, что из-за задержки мы не успели спасти её малышку.

А то, что эта Снежинка уплетала как не в себя все самые элитные корма, а под вечер догонялась моими проводами от зарядок, это, конечно же, никто не будет принимать в расчет?

Если я не пойду за ней прямо сейчас, Снежинка умрет, и дома начнется кошмар. Мне придется искать нового психолога.

Посмотрела на красавчика. На лице – смесь сочувствия и удивления. И немного боли. Кажется, он теперь точно уверен, что я сумасшедшая. И он прав.

Он кивнул едва заметно:

– Иди. Я справлюсь.

– А как же… твой локоть и… разве ты не будешь со мной разбираться? – Я не знала, что бывает, если водитель сбивает пешехода, но это не может остаться безнаказанным. – Завтра мне ждать полицию?

– Не выдумывай, – отмахнулся он, открывая свою новенькую машину. – Теперь ясно, кто из нас нуждался в помощи. И это точно не наш Ромео. – Придержи свои фантазии для новых легковерных клиентов.

Ну, конечно! Никуда без шпильки в мой адрес.

– Но… ты же не можешь вот так уехать, – поверить не могу, я как будто его уговаривала меня наказать за проступок.

– Могу и уеду, – подмигнул он. – Но…

– Ну, как знаешь! – вздохнула я, не веря в то, что так легко отделалась. И, честно говоря, я бы выбрала путь посложнее…

Я уже почти уходила, когда он вдруг схватил меня за руку. Крепко так, что я даже вздрогнула.

– Но тебя я просто так уже не отпущу, гадалка, – сказал он, глядя мне прямо в глаза. – Ты будешь должна мне ужин.

Что? Я посмотрела на него с изумлением, не веря, что человек, похожий на него, может жить в бедности (ха! Как я) и нуждаться в ужине (и снова… как я).

– Ужин со мной, – пояснил он, заметив мое замешательство, и ухмыльнулся, от того как я покраснела, когда до меня дошло, что он имел в виду… свидание?

Я бросила взгляд на его правую руку, которой он все еще держал мое плечо. Кольца не было. Но, мало ли, может не носит…

А он усмехнулся, отошел от меня и бросил, уходя к машине.

– Я тебя найду

И уехал.

А я стояла, как вкопанная, пытаясь понять, что это вообще было. Угроза? Или обещание?

Глава 12. Константин. 3 года назад

– Да, да, Игорь Петрович, да, это именно та самая девушка… и да, снова нужно найти.

– Оно тебе надо, парень? – донеслось из трубки усталое ворчание детектива. – Ты в прошлый раз чуть жмуром не стал, связавшись с ней…

«А я и во второй раз чуть им не стал!» – промелькнуло в голове, но озвучивать не стал. Зачем кому-то знать о моем маниакально-самоубийственном притяжении к этой девушке?

Я потер поясницу, вспоминая адские три часа у мануала, вправлявшего позвонки на место.

И сколько денег ушло на блокады и массажи…

Черт бы ее побрал, эту роковую красотку!

Но… я не мог выбросить ее из головы. Просто не мог.

Ее глаза, полные тайны и какой-то невысказанной грусти, не давали мне покоя. Я сходил с ума, понимая, что это бред – так помешаться на красивой девушке, но это было выше меня.

– Хорошо, парень, я пробью ее сначала по старому адресу, может, она все еще живет в этом захолустье…

И тут, проходя мимо витринного окна кофейни, я увидел её.

Как это вообще возможно? Трижды случайно встретить одного и того же человека в разных концах Москвы.

Она сидела за столиком с чашкой маленького американо и выглядела… грустной. Очень грустной.

Взгляд был устремлен в никуда, а плечи поникли, словно под тяжестью непосильной ноши.

В груди что-то болезненно сжалось. Никаких сомнений, никаких доводов рассудка – всё вмиг улетучилось. Я должен подойти к ней. Сейчас же.

– Так, Игорь Петрович, отбой. Я ее сам нашел.

Не дожидаясь ответа, я быстро повесил трубку, услышав напоследок какое-то странное пожелание от Игоря Петровича, от которого почему-то захотелось улыбаться.

Или это не из-за него, а потому, что был рад увидеть ее?

Я остановился, глубоко вдохнул и выдохнул. Собравшись с духом, я открыл дверь кофейни и направился к ее столику. Она не заметила меня, по-прежнему погруженная в свои мрачные мысли.

Я сел за столик напротив нее.

Она вздрогнула, подняла голову и уставилась на меня своими огромными, полными слез глазами. В них читалось изумление, испуг… и, кажется, даже облегчение.

– Быстро ты меня нашел… – прошептала она, словно не веря своим глазам. – Прошло всего несколько дней.

– Если я скажу, что это случайность, ты ведь все равно не поверишь? – ответил я, стараясь казаться спокойным и уверенным.

Она пожала плечами. Кажется, была слишком поглощена своим несчастьем. И вдруг словно вспомнив, посмотрела на меня.

– А как ты… как ты себя чувствуешь? – спросила она, и ее чарующие зеленые глаза смотрели на меня с неподдельной тревогой.

Я с неохотой отмахнулся. Зачем ей это знать? Мои проблемы – это мои проблемы. Ей и своих хватает.

Но, черт возьми, я не удержался.

– Что у тебя случилось? Почему ты плачешь? – вопрос сорвался с губ раньше, чем я успел его обдумать.

Она утерла нос тыльной стороной ладони, и я заметил, какие у нее тонкие запястья, как хрупко выглядит ее шея.

– Снежинка… – прошептала она, и голос ее дрожал. – Та самая болонка… в пеленке… умерла.

Я вздохнул.

– На самом деле… Эта маленькая, вечно гавкающая зараза, от которой у меня дергался глаз каждый раз, когда я ее видела. Я даже в какой-то степени ненавидела ее. Или, скорее, то, как мама с ней носилась. Как будто у нее больше никого нет в этом мире, кроме этой шерстяной игрушки. Но… Все равно ее жалко.

Мне хватило буквально пары секунд, чтобы понять, в каких абьюзивных отношениях она живет.

И, несмотря на это, у нее хватает доброты и милосердия жалеть животное, которое лишь приносило беды и хлопоты.

Она еще больше расплакалась, и плечи ее затряслись в беззвучных рыданиях.

А я смотрел на нее и понимал, что пропал.

Именно в этот самый момент.

Ее слезы по усопшей собаке говорили о ней больше, чем какие-либо другие поступки могли сказать.

О ее нежности, о ее эмпатии, о ее бесконечном терпении. О ее способности любить, несмотря ни на что.

Смешно до коликов.

Еще пару часов назад я был вполне себе самодостаточным бизнесменом, прагматиком и циником, а теперь… теперь я готов скупить всех щенков болонок мира, лишь бы она улыбнулась.

Подавив приступ самоиронии, я подал знак официанту.

Начал спасательную операцию с малого: «Накорми и обогрей».

Ей – порцию чего-нибудь калорийного и утешительного и огромную кружку сладкого крепкого чая. Мне – двойной кофе, чтобы хоть немного прийти в себя.

Пока несли заказ, пытался придумать хоть что-то, что не звучало бы, как клише из дешевого романа. Тщетно.

– У тебя всегда с собой твои карты? – выпалил я, сам от себя не ожидая.

Она удивленно моргнула, и в ее взгляде мелькнул какой-то испуг. Может, подумала, я припомню ей гадание моей бывшей жене, Лере?

Она кивнула, немного робко.

– Что ждет меня впереди? Разложи карты, – предложил я, стараясь говорить небрежно.

– А зачем? – спросила она с недоумением. – Разве ты в это веришь?

Я скривился. Признавать, что я, взрослый, здравомыслящий мужчина, интересуюсь гаданиями… как-то не комильфо. Но глядя в ее зеленые глаза, врать не хотелось.

– Ты оказалась права на счет провального брака с Лерой, – признался я, демонстрируя правую руку без обручального кольца. – Меньше года продержались, и то буквально чудом.

И это чудо в лице Нелли… Но этого я, конечно, не сказал. Пока.

Зеленоглазка смотрела на меня с явным сомнением. Кажется, она не верила, что я всерьез прошу ее погадать.

Нет, конечно, я не верю во всю эту чушь. Я верю только в то, что чувствую.

А что-то мне подсказывает, что она не просто так появилась в моей жизни.

Она вздохнула, как будто сдаваясь.

– Хорошо, – проговорила она, доставая колоду карт, бережно упакованную в бархатный мешочек.

Попросила у меня, чтобы я задал этот же вопрос: «Что меня ждет впереди?», но только картам.

Я едва поборол приступ смеха, но сделал так, как она сказала. Спросил. Сдвинул колоду, предварительно вымыв руки. Даже не спрашивайте!

И когда она, наконец, разложила несколько карт, озвучила вердикт:

– Королева кубков, солнце, звезда, еще и туз кубков – вау, – выдохнула она, оглядывая карты, будто раскрыла сокровищницу. – Я такого сочетания никогда не видела.

– И? – Я чуть подался вперед, чтобы оказаться напротив ее лица. – Что это значит?

А она подняла на меня свои невероятные, необыкновенные глаза и ответила:

– Что ты встретишь… или уже, возможно, встретил настоящую, истинную любовь всей своей жизни…

Да что. Вы. Говорите?

Глава 13. Лиза. 3 года назад

Я смотрела на карты, разложенные передо мной, и мне так захотелось, чтобы весь этот расклад был предназначен мне.

Или хотя бы половина из него. Чтобы меня кто-нибудь когда-нибудь так же полюбил, как карты предрекали ему. Страстно, самоотверженно, до безумия.

Я смотрела на красавчика напротив и понимала, как сильно нас разделяет реальность.

Мы из разных лиг.

Он, очевидно, очень обеспечен. Достаточно взглянуть на его костюм, сшитый явно на заказ, и часы, блеснувшие из-под манжеты рукава.

Я чувствовала его уверенность, его спокойствие, присущее тем, кто привык к роскоши и власти. А судя по тому, какой был девичник у его невесты – бывшей жены, – так оно и есть.

А еще то, на чем он ездит… это вообще машина или космический корабль?

И где я? Живущая с несчастной, больной матерью в скромной двушке, которую и двушкой-то назвать смешно.

Старые обои, обшарпанная мебель, постоянно капающий кран на кухне. И запах лекарств, пропитавший каждый уголок нашей маленькой квартиры.

Да, я нашла новую работу в языковой школе администратором, и новая начальница – потрясающая женщина, которая еще и дает мне уроки китайского, что, на удивление, у меня неплохо получается.