Реинкарнация по принуждению

Пока мы накрывали на стол, проснулся уже и сам Жак. — Доброе утро всем, — довольно здоровается, потягиваясь и зевая. — Доброе-доброе, сынок…, — отвечает Аими.

Жак протер глаза и удивленно посмотрел на меня вопросительно: «Ты уже рассказала?»

Я отрицательно помотала головой.

— Я сама все знаю, — ответила на его мысли мама и начала его предупреждать, постукивая указательным пальцем по столу. — Смотри, Жак! Если ты хочешь поиграть — Анет не для этого, а значит не для тебя! Она у меня девочка ранимая, для серьезных отношений. — Мама! — краснея возразила я, потому что мне стало очень стыдно.

На что Жак лишь тепло улыбнулся. — Аими, не переживайте. Я — верный. И у меня в мыслях не было играть с вашей дочерью. — Ох, — хватаясь за сердце, успокоившись, проговорила мама. — Хорошо. Так! Ну, будет нам болтать! Давайте-ка лучше завтракать!

Мы завтракали яйцами, хлебом и молоком. А после отправились в церковь.

Венчание назначено на завтрашнее утро, разумеется, за оплату. Особенно из-за спешки. В городке стали теперь и про меня слухи распускать: «Во! Видали? Не успела познакомиться, а уже замуж выходит! Ну, точно ведьма! Приколдовала!»

Я смеялась, только и всего. Какой смысл обращать внимание, если это все неправда? А люди пусть горланят себе на потеху. Им постоянно нужно что-то про кого-то говорить.

Мы обвенчались. Скромно и просто. Зато мы были очень счастливы!

Пусть все на свете будут счастливы, живы и здоровы!

После церкви, на радостях, мы отправились прогуляться верхом на коне Жака. Маму мы предупредили, чтобы рано не ждала нас, поэтому душа была спокойна за нее.

Мы поскакали в лес. Уже приближалось наступление лета. Теплело. Только не речка. Но нам было все равно, потому что уж сильно нам захотелось расслабиться, побыть чудаками и просто насладиться этим счастливым днем!

Теперь мы разделись догола и пошли купаться. Это не то место около речки, что близ поселка. Подальше, в лесу. Поэтому мы смело обнажились и пошли купаться. Хотя иногда оборачивались — может, кто еще, помимо нас, задумал прогуляться по лесу?

Но вокруг никого. Мы выдохнули. Стали плескаться в речке, нырять, играть, словно дети. Счастливые дети.

Когда Жак догонял меня в речке, ловил и заставлял нырять с собой. Я брыкалась сначала. Да так брыкалась, что задевала, случайно!, его мужское место. От стеснения я закрыла лицо руками, а Жак… Их разжимал, смотрел в глаза и… начал страстно целовать, сильно прижимая меня к себе.

— Жак! Пусти! Я уже замерзла! — Тогда идем греться, — с довольной ухмылкой ответил он.

Выходим, а там нас ждало продолжение… Продолжение нашей начавшейся супружеской жизни, лежа на нашей одежде.

Жак был нежен и очень ласков. Поэтому когда все случилось — было терпимо. Но я сразу вспомнила Аими — ведь крови у меня не было… Но в моей неприкосновенности Жак нисколько не сомневался, ведь невинность не только кровью признается, но и по другим показателям: в одежде, в поведении, в девственной складке и т. д.

Самое большее, что у меня началось — это потягивание внизу живота, как при женских днях. Жак больше трогать меня не стал, чтобы я привыкла и организм успокоился.

— …И только тогда у нас начнется бурная супружеская жизнь, — сверкая глазами, довольно известил он меня. — Я даже спрашивать не буду, откуда ты столько знаешь про женский организм, — усмехнувшись одним уголком рта, ответила я. — Я люблю тебя, — признался Жак. — И я тебя люблю, — широко улыбаюсь ему в ответ.

Насладившись прогулкой и природой, и, самое главное, друг другом, мы начали собираться назад домой. И вот, едем на коне. Подъезжая к нашему городку, стали чувствовать какой-то непонятный запах…

— Ты чувствуешь? — спрашиваю. — Да… Похоже, что-то горит… Запах дыма и еще чего-то…, — подозрительно серьезный стал взгляд у мужа.

А у меня в сердце екнуло…

— Жак, скорее! Поскакали к Аими! Ее люди и так недолюбливали за ее дар, черт знает, на что они способны!

Жак ударил шпорами коня с криком «Пошел, родной!», и конь понесся, что есть мочи.

И действительно… Горел дом… Наш дом!

Я быстро слезаю с коня и бегу к дому с визгом: «Мама! Мама! Аими!!», начинаю рыдать и прокрикивать «За что!? Ааааа?! За что!?»

Я поняла, что мама была внутри. Я будто увидела картину, которая произошла несколькими минутами ранее… Жак, испугавшись за меня, начал оттаскивать меня от горящего дома, а я протягиваю руку в сторону, поглотившего сверху донизу огнем дома, с криком «Мама! Мамочка!» и никак не могу остановиться.

— Довольно! — раздался чей-то важный и недовольный голос.

Я поднимаю зареванные глаза… а там… Человек, сидящий верхом на белом коне.

— Отец!? — воскликнул злостно Жак. — Это твоих рук дело!? — Да, сын мой.

Я поразилась холодности этого мужчины!

— Да как ты посмел!? — Ты, сын, сбежал из дома. А тебя ждет твоя невеста. — Она мне не невеста! — грозно прокричал мой муж. — О, да… Я наслышан… Но ты женился на ведьме! А ведьма недостойна стать женой герцога! — Не тебе решать мою судьбу! — вижу, как Жак сжимает кулаки до белых костяшек. — Я бы не был против другой невесты… Но меня возмутила новость, что ты женился на этой девице! Земля слухом полнится, знаешь ли… — Понятно…, — вмешалась я. — Вы верите слухам! Надменный и жестокий вы человек! Заживо сожгли мою мать! — О-о… Дитя, сейчас закон не запрещает сжигать бесовских слуг.

Я ошарашенно округлила глаза.

— Со мной святая инквизиция, которая одобряет вот это все, — начертив указательным пальцем несколько кругов в воздухе, он продолжил. — И тебя ждет та же участь! Схватить ее! — Нет! — пытался меня закрыть собой Жак, но «их» было больше, меня схватили по обе стороны за руки и повели к месту, которое готовили к костру. — А ловко вы подготовились, — уже ничего не боясь, стала язвительно дерзить я. Особенно осознавая, что меня сейчас сожгут. Заживо! — М… Да, дитя. Продажные люди тем и хороши, что их просто купить. Даже так скажу, эти сплетни о тебе и твоей матери сначала донеслись до меня, а потом, по наводке, я прибыл в ваш городок. От нашего замка только одна дорога, которая лежит именно через ваше поселение. Мне даже не составило труда вас найти. Но я пришел в бешенство, когда мне рассказали, что мой сын сегодня женился. Мне нужно было принять меры! И я пришел сюда. В этот дом. Должен признаться, твоя мать была очень отважной женщиной! Даже под страхом смерти, она вас не выдала. Пришлось идти в церковь и провести дознание, времени ведь у меня мноого! Да и уговаривать служителей церкви на содействие не пришлось, они связаны одной целью — покончить с бесовщиной. — Где мать? — грубо спросил Жак отца. — В замке. Она уж было хотела поехать со мной, а я отговорился. И она осталась дома. Хоть и просила не принуждать тебя к браку, дать волю. — Именно! Ведешь себя со мной, будто я твой раб! — Ты мой раб! Поджигайте! — дал знак моим палачам герцог.