Шарлатанка. Кабриолет для призрака

Она цеплялась за меня, как тонущий за соломинку. Я была единственным человеком, причастным к ее тайне, к ее горю, к последним дням того Владимира, каким она его не знала – напуганного, затравленного. И теперь, когда он был мертв по-настоящему, ее отчаянный разум отбросил злость и обиду и вернулся к тому единственному, кто хоть что-то «знал». Даже если это знание было построено на песке и обмане.

Она верила мне не потому, что я была хорошей. А потому, что все остальные варианты оказались хуже. Я была ее последним прибежищем, ее исповедником, пусть и лживым. И в этом был мой единственный шанс – и моя самая страшная ловушка.

Я аккуратно сложила телеграмму вчетверо и сунула ее в карман халата.

– Ну что ж, Владимир, – прошептала я в тишину кухни. – Видно, не зря мы с тобой беседовали. Придется, выходит, продолжать.

На этот раз в моем голосе не было ни сарказма, ни страха. Только пустота и ледяная решимость. Игра внезапно стала смертельно серьезной.

Она снова верила мне. Теперь – по-настоящему. Ее муж был мертв, и она цеплялась за последнюю соломинку – за шарлатанку, которая случайно угадала.

Я взяла листок дрожащими пальцами. Страх сменился другим чувством – леденящим, всепоглощающим ужасом. Я боялась тюрьмы за обман. А теперь меня могло ждать что-то гораздо худшее.

Я подошла к окну и выглянула во двор. Все было как обычно. Дети катались с горки, старушки сидели на лавочке. Обычная жизнь.