На руинах империи гуннов

– Назад! – кричали сотники. – Засада!

Каждый последующий залп валил с ног лошадей и их всадников с седел, всех, кто успевал за этот миг пролететь между вратами смерти, стремительно несясь навстречу своей погибели. Мало кто из них успевал развернуться. Но и тех сбивали свои же, мчавшиеся вперед нукеры, еще не знавшие о том, что их ожидает впереди за холмами…

Тумены Кара-Иссыка остановились, легко перестроились, понеслись, сокрушая ряды пришедшего в полное расстройство войска Турсука.

Слева и справа, довершая полный разгром, ударили тумены Истеми.

Радостью осветилось лицо ханьской принцессы, когда она увидела едущих впереди победившего объединенного войска улыбающихся Кара-Иссыка и Истеми.

– Мой повелитель! – она наклонила голову перед остановившимся Кара-Иссыком. – Я готова служить тебе!

– Ты немного ошиблась, Чанле, – сын Бумына усмехнулся. – Я еще не повелитель. И не буду. Им будет мой дядя.

Гася радость, лицо принцессы нахмурилось. Она из огня попала в полымя. Стать женой…

– Я дарю ее тебе… – Истеми великодушно махнул рукой. – Если ты поможешь мне стать каганом, как мы с тобой уже договорились. Первую битву мы с тобой выиграли. Сколько их еще впереди…

Оба военачальника прекрасно осознавали, что самая упорная война предстоит им обоим в борьбе за верховную власть именно между собой.

Уже в ту самую минуту Истеми понимал, что его гордый племянник не согласится долгое время оставаться на вторых ролях.

Без всякого спора, найдутся те, кто тихим елеем вольет в его уши коварные мысли о том, что именно он, Кара-Иссык, должен наследовать державу своего великого отца…

Легкий полог шатра опустился, отгородив собой ночное звездное небо и сузив все пространство до размеров небольшой походной юрты, расставленной для сына Бумына в окружении двух десятков палаток поменьше его личной охранной сотни.

Ярко пылающие огоньки в очаге, расположенном посередине юрты, отбрасывали во все стороны причудливые тени.

В руке полуобнаженной юной женщины тихонько позвякивал бубен искусной работы, украшенный дорогими камнями.

Вторая рука, вытянутая вверх, гибкой змейкой плавно покачивалась в такт музыке. Зачарованно смотрел Кара-Иссык на танцующую перед ним красавицу. Бурлила и закипала кровь…

– Ты не должен отдавать вся власть своему дяде, – отравленным зельем в уши разморенного и расслабленного мужчины вливался тихий шепот. – Вы можете поделить ее…

– Ты способна уговорить мертвого… – усмехнулся мужчина.

Поддавшись уговорам Чанле, обещавшей ему всемерное содействие ханьского императора, Кара-Иссык, не вняв разумным доводам своего дяди Истеми, объявил себя на Совете верховным правителем и вступил на престол, приняв титул Кара Иссык-хана (Черного Горячего хана).

Провозглашение хана по давней традиции обставили сложнейшим церемониалом. Кара-Иссыка посадили на толстый белый войлок, и самые именитые старейшины и вожди девять раз пронесли его по кругу, по ходу солнцу. Затем усадили его на лошадь, стянули шелковой тканью горло и, быстро ослабив петлю, у него спросили:

– Скажи, сколько лет ты желаешь быть над нами ханом?

– Скажи, как собираешься ты править?

Каждый из участвовавших в древнем обряде знал, что эти вопросы какого-либо значения не имеют. Давняя традиция осталась еще с тех пор, когда хан был выборным племенным вождем.

Совсем немного времени прошло с того момента, когда установили наследование престола по довольно сложной системе, которую Кара-Иссык нарушил, пожелав стать верховным правителем.

Но он был сыном своего великого отца, а потому все и подчинились его воле. Многие, правда, лишь сделали вид, что они подчинились.

– Пусть потешится! – перешептывались они. – Время покажет…

Согласился со своим племянником и его дядя Истеми после того, как его объявили наместником всех провинций в странах заходящего солнца, уже завоеванных и еще не захваченных.

– Земли много, мне ее хватит… – усмехнувшись, Истеми внял вполне разумным доводам и принялся за подготовку к великому походу.

Там, на завоеванных им самим землях, он построит для себя новую державу, сохраняя от хана лишь номинальную зависимость.

– Посмотрим, – хмыкнул Истеми, – кто станет удачливее и сильнее…

Разгромленные внезапным ударом тюрков, жужани выбрали своим ханом дядю погибшего вождя, объединились и продолжили борьбу.

– Мало вам? – мгновенным броском Кара Иссык-хан встретил их главные силы около горы Лайшань и нанес им полное поражение.

Овеянный неувядаемой воинской славой хан возвратился из похода. Казалось, власть его укрепилась, и тучи над его горизонтом исчезли…

Но за его спиной уже зрел династический заговор. Родные братья Кушу и Тобо договорились избавиться от правителя.

– Он нам брат по отцу, – говорили они, – но матери у нас разные…

Заключили договор о том, что после смерти старшего брата власть перейдет не к его сыну, а к младшему брату, а от него к третьему брату…

– Каждый из нас в свое время станет правителем! – порешили они.

Всего этого не знал и не мог даже догадываться об этом Кара Иссык-хан, и он вскоре умер при загадочных обстоятельствах.

– Прочь с дороги, щенок! – сына его Шету от власти отстранили.

На освободившийся престол вступил младший брат Кара Иссык-хана, Кушу, с титулом Мугань-хан.

Новый хан был тверд, жесток, храбр, умен и ничем не интересовался, кроме войн. Поздней осенью 553 года он снова разбил войска жужаней.

– Собакам – не место на нашей земле! – Мугань-хан выгнал жужаней за пределы своей державы.

– Наших друзей мы в беде не оставим! – цисский император принял своих несчастливых союзников и отразил преследовавших их тюрков.

Но злосчастные жужани не смогли ужиться в Китае.

– Честная жизнь не по нам… – вздыхали жужани.

Лишенные своих стад и всего имущества, не привыкшие к труду, они по своей извечной привычке принялись открыто разбойничать, и цисское правительство уже весной следующего года вынуждено было выслать против них войска. Жужани потерпели поражение, просили прощения, но, прощенные, разбойничьего поведения своего не изменили.

– Горбатого могила исправит! – летом 555 года цисский император изгнал жужаней прочь со своих территорий в степь, где их немедленно разгромили тюрки и кидани.

В 561 году оба китайских императора направили к Мугань-хану послов с просьбой выдать замуж ханскую дочь.

– Стань нашим братом, частью нашей семьи! – наперебой предлагали оба императорских дома.

Подарки, представленные из богатого Бэй-Ци, чуть, было, не решили дело в их пользу, однако дипломатическая ловкость чжоуских послов вынудила Мугань-хана сохранить верность союзному договору.

– Степняка кормит война… – он решил наверстать потерю подарков приобретением военной добычи.

В 563 году союзники осадили город Цзиньянь, но успеха не имели. И тюрки, ограбив страну, вскоре вернулись в свои степи.

– До весны жирка нам хватит… – философски рассуждали простые воины, – до нового набега как-нибудь доживем…

На следующий год поход был повторен. Но полное поражение одной из чжоуских армий, нанесенное циссцами под Лояном, заставило Мугань-хана отвести войска.

– Сила на нашей стороне… – вкрадчиво напевал посол из дома Ци. – В союзе с нами ты…

– Союзников, как наложниц, я не меняю… – несмотря на военную неудачу, Мугань-хан снова отверг предложенный ему союз Ци.

Согласно союзному договору империя Чжоу выплачивала тюркам ежегодно по сто тысяч кусков шелковых тканей…

В 572 году Мугань-хан умер. Его брат и наследник Тобо-хан, хитрый и дальновидный, одновременно не порывая с империей Чжоу, заключил мир с империей Ци:

– Я согласен взять в жены принцессу из дома Ци и принять дары…

Когда империя Чжоу осмелилась отказаться от очередного взноса дани, одной лишь военной демонстрации оказалось вполне достаточно для восстановления исходного положения.

–…только бы на юге два мальчика (Чжоу и Ци) были покорны нам, тогда не нужно бояться бедности… – едко посмеивался Тобо-хан.

И он умело манипулировал ими (домами Чжоу и Ци)…

Скоропостижная смерть Кара Иссык-хана приостановила детальную подготовку к наступлению на западные страны.

– Смута – не лучшее время для похода… – решил Истеми.

Младший брат Бумына после долгих интриг подтвердил свою власть наместника в стороне заходящего солнца. Он кровавыми расправами укрепил ее и провозгласил себя Истеми-каганом.

– А вот нынче пора! – объявил он на Совете.

Отложенный поход начался весной 554 года, когда с жужанями было покончено, а степи покрылись травой, что имело решающее значение для конницы. Тюрки, подчинив себе все соседние племена, обложив данью Китай, который, напуганный возросшей их военной мощью, откупался сотнями тысяч кусков шелковой ткани, двинулись на заход солнца по известному пути, проложенному хуннами.

– Повторим славный подвиг наших предков! – кричали воины.

После недолгой борьбы сдались и вынуждены были присоединиться к тюркам племена южной Сибири, все народы, что проживали на юге Каменного пояса.

– Вперед! Вперед! – поторапливал всех Истеми-каган.

Не встречая на своем пути ожесточенного сопротивления, войско тюрков достигло Хорезмского (Аральского) моря. За полтора года они легко подчинили себе весь центральный Казахстан, Семиречье и Хорезм.

Продвижение войска было стремительным. А дальше пошло намного труднее. На северных берегах Аральского моря тюрки натолкнулись на сопротивление племен хионитов и предков авар. Только через три года эти племена были разгромлены, и тюрки вышли к Волге, гоня перед собой всех тех, кто отказывался им покориться. Остатки этих племен впоследствии сольются в единый народ – авар.

Непобедимые тюрки не перешли Итиль и ограничились подчинением приуральских степей. На этом практически поход Истеми на страны заходящего солнца закончился…

Глава IV. Шелковые войны

Последний темно-красный лучик стыдливо проскользнул по стене. За окном опустились серые сумерки. А им на смену уже спешила темная ночь.

Тускло светили зажженные светильники. И лишь увидев в окошке первые звездочки, Суюм опомнилась, легким и грациозным движением приподнялась и всплеснула извиняющимися руками:

– Прости, почтеннейший, ночь уже на дворе…

– Апа! Апа! – умилительное выражение мольбы, непередаваемой силы и глубины, появилось на лице у мальчика. – Еще чуть-чуть!

– Если только, – Суюм вопросительно посмотрела на дервиша, – наш учитель будет не против, а то мы мучаем его своими расспросами.

– Нисколько, ханум. То внимание, с которым вы все меня слушаете, придает мне все новые силы, – улыбнулся ученый гость.

Отставив в сторону тонкостенную китайскую чашку с недопитым темно-красным чаем и по краешку надкусанный медовый пряник, Хаджи Хасан приготовился продолжить свой рассказ.

– Мы все ближе и ближе, – Суюм прищурилась, – подбираемся к нашему времени. Не пора ли нам вернуться к булгарам? Куда они пошли после гибели Аттилы? Куда исчезли все народы, пришедшие с хуннами? Не забыли ли о них, окунувшись в историю детей благородного Ашина?

– Я хорошо помню о них, ханум, – дервиш многозначительно провел ладонью по щекам, огладил бороду. – История потомков волчицы столь сильно переплелась с судьбой народов булгар, что, не разобравшись в ней, трудно понять то, что случилось с ними. Тюрки-завоеватели, придя в широкие степи Хазарского (Черного) и Абескунского (Каспийского) морей столкнулись там с многочисленными народами. Это были народы алан, аваров, племена булгар: савиры, барситы, утигуры, кутригуры…

– Язык сломаешь! – пробормотал мальчик.

– Ш-ш-ш! – многозначительно прошипела Насима и укоризненно покачала головой. – Я все скажу твоему отцу…

Не лишенный наблюдательности, Хаджа Хасан заметил, как сильно вытянулось и моментально поскучнело мальчишеское лицо, и он быстро продолжил, стараясь словесной вязью тут же заполнить неловкую паузу:

– И еще многие-многие другие тюркоязычные племена, пришедшие в эти места вместе с хуннами за несколько веков до нашествия тюрков.

– Значит, народы хуннов, другие племена, не исчезли, не испарились, бесследно растворившись в воздухе, как нам говорят об этом легенды?

– Нет, ханум. То, что мне удалось узнать из скудных источников, все же может свидетельствовать нам о том, что народы булгар занимали в союзе хуннов особое положение…

После смерти предводителя хуннов многие булгары служили долгое время наемниками у Румского (Византийского) императора Зенона. По его приказу они разоряли земли Балканского полуострова. Часть из них после распада империи хуннов ушла, вернулась к верховьям Итиля, откуда в поход на страны заходящего солнца ушли их деды и отцы. Они где образовали новые поселения, где влились в свои роды и племена…

Низовья Днепра и Дона занимали булгарские племена кутригуров. Родственные им утигуры жили на Кубани.

Греческая Византия, страдая от набегов кутригуров на Фракию, дарами и посольствами побуждала утигуров к военным действиям против кутригуров. Ловкая политика императора Юстиниана довела оба эти родственных племени почти до взаимного истребления…

К востоку от утигуров, в районе реки Кумы и в Дагестане, обитало крайне воинственное племя савиров. Они принимали живое участие в византийско-персидской войне сначала на стороне Ирана, а вскорости и против него. В 552 году они завоевали Агванию, но уже в 554 году были разбиты персами…

На берегу Кубани жили аланы, верные союзники Византии. Это от них греки впервые получили известие о появлении нового варварского народа – аваров. Положение аваров, бежавших от тюркского нашествия, казалось бы, было безнадежным. За ними стоял намного их сильнейший враг. Перед ними стояли сильные, многочисленные и богатые народы, привыкшие к войнам и умевшие побеждать. А авары выступали нищими беглецами, лишенными и стад, и родной страны…

– О, Аллах, как же они, злосчастные, спаслись от этой смертельной напасти? – удивленно спросила Суюм. – Как-то слышала я, что многие наши предки имели от них много несчастья и горя…

Неторопливыми движениями рук Хаджа Хасан перебрал лежавшие перед ним пожелтевшие свитки, открыл один из них, бегло читая по-арабски, переводил содержимое своим слушателям:

– К счастью этих аваров, в Средней Азии активизировались эфталиты и отвлекли Истеми, вынужденного заявить: «Авары не птицы, чтоб, летая по воздуху, избегнуть мечей тюркских, они не рыбы, чтоб нырнуть в воду и исчезнуть в глубине морской пучины, они блуждают на поверхности земли. Когда покончу с эфталитами, нападу на аваров, и они не избегнут моих сил»…

Активные действия против эфталитов Истеми начал лишь в 561 году, когда иранский шах Хосрой Ануширван заключил мир с императором Юстинианом и смог обратить свое внимание на восток.

Окончательный мир в Средней Азии заключили в 571 году. И лишь тогда тюрки смогли снова обратиться на запад, но авары воспользовались передышкой столь успешно, что стали недостижимы для Истеми-кагана.

Оторвавшись от тюрков, авары искали союзников. Они попросили аланского вождя Саросия содействовать их сближению с Византией.

Саросий принял деятельное участие в бедственном положении авар и помог их послу тайно пробраться в Лазику, откуда его переправили в Константинополь, где его приняли недоверчиво и неблагосклонно.

Посол авар проявил изворотливость, и Юстиниан отправил ответное посольство с мечником Валентином во главе.

Аварам привезли подарки и предложение начать активные действия против врагов империи, главным из которых в то время считался Иран.

– Направьте отряды против персов… – убеждал мечник Валентин.

– Мы обрушимся на них всей своей мощью! – клятвенно заверяли авары. – Пощады от нас не дождутся…

Союз заключили в 558 году. Но вместо того, чтоб нападать на врагов империи, авары вероломно обрушились на их союзников…

Первой жертвой зловредных и лукавых аваров оказались савиры, которые, поначалу толком не разобравшись, приняли этот новый народ за истинных азиатских авар, нанесших им в середине пятого века сильное поражение. Это недоразумение вызвало среди савиров панику и решило победу аваров. Вслед за савирами пострадали верные союзники империи утигуры. Затем авары, переправившись через Дон, обрушились на антов и подвергли этот народ полному разграблению…

В просторной гостиной зависла гнетущая тишина. После недолгой паузы Суюм огорченно изрекла:

– Коварным и злосчастным оказался сей народ…

Почтенный рассказчик утвердительно кивнул головой:

– Они искусно использовали в своих корыстных целях разногласия и вражду между племенами. На Кавказе аваров одно время поддерживали аланы. В Причерноморье эта роль выпала на долю кутригуров…

С 551 по 558 годы кутригуры не решались подступать к границам Румской империи. Их восточная граница благодаря тонкой византийской дипломатии находилась под постоянной угрозой утигуров, а западной границе всегда угрожали многочисленные племена антов, обитавшие по всей лесостепи к полуночи от их Причерноморских степей…

– Ты один, – ловко льстил хитрый посол аваров Забергану, вождю кутригуров, – кто способен одолеть всех своих врагов…

И Заберган, злейший враг греков, должно быть, рад был заполучить в лице аваров новых союзников, необходимых ему для борьбы с Румом и его друзьями – утигурами и антами.

– Мы договоримся… – на лице Забергана появилась улыбка.

Как только авары, разгромив утигуров, обезопасили кутригуров с тыла, Заберган предпринял новый поход на Балканы.

В марте 559 года он перешел Дунай по льду и разделил свое войско на три отряда. Один двинулся через Македонию в Элладу и проник к Фермопилам. Второй же угрожал укреплениям, защищавшим Херсонес Фракийский. Третий, во главе которого стоял он сам, прорвался через пролом в Длинной стене, пострадавшей от случившегося землетрясения и по преступной небрежности не восстановленной…

В Руме началась паника. Из мрака забвения извлекли престарелого военачальника Велизария. Его долго уговаривали. Старик согласился, но выставил ряд условий.

– Подчините мне всех префектов, раздайте оружие ремесленникам… – потребовал он. – Обшейте мои носилки толстой кожей, в палатку мою поставьте походную ванну…

Прибыв в ставку, полководец долго отлеживался в горячей воде, грел замерзающие кости. Возле него крутились три невольницы в прозрачных туниках, подливали кипяток из высоких тонкостенных кувшинов. Терли ему спину и громко визжали, когда старческие ладони касались их тел.

– От вас не убудет! – сластолюбец звонко шлепал девиц по округлым выпуклостям, игриво хватал за остро торчавшие груди.

С утречка, плотно перекусив, старик неторопливо объезжал воинские отряды. Он дотошно проверял амуницию и снаряжение, интересовался количеством больных и раненых.

– Староват я стал для воинских потех, – ворчал Велизарий и охал при каждом толчке, судорожно хватался за поясницу.

Он давно не ездил верхом, передвигался на громоздких носилках, а потому не всегда поспевал за своим войском. Наблюдая за ходом битвы издалека, больше полагался на божий промысел и на свое везение. И ему необыкновенно везло. Он отогнал варваров от столицы.

– Поспешишь – людей насмешишь! – любил приговаривать он и не лез напролом, выжидал, заманивал отряды кутригуров в засады, разбивал их поодиночке, по частям. – А пока я посплю, не мешайте мне! – старик опускал полог, прятался от всех в тени.

С трудом, но и остальные отряды тоже отбили.

– Пора мне на покой! – Велизарий приказал рабам отнести его к себе во дворец. – Мир воцарился, нужда во мне пропала…

Заберган разбил лагерь во Фракии и продолжал грабежи до тех пор, пока ему не была выплачена солидная сумма и обещаны такие же «дары», как и утигурам. Только после этого кутригуры покинули Фракию…

Юстиниан немедленно снесся с вождем утигуров Сандилхом, после чего утигуры напали на один из отрядов Забергана, возвращающийся из Фракии, уничтожили его, а отбитую добычу Сандилх возвратил грекам.

Неизбежно последовавшая вслед за этим событием ожесточенная война между двумя булгарскими народами настолько же ослабила их, насколько она послужила на пользу аварам…

Осмысливая последствия вражды между родственными народами и причины ее возникновения, женщина тяжело вздохнула:

– Вот, Аллах, что же за вредное сие племя, авары…

Отставив в сторону чашку с чаем, дервиш продолжил:

– Силы аваров все росли. В 565 году они уже громили Тюрингию и удачно воевали с франкским королем Сигезбертом. Через два года авары в союзе с лангобардами легко уничтожили гепидов, которым оказывал деятельную помощь Рум, и овладели долиной реки Тиса…

Благодарные слушатели узнали, что всего год спустя, после ухода лангобардов в Италию, авары стали хозяевами всей Паннонии и грозой Центральной Европы. И их основную силу составляли вспомогательные войска из антов, западных славян и кутригуров, полностью к тому времени подчинившихся аварскому хану.

Аварский хан Баян, угрожая Руму, в 568 году цинично заявил: « Я таких людей пошлю на Румскую землю, потеря которых для меня не будет чувствительна, хотя они все погибли бы…»

– И кого же он послал? – Айша пытливо прищурилась.

– Он послал в набег десять тысяч кутригуров…

Взвесив силы и возможности противоборствующих сторон, хозяйка гостиной высказала свое предположение:

– Для аваров, как противников Рума, был необходим союз с Ираном, в то время как тюрки, враги аваров, могли находиться с империей в самых дружеских отношениях.

– И одновременно, – добавила Насима, – тюрки готовились к войне с государством эфталитов, одновременно враждебным и тюркам, и Ирану.

Продолжив ее мысль, Хаджи Хасан возобновил свой рассказ:

– Надо полагать, что Истеми-кагану союз с Хосроем Ануширваном был более привлекателен, нежели переговоры с Румом. И к 560 году персы и тюрки заключили союз. Одни, чтобы отомстить за смерть шаха Пероза, вторые – чтобы овладеть цветущими городами Согдианы…

По губам Суюм пробежалась ироничная усмешка:

– Восточная политика Ирана была гибка и прозорлива…

– Усиление Северо-Западного Китая немедленно отметили в Персии, и в 555 году в Чаньань прибыло иранское посольство. Одновременно посольство отправили и к тюркам, сделали первые шаги к сближению, скрепленные браком шаха и дочери Истеми-кагана…

– О, Аллах! – прошептала Суюм, – везде бедные женщины являются самым ходовым товаром, всюду их используют, как разменную монету…

– Такова жизнь, – дервиш развел ладони в сторону. – Ничто мужчины не ценят так, как прекрасных женщин. Аллаху так было угодно, чтобы мужчины превратили их в самый дорогой товар, с их помощью скрепляли союзы на протяжении многих веков. Но вернемся, ханум, к эфталитам. Им пришлось воевать даже на три фронта, так как царь эфталитов, владея провинциями Кашмир и Пенджаб, упорно сражался с индийцами…

Хаджи Хасан поведал, что в 553 году, потеряв союзников – жужаней, эфталиты забеспокоились и попытались завязать отношения с Китаем. Правитель империи Западная Вэй пребывал в союзе с тюрками, и эти намерения там не встретили должного понимания и сочувствия.

Активные военные действия начались в 560 году, и спровоцировал их сам царь эфталитов Гатфар.

Будучи сильно обеспокоенным сношениями кагана с шахиншахом, он решил сделать все, чтобы всячески воспрепятствовать их сближению. Тюркское посольство, двигавшееся через Согд, вырезали.

Спастись удалось одному всаднику, который и принес печальное известие Истеми-кагану. После этого война стала неизбежной.

– Они ответят! – каган мобилизовал все наличные войска.

Хосрой Ануширван опередил своего союзника и нанес первое поражение эфталитам в 562 году, но война на этом не закончилась…

Первой жертвой передовой лавины тюркских войск оказался город Чач (Ташкент), где тюрки, по обыкновению, устроили резню.

Затем главные силы тюрков, перейдя реку Чирчик, соединились со своим успевшим отличиться авангардом.