Кавказский свёкр Дракула. Выпью тебя досуха, девочка

Кавказский свёкр Дракула. Выпью тебя досуха, девочка

1

– Лина, ты идёшь с нами на Хэллоуин? – снова пристаёт ко мне моя лучшая подруга, Люся.

Её голос доносится до меня сквозь сон, пока я всё ещё сплю в своей кроватке и сама не знаю, где реальная жизнь, а где мой липкий странный кошмар.

Или это и не кошмар вовсе? Каждую ночь я вижу это странное суровое лицо. Болезненно бледное, но невозможно притягательное, оно словно проступает из мрака комнаты, манит, влечёт меня к себе, и я лежу, парализованная страхом или… Желанием?

– Лина, иди ко мне… – звучит у меня в ушах его низкий голос, который словно опутывает меня, лишает сил и последней крупицы воли. – Иди ко мне, Лина, – его чёрные, как сама ночь, глаза, не отрываясь, смотрят прямо мне в душу, и я в который раз безвольно подчиняюсь ему.

Встаю со своей кровати и делаю шаг по холодному полу. Чувствую ступнёй его прохладу, хотя всё моё тело буквально пылает.

Горит.

Я чувствую, как жар поднимается вверх по обнажённым бёдрам, языки пламени лижут нежную кожу с внутренней стороны, подбираясь всё выше, и я вдруг замечаю, что я совершенно голая!

Где моя пижама?!

Но этот властный незнакомец снова зовёт меня.

– Я жду тебя, Лина… – снова напоминает он мне, и я иду к нему.

Вот из мрака комнаты проступает его лицо: странное, но такое желанное.

Острый нос с горбинкой и чёрные глаза, на дне которых бушует адское пламя, чуть изогнутые капризные губы, губы, которые обещают порок и всю сладость этого мира.

Густые чёрные брови и длинные чёрные волосы.

Приближаюсь чуть ближе, и вот уже могу разглядеть его тело: мускулистый торс белеет в сумраке, и я вижу странные рисунки, каббалистические узоры татуировок на его бледной коже.

Он смотрит на меня, не отрываясь, и там, где останавливается его взгляд, я чувствую жаркий ожог на своей коже.

Вот мои губы начинают пылать, когда он рассматривает их в лёгкой усмешке растягивая свои, а потом опускается ниже, и огненная полоса его взгляда лижет мою кожу от шеи и дальше к груди.

Я чувствую, как они болезненно-сладко начинают ныть и постанывать, и мои соски мгновенно набухают, твердеют, как две вишни, пока он скользит ниже по моему животу, в котором словно вспыхивает огненный шар.

– Ко мне, Лина. Я так долго ждал тебя. Ты моя… – и я подчиняюсь…

И теперь я так близко к нему, что вижу, что он сидит в огромном старинном кресле, и он совершенно… Голый!

Мой взгляд невольно скользит ниже, и на фоне его белеющего в сумраке мускулистого тела я вижу алый, как факел…

– Лина! Вставай! Мы опаздываем на пары! Ты что, всё ещё спишь?! – обрывает мой сладко-горький сон голос подруги, и я с трудом разлепляю веки.

Вот она – моя комната в общаге. За окном хмурое октябрьское утро. По подоконнику барабанит противный мокрый дождь, и мне совсем не хочется выбираться из-под одеяла и из своего странного дикого сна, который всегда, из ночи в ночь, обрывается на одном и том же месте…

Месте, где этот незнакомец, моя страсть, моё наваждение, моя судьба, приказывает мне своим низким чуть хриплым голосом:

– На колени!

И я подчиняюсь. И снова проваливаюсь в холодную сырую реальность.

Реальность, где я – студентка-первокурсница, и где моя рыжая яркая подруга Люся уговаривает меня пойти на вечеринку в клуб.

2

Я чувствую себя неуютно в этой толпе студентов. Здесь слишком шумно, тесно, пахнет потом и дешёвым алкоголем.

Лучше бы я осталась дома и почитала книгу, но Люся упорно и настырно тащит меня за собой.

Ловлю в зеркале своё случайное отражение и не узнаю себя: вместо меня оттуда смотрит какая-то размалёванная кукла. Да я вообще так не одеваюсь!

Но по настоянию подруги я зачем-то напялила на себя короткий открытый топик, из которого мои груди буквально выпрыгивают, как два свежеиспечённых пирожка, а кроткая юбочка из Люсиного гардероба едва прикрывает мои трусики.

Завершает ансамбль самой настоящей девушки лёгкого поведения и тяжёлой судьбы чулки в сеточку и ярко-алая помада.

Да как я вообще на такое могла согласиться?!

И тут я вдруг спотыкаюсь, когда ловлю на себе взгляд, устремлённый из другого конца огромного зала.

Он словно прожигает насквозь эту толпу, двигающуюся в неряшливом быстром ритме, раздвигает в сторону потные тела, и теперь он буквально прожигает меня насквозь.

Парень, в чёрном: чёрная футболка и чёрные джинсы, облегающие высокую атлетичную фигуру. С чёрными, как крыло ворона, волосами, и чёрным, как ночь, глазами.

Но на дне его глаз пылает тот же яркий всепожирающий огонь, который я уже где-то видела… Только не помню, где.

Бледная кожа, чуть выгнутые в надменной аристократической усмешке губы, да он словно сошёл со страниц моих любимых книжек про восточных принцев и шейхов!

– О, на красавчика-Ахмата засматриваешься? – возникает рядом со мной подруга с двумя бокалами какого-то напитка.

– Кто это? – машинально отпиваю я полстакана, в горле пересохло.

И пряная крепкая жидкость обжигает огнём мне горло.

– Да это сын какого-то кавказского миллиардера. Все его знают. Самый первый парень в нашем универе, ты что, ещё ни разу его не видела? – хохочет Люся. – Все девки за ним бегают. Он их меняет, как перчатки, но ни с кем долго не задерживается. А зачем, если он может каждую ночь спать с новой? – кидает она в его сторону призывные взгляды. – Хотя я лично и на одну ночь согласилась бы, – мечтательно тянет она. – Да даже и просто так, отсосала бы ему на переменке…

И я понимаю, что узнаю это лицо. Этот взгляд. Неужели этот тот самый незнакомец из моих жарких влажных снов? Который приходит ко мне каждую ночь, чтобы позвать за собой в бездну?

Стряхиваю с себя наваждение, делаю ещё один глоток, чтобы промочить пересохшее горло, и когда отнимаю бокал от губ, то его уже нет.

Он пропал.

Как моё видение.

Как мой странный больной сон…

– Потанцуем, детка? – вдруг возникает рядом со мной какой-то парень.

– Конечно, потанцует! —отвечает за меня моя лучшая подруга, и уже выталкивает меня на танцпол вместе с новым кавалером: – Иди, и даже не отнекивайся! Может быть, если повезёт, ты наконец-то избавишься от своей никому не нужной девственности, – громко шепчет она мне в ухо, и я даже не успеваю опомниться, как оказываюсь в руках огромного парня, который прижимает меня к себе.

Я вся вспыхиваю от её слов: вдруг он услышал?! Я и так, мне кажется, единственная оставшаяся в живых восемнадцатилетняя девственница на весь универ, если не на весь город, и тут нечем гордиться.

Все мои подруги уже вовсю встречаются с мальчиками, и не только встречаются: почти каждую ночь мне приходится натягивать на голову подушку, чтобы не слышать слишком жарких стонов соседки по нашей квартире в общаге, когда она занимается сексом со своим очередным поклонником.

Только вчера, например, когда я вышла посреди ночи на кухню попить водички, то столкнулась с полностью голым мужиком, который, соврешенно не стесняясь, стоял посреди комнаты и жевал бутерброд.

Наверное, набирался новых сил перед очередным эротическим забегом, и я невольно заметила, что его ярко-красный член даже и не думал сдавать позиции! Я только тихо ойкнула и снова убежала в свою комнату, для надёжности заперевшись на замок, и только услышала за стенкой:

– А ты не говорила, что у тебя такая симпатичная соседка, может, позовём её к нам?

И моя подруга лишь пренебрежительно ответила:

– Тебе и меня хватит. Она в этом деле совсем новичок… – и я услышала звук громких шлепков о кожу…

И вот теперь один из этих потных огромных парней прижимает меня к себе, и его рука с талии нагло скользнула вниз, прямо на мою попку, которую он бесцеремонно сейчас сжимает и тискает, как свежую булочку…

– Ты такая вкусная, киска, – обдаёт он меня своим кислым дыханием с перегаром и вкусом табаком.

И ещё больше впечатывает всю меня, мой животик и грудь, в свой пресс и лобок, и я чувствую что-то твёрдое и горячее, буквально прожигающее меня сквозь тонкую ткань юбчонки.

Мне хочется вырваться из его липких объятий, он мне совсем не нравится, и я упираюсь в его широкую грудь, но он лишь ухмыляется в ответ:

– Не рыпайся, крошка… Тебе понравится, сейчас я тобой займусь… Я сразу тебя заметил… – и он буквально силой тащит меня за собой в какой-то дальний глухой угол.

Мне хочется крикнуть, вырваться, но вокруг все трясутся в бешеном ритме, никто ни на кого не обращает внимания, и как бы я не дёргалась, этот бугай стальной хваткой держит меня за запястья, и уволакивает меня всё дальше в чрево этого ненасытного, пропитавшегося похотью и желанием, клуба…

– Ну вот, здесь, мне кажется, вполне кайфово, – затаскивает он меня в какую-то глухую комнату и толкает на диван, пропахший алкоголем и потом. – Никто не помешает…

Склоняется надо мной, его широкая спина загородила весь тусклый убогий свет, и я вижу только очертания его тела, и чувствую стальные грубые руки, которые резко раздвигают мои ноги, прикосновение шершавых пальцев, срывающих резким, до боли, рывком, мои трусики…

3

– Нет! – пытаюсь крикнуть я как можно громче, вырваться, но мой голос больше напоминает писк какой-то мышки, пойманной в лапы огромного драного кота.

– Что значит «нет»? – склоняется он надо мной, и его мокрые скользкие губы накрывают мой рот, не дают мне дышать…

Я бьюсь под этим вонючим бугаем, придавленная тяжестью его огромного тела, но мне кажется, что меня придавила скала, и мне не вырваться на волю.

Что-то склизкое и противное проталкивается в мой рот, в голове всё мутнеет, и я только спустя несколько мгновений понимаю, что это его язык.

Мерзкий и противный, как дохлая рыба…

Он ворочается у меня во рту, раздвигает мои сомкнутые зубы, слюна со вкусом прокисшего табака перемешивается с моей, и я чувствую, как силы покидают меня.

Я всё ещё бьюсь в его силках, царапаю спину, но его это только больше раззадоривает, слышу звяканье пряжки ремня, и вот уже что-то чужеродное, неприятное и влажное упирается мне в самый низ живота…

– Нет! – ещё раз пытаюсь закричать я охрипшим от страха голосом, но слышу в ответ только тяжёлое дыхание и его короткий прерывистый смешок:

– Тебе понравится, чего ты рыпаешься? Расслабься и получай удовольствие… Такого у тебя точно ещё не было… – и я чувствую, как широко с силой раздвигает он мои бёдра своими, накрывая меня огромным жадным телом…

– Девушка сказала «нет». Ты что, дебил? Не понял? – слышу низкий бархатный голос где-то рядом, над нами.

Тело на мне вдруг обмякает и тяжелеет.

Заваливается куда-то набок. С глухим хрипом падает набитым мешком на пол, сотрясаясь в мелких судорогах.

И я вижу своего спасителя. Его силуэт. Но когда он склоняется надо мной, я узнаю его.

Тот самый парень красавчик с пылающим взором. Ахмат.

– Ты в порядке? – протягивает он мне руку, и я вдруг понимаю, что лежу на каком-то вонючем диване с задранной вверх юбкой и без трусиков!

Судорожно одёргиваю подол, но он едва способен хоть что-то прикрыть, и я вижу, как взгляд Ахмата скользит по моим голым бёдрам в порванных чулках.

– Накинь, – протягивает он мне толстовку, и я натягиваю её на себя. Прикрываю низ живота, и меня обволакивает ароматом этого таинственного незнакомца.

Моего спасителя.

– Спасибо… – еле разлепляю я искусанные в кровь губы. – Я не хотела… Он… – пытаюсь объяснить я ему, но он даже не слушает.

– Идём, – просто берёт он меня за руку, и я вдруг вздрагиваю – такая она холодная. Как кусок мрамора.

Словно прекрасная статую протягивает мне свою руку.

Но я беру её.

– Я – Лина, – неуверенно представляюсь я, оглядываясь на всё ещё корчащегося на полу подонка. – А что с ним? – спрашиваю своего спасителя.

– Не обращай внимания. С ним всё нормально, – брезгливо выплёвывает он пару слов. – Я – Ахмат. Я давно тебя заметил. Я наблюдал за тобой, – объясняет он мне, пока я послушно иду за ним прочь из этой душной страшной комнаты.

Мы идём с ним по длинному узкому коридору, тёмному, как ночь, пока он не останавливается:

– Я сейчас вернусь. Надо кое-что сделать. Жди меня здесь, – приказывает он, и я просто повинуюсь.

Он словно парализовал меня. Лишил меня воли и сил.

Но он ведь и спас меня?

Я не знаю, сколько проходит времени: я потеряла счёт минутам, но вот он снова возникает рядом со мной, и я вздрагиваю от неожиданности. Он такой бесшумный.

– Теперь все дела сделаны, – усмехается Ахмат, вытирая свои губы рукавом, которые вдруг стали ярче, чем я их запомнила.

Берёт меня за руку, и я вдруг чувствую, что его пальцы теперь тёплые, горячие, словно он наконец-то согрелся.

Мы выходим на улицу, и он нажимает на кнопку на брелке, и в дальнем углу парковки отзывается чёрная тонированная спортивная тачка. Мигает нам.

– Идём, – снова приказывает Ахмат, и мы с ним проходим сквозь толпу галдящих наших однокурсников, которые вышли покурить.

При нашем появлении, точнее, при появлении Ахмата, вся толпа вдруг затихает, словно он имеет над ними странную власть.

Власть над всем живым, к чему приближается, прикасается…

– Садись, – открывает он дверцу машины, и я послушно сажусь на переднее сидение.

Он резко стартует с места, и я вжимаюсь в сидение.

Ахмат мчит на бешеной скорости по главной магистрали, и мне кажется, что мы сейчас взлетим.

Кровь шумит у меня в ушах, щёки пылают, я чувствую странную тяжесть в голове, бешеный жар разливается по всему моему телу, и вот мой спутник уже резко тормозит у какой-то элитной новостройки.

– Нам на самый верх, Лина, – хрипло шепчет он мне, нажимая кнопку в лифте, и меня обдаёт его горячим дыханием.

Он пахнет опасностью и кровью, его тело словно отдаёт мне свое тепло, которое обволакивает меня всю сладким коконом, лишая последних сил, и когда двери лифта распахиваются, я, обессиленная, падаю к нему прямо на руки.

Ахмат пинком распахивает дверь в свою квартиру и несёт меня куда-то вглубь. И я лечу спиной в мягкий ворох чёрных шёлковых простыней.

– Теперь ты моя, – хрипло шепчет он, пока я лежу перед ним, не в силах сопротивляться.

Но я не хочу сопротивляться. Потому что сладкие липкие сети опутали всё моё тело, разжигая в нём бешеный неконтролируемый пожар, и вот он одним движением руки стягивает с меня остатки моей юбочки, срывает с меня топик и бюстгалтер, и я лежу перед ним совершенно голая.

Чувствую, как затвердели соски от его взгляда, пока он медленно и не спеша рассматривает меня.

Стягивает футболку, и я его мускулы рельефно выделяются на белоснежной алебастровой коже.

Опускается между моих ног, которые я послушно раздвигаю перед ним, и только странная мысль мелькает у меня в голове: всего лишь каких-то полчаса назад грязный подонок чуть не изнасиловал меня, и меня до сих пор передёргивает от омерзения от одного только воспоминания. А вот сейчас этот красавчик, которого я совсем не знаю, рассматривает мою киску, я чувствую его дыхание на своих нижних губках, но я хочу этого.

Так сильно, как никогда не хотела до этого.

И я чувствую его поцелуй у себя между ног…

Он посасывает, заглатывает и чуть прикусывает мои половые губки, которые вдруг наливаются кровью, начинают пульсировать от его ласк. Его язык находит мой клитор и обводит вокруг него медленный круг, не касаясь, ещё один, и ещё, и я всхлипываю от сладкого наслаждения.

– Ещё… – вырывается у меня из груди, и мои пятки требовательно упираются в его мускулистые плечи.

Острые пальцы вонзаются в мою мягкую податливую плоть, сжимают до боли мою попку, подушечка упирается мне в колечко ануса, пока я вся растекаюсь и пульсирую от его поцелуев.

Гибкий сильный язык вылизывает мою промежность, сверлит самым острым кончиком мою тугую дырочку, дразнит меня, и я плачу от наслаждения.

– Кончай мне в рот, – слышу его глухой приказ, и моё тело повинуется ему.

Я слышу словно со стороны свой дикий вопль, пока всё моё лоно сжимается и пульсирует от самых невероятных судорог, сжимающих его тугими кольцами…

И я чувствую, как его губы и язык не отпускают меня, и он пьёт, пьёт и пьёт из меня мой сок, пока странная сладкая слабость, забытье, не накатывают на меня…

4

Дни мельк