Офицеры. У края

– Саша, гм, – Мишка, прищурившись, пристально смотрел на своего бывшего командира – кто еще, как ни Спивак, лучше всего знал душу Рэма, – он не замечает нас сейчас, и стал на время самим собой, сбросив с себя защитную маску.

Поняли они, что их страдающий друг создает перед ними вид, что все хорошо. А у самого на душе кошки скребут.

– Видно, так скребут окаянные котяры, что…

Два друга подошли к нему почти вплотную, и лишь только тогда Рэм очнулся, виновато и неуверенно улыбнулся:

– Вспомнился дом, и я на время забыл о том, где я и зачем тут нахожусь, у черта на куличках, посреди ржавого болотца…

Если у них управление, подумалось ему, находится в дикой глухомани, то, интересно, в какой непролазной дыре размещены другие полки и, в частности, их артполк.

– Я слышал, что до полка надо еще восемьдесят километров «пилить». Закинут нас в совсем непролазную глушь. Думаю, Миша, твоя Маринка окажется не в особом восторге и убежит от тебя, от Лешего лесного, на следующий же день, первым же трамваем…

Как только женщина, проскользнуло в уме юркой змейкой, про все обстоятельно прознает, так она шустро и завернет свои лыжи в обратную сторону, махнув им всем на прощание изящной ручкой.

– Разочарование в твоем выборе у нее наступит быстро. Саша, я, знаешь, не понимаю, ты извини меня, совсем не понимаю. Что есть хорошего в безнадежно безвылазном прозябании?

– Ты неправ, – Сашка в отличие от Рэма имел иное мнение. – Ребята, наш артполк стоит в очень хорошем месте. Когда приедем туда, то сами все своими глазами увидите.

– Лады, не будим спорить. Тебе лучше знать, – вполне резонно ответил Рэм. – Твой отец там служил…

Офицеры вернулись к стоянке. Чуть погодя подошел бортовой ЗИЛ. Из кабины вылез старший машины и громко окликнул их.

Выяснилось, что прибыл начпрод с их полка, что с минуты на минуту они отправляются назад в часть. Его специально направили к штабу, чтобы он забрал с собой по пути молодое пополнение офицерских кадров. Вакантные места, естественно, находились в кузове. Но им к эконом-классу и не требовалось привыкать.

– К машине! По местам! – шутки ради скомандовал Григорьев товарищам и сам себе. – Заводи!

Ехали довольно быстро, но все равно дорога заняла около двух часов. Доставили прямо к штабу полка. И тут их ждали, несмотря на то, что наступил вечер и не просто, а субботний.

Как от изрядно надоевшей назойливой мухи, командир полка отмахнулся от установленного уставом порядка представления и пригласил их к себе в кабинет. Он, замполит и начальник штаба.

И их трое. Как в карточной игре, три на три. Правда, силы за столом явно неравные. Да и игра пойдет у них не на очки…

Притихшие лейтенанты напряглись и приготовились. Сейчас начнется. Побегут одна за другой и без особого перехода беседа ознакомительная, следом беседа воспитательная…

Заодно и предупредительная, с многозначительными намеками и назидательным постукиванием ладонью по столу.

Но тут они ошиблись. К их немалому удивлению, командир полка нисколько не собирался их стращать и запугивать.

– Поступим следующим образом. Лейтенант Григорьев пойдет у нас в батарею управления, во взвод оптической разведки полка, – подполковник Климов остановился и на минуту призадумался. – И у нас остались в полку всего лишь два ваканта. Место командира огневого взвода в реактивном дивизионе и место командира взвода управления в самоходном дивизионе. Мы просили сумчанина. Но раз не вышло, то один из вас пойдет в самоходный дивизион. Вы у себя в училище самоходки видели?

– Никак нет, товарищ подполковник, – честно ответил за всех Рэм. – Было всего две пары ознакомительных занятий по плакату. И все…– он смущенно вздохнул.

– Дела еще те…– подняв голову, озабочено произнес, услышав доклад из уст прибывших, начальник штаба полка подполковник Двуреченский. – Я же просил у них, настоятельно просил прислать нам в этом году сумчан…

Понятное дело. В Сумах как раз имелся нужный самоходный профиль. Готовят целенаправленно у них специалистов…

– Что будем делать? Как вас распределить? Может, вы сами жребий кинете и дело с концом? – начштаба скупо усмехнулся и окинул молодых офицеров внимательным взглядом.

– А мы спросим их, как они окончили училище, – вступил в дело майор Наумов, долговязый, едва ноги вмещаются под столом.

А кому же еще, спрашивается, в столь трудную минуту подать дельный совет. Замполиты у них всегда знают, что делать в данной конкретной обстановке. У замполитов на каждый конкретный случай завсегда имеется свой подходящий критерий оценки.

Малость смущенный, Спивак, краснея, глухо ответил. И Рэм тоже сказал. И что дальше? По идее, право выбора принадлежит Рэму. Ему и банк срывать…

– Разрешите, товарищ подполковник, – негромко произнес он, – мне пойти в самоходный дивизион.

Замполит удивленно посмотрел на него. Может быть, парень их неправильно понял? Никак не улавливает существенной разницы между самоходками и буксируемыми орудиями? А то, зачем бы он добровольно совал свою голову в петлю? Ищет себе на одно место приключений или у него с головенкой не все в порядке?

– Ну-с, товарищ лейтенант, поясните нам свое решение…

И пусть, легко читалось в его пытливых глазах, доложит им с детальным обоснованием по каждому пункту.

– Я считаю, что лейтенанту Спиваку целесообразнее служить там, где он будет чувствовать себя намного увереннее. А я там, где останется мне место, – Рэм, несколько смущаясь, улыбнулся. – Мы хорошо знали, куда едем. Самоходный полк…

И в Африке, и в Германии, скупой улыбкой скользнуло по его губам, все тот же самоходный полк. На гусеницах. По пояс – танки, а выше ходовой части – орудия.

– А что? Правильно, – кажется, начальнику штаба понравилось то, что друзья не устроили спор между собой, сами разрешили непростой вопрос. – Мы и посмотрим на деле, дутая у тебя медаль или нет. Кто у тебя, Валишев, родители?