Капитан Ульдемир: Наследники Ассарта. Может быть, найдется там десять?

Переговоры, однако, не состоялись. Вызванный охраной дежурный офицер сообщил: Бриллиант Власти отсутствует, нет его и в городе и связь с ним в настоящее время невозможна. Послания в письменном виде может принять он, дежурный. Вообще же аудиенции Властелин дает по третьим дням недели, преклоненные просьбы по этому поводу принимаются за две недели.

– Вы что, меня не узнали? Я – Главный Композитор Истории…

– Не получал никаких распоряжений относительно вас. Действуйте на общих основаниях.

– Скажите хотя бы: когда вернется Бриллиант Власти?

– Об этом известно лишь ему самому. Теперь слушайте: если вы не уберетесь немедленно, я отдам приказ снайперам на крышах стрелять на поражение. Мне даны такие указания. Вам ясно?

Хену Готу все было ясно. Он повернулся и пошел, стараясь ступать как можно более независимо. Хотя получалось это не очень достоверно.

Вернувшись, он был выслушан Охранителем тут же, перед входом в подвал. Дослушав до конца, тот кивнул:

– Да, мне уже доложили – была замечена группа машин… Жаль, что донесли с запозданием: я мог бы перехватить его на дороге. Ну хорошо. Теперь ты сделаешь вот что…

– Не могу ли я повидаться с дамой, Верховный Командующий?

– Меня называют – Предводитель Армад. Запомни. А что касается дамы – я уже поговорил с нею. Она находилась в одном доме с Магистром. Там ее и нашли мои солдаты. Сейчас ты отправишься вместе с ними туда, дождешься Магистра, если там его не окажется, и передашь ему, что я приглашаю его немедленно явиться ко мне. Не скрывай, что женщина находится здесь. Это поможет ему поторопиться. Ты понял?

Историк понял, что становится кем-то вроде посла по особым поручениям.

– Мне передать, что его приглашает Предводитель Армад…

– Скажи просто: его вызывает Охранитель.

– Охранитель?

– Он поймет.

– Но все же я хотел бы еще раз увидеть…

– Ты еще здесь?!

После такой отповеди историку осталось лишь присоединиться к ожидавшим его солдатам и отправиться в путь.

Одного из своих защитников Хен Гот узнал сразу. То был солдат – а может быть, не буквально солдат, но какой-то малый чин, – на которого там, в подвале, смотрела Леза так, как на него, историка, – никогда. Вторым был здоровый, мрачный, быкообразный тип. При одном взгляде на него по спине начинали бегать мурашки.

Однако же конвой себе не выбирают. Эти хоть выглядели надежно. Но Хен Гот никак не мог понять, хотя и не раз поглядывал на первого солдата: что Леза нашла в нем такого, чтобы так глядеть?

Такие вот мысли его занимали. Настолько, что он даже запнулся о какую-то, словно специально брошенную под ноги бетонную булыгу и чуть не упал. Шедший сзади бугай удержал его за плечо и – в наказание, что ли? – хлопнул пятерней по заду. Как маленького.

– Да ты что! – возмутился Хен Гот.

– Хорошая задница, – одобрительно сказал солдат. – Шагай, не спи.

Историку и не до сна было.

8

Получив неожиданный пинок, Миграт стремительно откатился в сторону и вскочил.

Перед ним стоял вигульский солдат с автоматом на изготовку. Его лицо не выражало угрозы; видимо, он не впервые общался с местным жителем и не ожидал от встречи никаких неприятностей. На ломаном ассартском солдат пригласил:

– Идти давай.

И слегка повел «циклоном», как бы указывая дорогу.

Миграт колебался долю секунды. Встреча с Охранителем была, безусловно, желательной, а может быть, и необходимой. Но для того чтобы разговаривать на равных, никак не следовало представать перед бывшим начальником под конвоем одного из его солдат. Вряд ли их планы будут совпадать не только в подробностях, но и в главных чертах: для Охранителя Ассарт, да и все скопление, всегда будет оставаться лишь фигурой в игре, для Миграта же он был главным и, пожалуй, единственным, ради чего стоило бороться. Нет, к Охранителю он придет, только имея за спиной реальную силу. Большую силу…

– Ты пойти хорошо?

На этот раз в голосе уже прозвучала угроза.

– Пойти хорошо, – согласился Магистр.

Он и в самом деле сделал шаг в указанном направлении, таким образом приблизившись к солдату на нужную дистанцию. Тот хотел отступить на всякий случай и уже оторвал ногу от земли, чтобы шагнуть назад. Но не успел. Миграт взвился в воздух, ударил ногой в лицо. Солдат, падая, лишь приглушенно ахнул, давясь болью. Миграт успел подхватить оружие, чтобы металл не лязгнул о камни. Нанес еще один удар, выключая солдата надолго. Опустился на четвереньки, снял у лежавшего с ремня сумку с магазинами, рассовал их по карманам. Сейчас в городе вооружиться не составляло проблемы, среди развалин можно было, поискав, найти множество всякого оружия, а коли лень искать – легко было купить, оружие продавал каждый третий бездомный, и недорого. Но все же совсем иное было взять оружие у поверженного противника, ухоженное, готовое к бою. Никак нельзя было упустить такой случай.

Еще раз покосившись на солдата – тот разве что дышал, других признаков жизни не замечалось, – Миграт снова улегся на своем наблюдательном пункте. Немногим более минуты заняла вся операция, теперь можно было наблюдать дальше, следя еще и за тем, не двинется ли кто-нибудь в сторону того бывшего дома, на развалинах которого Миграт устроился. Впрочем, вряд ли солдата так скоро спохватятся: по всей вероятности, он шел не по какому-то приказанию, а просто – на добычу, может быть. Ну а что там Охранитель?

Он стоял уже около самого входа – задержался, разговаривая с кем-то, кто стоял к Миграту спиной, – с человеком в штатской одежде, вернее – в том, что от нее осталось: какой-то грязный и местами продранный кафтан свободно болтался на плечах человечка. Охранитель что-то внушал собеседнику, наставительно помахивая указательным пальцем, тот часто-часто кивал, словно канарейка клевала зернышки. Наконец Охранитель закончил свои наставления и скрылся – как удалось разглядеть Миграту, там сразу же начиналась лестница, уводившая вниз – в подвал, вернее всего. Второй же человек, со всем соглашающийся собеседник, подошел к одному из солдат, потянул его за рукав – тот нехотя повернулся и кивнул: видимо, ему было приказано сопровождать местного жителя. К ним тут же присоединился другой, и все они двинулись – человечка не то конвоировали, не то охраняли – в сторону, в которой укрывался Миграт. И тут наконец он узнал человека, в чьей фигуре ему уже ранее почудилось нечто знакомое: то был Хен Гот.

«Да, извилисто течет время», – подумал Миграт, сбегая со своей каменной кучи в противоположном направлении и заранее прикидывая, в каком же месте ему удобнее всего будет встретиться с этими тремя – но вовсе не для того, чтобы стать четвертым: четвертый, как Магистр всегда был уверен, – обязательно лишний…

Хен Готу не пришлось идти до самого дома, чтобы встретить Миграта. Он и сопровождавшие его солдаты не прошли и одного полета стрелы, как с очередной кучи битого кирпича на них обрушилось что-то, а вернее – кто-то. Через мгновение солдаты валялись на земле, а перед Хен Готом стоял разгневанный, все еще сжимающий кулаки Миграт.

– Пошли! – сказал он кратко.

И привыкший подчиняться силе историк послушно повернулся и зашагал туда, куда было указано.

Глава восьмая

1

– Хвала Рыбе! – пробормотал Изар, когда его караван вкатился на обширную лужайку перед домом старого Советника и приехавших с почтением встретили немногочисленные слуги патриарха ассартской политики. – Кажется, здесь не произошло ничего непоправимого…

Властелин боялся прежде всего не засад. Опасения его были иного свойства: по представлениям Изара, вполне совпадавшим с жалобой старого донка на плохое самочувствие, Советник был существом настолько древним, что каждую секунду мог испустить дух. Было бы крайне досадным, направляясь на важную встречу, прибыть лишь к последнему прощанию. В первое мгновение он так и подумал, не увидев на широком крыльце хозяина: по любому протоколу Властелина полагалось встречать самому главе дома, а вовсе не его челядинцам. Однако улыбчивое спокойствие персонала позволило приехавшему понять, что дела тут обстоят вполне благополучно.

И не только это. Со времени последнего, еще довоенного приезда Изара тут изменилось многое, и к лучшему. Даже в неверном ночном свете дом блистал свежей краской, похоже, кое-где претерпел перестройку: двух башенок, возвышавшихся сейчас над крышей, раньше вроде бы не было, да и целый флигель, кажется, пристроили. Старый Советник, видимо, не испытывал недостатка в средствах. Ведущая к дому подъездная дорога стала шире, вдоль нее, вместо нескольких торчавших пеньков в прежнем, возникли густые полосы аккуратно подстриженного кустарника. На высокой мачте технологическим цветком распустилась антенна универсального приема, теперь, впрочем, совершенно бесполезная; возможно, хозяин рассчитывал на скорое и благополучное будущее? Казалось, старый вельможа отнюдь не доживал, но стремился жить полной жизнью.

Сделав такое заключение, Изар вышел наконец из Кареты Власти; состоялось малое преклонение, после чего мажордом, возрастом превосходивший, казалось, и самого хозяина, почтительно проговорил:

– Бриллиант Власти, Советник приносит почтительнейшие извинения по поводу того, что лишен возможности встретить вас лично…

– Давно ли он слег? – отрывисто спросил Изар. – В каком он сейчас состоянии?

– Смею надеяться, что в превосходном, Бриллиант Власти. Советник сообщил буквально только что: будет дома с минуты на минуту. Вы прибыли несколько раньше, чем предполагалось.

– Вы хотите сказать, что его нет дома?

– Он в гостях у нашей, с недавних времен, соседки – ее поместье в семидесяти стрелах отсюда, и он обещал выехать сразу же после того, как отправил курьера.

– У соседки? Вижу, у вас тут и в самом деле масса перемен. Он что…

Изар не закончил, но и так нетрудно было понять, что он хотел сказать. Мажордом ответил совершенно серьезно, только в выцветших глазах его затеплилась улыбка:

– Мой хозяин принимает живейшее участие в этой молодой даме с той самой поры, как она появилась здесь и пригласила его нанести ей добрососедский визит; с того времени она, смею сказать, весьма привязалась к нему. Так что все свое свободное время он проводит у нее – особенно в последние недели, когда выяснилось, что она…

Не закончив, старец скромно опустил глаза. Через мгновение добавил лишь:

– Полагаю, что Советник сам поведает Бриллианту Власти все, что Властелину будет интересно услышать. Почтительно прошу не гневаться на ничтожного и преданного вам слугу.

На роман с девчонкой время у него находится, а прибыть к своему Властелину он, видите ли, не может, – такая мысль заворочалась в мозгу Властелина, пока мажордом приносил свои извинения. Но рассердиться по-настоящему Изар не смог: может быть, утомила дорога, а скорее всего – государственные заботы и надежда получить разумные советы не оставляли места другим чувствам и мыслям. Поэтому он проговорил как можно спокойнее:

– Ведите в дом.

И кивнул своим, чтобы следовали за ним.

Уже переступив порог, он оглянулся, привлеченный звуком. Приземистая спортивная машина на большой скорости пересекла лужайку, с визгом затормозила рядом с крайним боемобилем.

– У Советника лихой водитель, вам не кажется? – не удержался Изар, не обращаясь ни к кому в частности.

Дверца водителя распахнулась, из-за руля вылез Советник. Быстрыми шагами направился к Властелину.

Тому оставалось только покачать головой. Сказать тут и на самом деле было нечего. Так что Изар ограничился улыбкой – которая, впрочем, ничего особенного не выражала.

2

Оставшись вдвоем в просторной гостиной, хозяин и гость несколько мгновений молча смотрели друг на друга, как бы заново знакомясь. Не так уж долго они не виделись, но событий за это время произошло столько, что хватило бы на целую заурядную жизнь; однако и тому и другому такой не было суждено. Оба изменились; но, похоже, превращения их шли в противоположных направлениях.

Пережитые волнения и усилия не прошли даром для Властелина: он заметно похудел, во взгляде появилось выражение угрюмости, какого прежде не было, временами легкий тик заставлял дергаться левый уголок губ – словно государь все порывался улыбнуться, но никак не удавалось. И блестевшие раньше волосы как-то потускнели, хотя в них еще не было заметно седины. Одним словом, перемены не пошли ему ко благу.

Советник же – бывший Советник, если быть точным, – казалось, решил не только остановиться на своем возрастном рубеже, но и сделать шаг-другой назад, к молодости. Кожа его лица, давно уже поблекшая, словно переродилась, стала гладкой и матовой, морщины на лбу и по бокам рта если и не исчезли совершенно, то во всяком случае заметно разгладились, а мелкие и вовсе пропали. Но главным был его взгляд: из равнодушно-спокойного, каким он был, когда Изар разговаривал с Советником в последний раз, стал заинтересованным, где-то в глубине – слегка насмешливым, глаза как бы ожили, вернувшись из летаргии к деятельной жизни. И движения его, как Властелин заметил сразу, стали более быстрыми, точными, уверенными.

«Женщина, – подумал Изар. – Конечно, женщина…»

– Еще раз выражаю глубокую и почтительную радость видеть вас в моем скромном жилище… – наконец заговорил Советник.

Изар повел рукой, как бы отстраняя что-то.

– Отложим церемониал до лучших времен, Советник. Я рад, найдя вас в добром здравии… и, возможно, даже в преддверии неких перемен? Кажется, грядут изменения в вашей семейной жизни?

Старик удивился – или очень искусно сыграл удивление:

– Не представляю, что Бриллиант имеет в виду…

– От меня у вас не должно быть секретов, Советник. Эта дама, что поселилась неподалеку от вас, – кто она? Вы часто видитесь с нею? Она в положении? Это будет ваш ребенок? Да отвечайте же!

Советник усмехнулся – ровно настолько, насколько допускал протокол:

– Я полагал, Бриллиант Власти, что вы лучше знаете меня. Всю свою жизнь я был убежденным одиночкой, таким и останусь. Что касается молодой дамы, то мы действительно обмениваемся визитами; вы не представляете, как уныло и скучно бывает здесь, в провинции, несмотря на все богатство природы… от которой, правда, мало что сохранилось. Никакой связи, случайные, всегда запаздывающие новости, изредка видишь, как снижается корабль – неизвестно чей, неведомо куда летящий… А что касается этой дамы, то она тоже осталась в одиночестве, причинами я не позволил себе интересоваться, но могу заверить вас, что она – весьма порядочная женщина хорошего происхождения, хотя и не древнего рода, надежно обеспеченная материально, на удивление умна и еще более – скромна. Что же касается ее беременности – я не думаю, чтобы дело обстояло так. Во всяком случае, ее навещает тот же врач, что и меня, и у него не бывает от меня секретов, поскольку он мне кое-чем обязан.

– Ну ладно, ладно, – буркнул Изар. Ему стало даже стыдно за свое неуместное любопытство, но ведь не от нечего делать приехал он сюда; старик понадобился ему, и во всем, что его касалось, нужна была полнейшая ясность.

Советник между тем продолжал:

– Возьму на себя смелость заметить: вы все еще называете меня Советником, Бриллиант, хотя я достаточно давно в отставке. Как мне понять это?

Изар усмехнулся. Поднял глаза к потолку. Там была новая роспись, выдержанная в стиле эпохи Амоз. Снова взглянул в упор и проговорил резко, на грани грубости:

– Называю потому, что приехал за советом. Даже больше: за помощью. Сейчас нет времени наносить визиты вежливости, как бы часто мне ни хотелось навестить вас. Я – да и весь Ассарт – в трудном положении. И я не вижу однозначного выхода из него. Возможно, вы не имеете полного представления…

Советник прервал Властелина единственным допустимым способом: едва заметной улыбкой.

– Полагаю, что, невзирая на скудость информации, знаю о положении вещей все, что следует о нем знать.

– В таком случае вам известно больше, чем мне.

Советник кивнул:

– Так оно и есть.

– В самом деле? – нахмурился Властелин. – Что же такое вам ведомо, чего не знал бы я?

– Мне, как и вам, известно, что все – или почти все – донки Ассарта собираются в Сомонте, чтобы, возможно, объявить Единое государство Ассарт несуществующим, низложить вас, Властелин, вашу династию…

– Все это мне известно, Советник. Но…

Снова та же улыбка проскользнула по губам старика.

– Минуту терпения, государь. Далее: мне не хуже, чем вам, известно о сложных отношениях между вами и Жемчужиной Ассарта и о возможных неурядицах в наследовании власти после вас – поскольку уже существуют два Наследника и за каждым из них серьезные силы.

На лице Властелина возникла неприязненная гримаса: Советник, похоже, начал позволять себе слишком много.

– А вы еще сетуете на скудость информации! Но допускаете ошибку: на самом деле двух претендентов не будет!

Советник, казалось, не удивился.

– Вы, разумеется, не могли не прийти к такому замыслу. Но, поверьте мне, сейчас не время для дробления сил. Если же вы ощутимо затронете Ястру или ее интересы, раскол неизбежен.

Властелин пренебрежительно поднял брови:

– Вы хотите сказать, Советник, что найдутся слабоумные, кто решится поддержать эту женщину в ее претензиях на Власть?

– Они уже существуют, Бриллиант.

– Кто же это такие? Донки? Сомневаюсь…

– Донки, как обычно, пойдут за сильнейшим. Но я имею в виду не их. За нею встанет сейчас та сила, которая позволила нам хотя бы не проиграть вчистую последней войны. Сила, что, кстати, спасла и вашу жизнь…

Изар нахмурился:

– Почему же они, если верить вам, отвернулись от меня, если прежде держали мою сторону?

– Не потому, что имели что-то против вас лично. Однако вы ведь не признаете иного развития событий, чем вооруженная борьба?

– Иного и не существует.

– Это вы так полагаете. А названные силы пытаются найти другой выход.

– Что же, если вы имеете какую-то возможность общаться с ними – передайте: когда они найдут такой способ, я, пожалуй, выслушаю их. Но до тех пор буду действовать так, как мне подсказывает обстановка.

– Так или иначе – я предупредил вас о возможном расколе, Властелин. Он пройдет по Ассарту сверху донизу. А этого сейчас допускать невозможно. Лучшим выходом, конечно, было бы примирение…

Изар невольно скривился. Советник лишь пожал плечами:

– Я понимаю вас, Властелин, такой маневр вам не по вкусу. Тем не менее… Кстати, государь: кто из принцев родился раньше?

Снова Изару захотелось поморщиться, когда Советник титулом «принц» обозначил и Ястрина ублюдка. Но пришлось сдержаться – потому что на заданный вопрос у него не было ответа.

– Я не поинтересовался…

– А между тем это важно.

– Для того чтобы знать это, – сказал Изар, – нужно, самое малое, найти моего сына.

– Да, – согласился старик. – Это и в самом деле одна из насущных задач, если вы хотите сохранить династию. Но не единственная…

– Для меня сейчас – первая и главная. Но я исчерпал свои возможности. И понял, что меня могут выручить только Незримые. Я приехал, чтобы вы помогли мне: ведь нити управления Орденом – в ваших руках!

– Вы так полагаете? – спросил Советник, сохраняя на лице выражение полного спокойствия.

3

Рыцари Ордена Незримых, сохраняющие в своей бестелесности тот облик, каким обладали при жизни, медленно плыли по извилистому подземному ходу – одному из уцелевших под Жилищем Власти. Достигнув нужного места, возглавлявший немногочисленный отряд рыцарь остановился.

– Вы чувствуете? – передал он тем, кто следовал за ним, на привычном для них языке частот, не улавливаемых никакими приборами, имевшимися в распоряжении обычных людей. – Вот здесь они выходят. И я ощущаю их приближение.

– Да, они совсем рядом, – ответил один из спутников рыцаря, тот, что принял облик купца – каким и был когда-то.

– Приготовьтесь, – скомандовал тем же способом рыцарь. – Надо отбить у них охоту пользоваться этими ходами. Чем меньше сообщений будет поступать от них в Глубину – тем лучше для существующей на Ассарте жизни.

– Мы готовы, – ответили ему. Хотя никто не обнажал оружия. Всем было известно, что схватка будет вестись иными средствами.

– На этот раз, по моим ощущениям, они несут немногим больше энергии, чем та, какой обладаем мы, – сообщил рыцарь. – Так что у нас есть надежда выиграть бой. И кто-то из нас, возможно, уцелеет.

– Мы знаем свой долг и выполним его. Этот мир всегда был миром людей, и таким он должен остаться.

– Вот они! – сообщил один из замыкавших колонну.

И в самом деле: в глубине хода чуть посветлело, и один за другим выплыли, примерно на уровне человеческой груди, шесть голубоватых шаров. Знающий назвал бы их информационными энобами.

– Вперед! – скомандовал рыцарь.

И Орден Незримых – то немногое, что от него оставалось, – бросился в атаку.

Засверкали разряды. Будь вблизи нормальный человек, он наверняка пришел бы в ужас от странного буйства природных сил – какими, скорее всего, и назвал бы увиденные сгустки энергии.

Но, словно летняя гроза, схватка продолжалась недолго. Рыцари и энобы, обмениваясь разрядами, уничтожали друг друга, и все это сопровождалось лишь негромким треском, не слышным даже у выхода из подземного хода.

Когда сражавшиеся стороны разошлись, оказалось, что уцелел один шар и трое Незримых. Шар поспешил ускользнуть – может быть, в поисках других таких же, как он. Незримые еще несколько секунд оставались на месте боя.

– Нас всего трое, – подвел итог единственный оставшийся из рыцарей.

– Но мы – все еще Орден. И нас хватит на новую схватку, – ответил ему купец.

– Сообщим Командору о результате, – сказал третий, носивший длинную хламиду ученого. – И будем искать дальше.

И они заскользили к выходу.

– Да, – сказал Властелин Советнику. – Я надеюсь, что Орден мне поможет.

– К сожалению, я не уверен в этом, – сказал в ответ Советник.

Властелин словно не услышал его. Он продолжал:

– Но поиски Наследника – не главная проблема: прежде всего мне нужно, чтобы вы успокоили донков, чтобы доказали им, что сейчас распад государства приведет лишь к повторному нападению на Ассарт всех, кто только захочет урвать свой кусок умирающей державы. Убедить их не сможет никто, кроме вас. Кстати – и в том, что единственная законная власть – моя. Если Ястре удастся провозгласить своего щенка…

– Сын Соправительницы не может не быть принцем, Бриллиант… Но вы недостаточно углубились в суть дела.

Сказанное можно было воспринять как прямое обвинение. Изар хотел было прервать говорившего, но старик предупредил его:

– Но все это, Властелин, хотя и сложности, но из малых. Со всем этим можно справиться, не прибегая к каким-то необычайным мерам.

– Вы хотите сказать, что…

– Хочу сказать и говорю, что есть иная опасность, куда более страшная. И вот о ней вы, государь, пока не знаете еще совершенно ничего…

4

Привычный страх, вызванный неожиданной встречей с Мигратом в нескольких шагах от места, которое можно было смело назвать резиденцией и главным штабом Охранителя, постепенно проходил: все более ясным становилось, что Магистр не намерен убить Хен Гота – во всяком случае, не сию минуту. И когда историк переступил порог дома, куда привел его Миграт, он был уже готов в очередной раз подчиниться и делать то, что ему прикажут.

Миграт усадил его в кухне на трехногий табурет и сказал:

– Рассказывай. Всю правду. Только правду. Начиная с Инары.

Это было трудно: давно уже в привычку историка вошло, не зная подробностей, самому их додумывать: таково было требование его науки. Так что начал он медленно, нередко запинаясь, ловя в памяти какие-то ускользавшие частицы происшедшего; их оказалось больше, чем можно было предполагать. Миграт не перебивал его, слушал внимательно. Лицо его почти все время оставалось неподвижным. Лишь когда историк рассказывал, как удалось ему покинуть Инару на одном корабле с Магистром и Лезой, он едва уловимо усмехнулся. Второй раз губы его на миг растянулись в гримасе, когда он услышал о неудавшейся миссии Композитора Истории в Жилище Власти. Магистр даже пробормотал под нос:

– Жаль, не узнал тебя тогда…

А услыхав, что Леза находится у Охранителя и ему известно, кто она такая, нахмурился и окинул историка взглядом, который никто не рискнул бы назвать добрым.

Когда – примерно через полчаса после прихода в этот дом – Хен Гот закончил изложение последних событий своей жизни, Магистр проговорил – голос его при этом не выражал ни гнева, ни сочувствия:

– Теперь вопросы. Значит, архив у тебя? В том числе и все, что касается меня?

Историк покачал головой:

– Все осталось у Охранителя. Я ведь не думал…

– Понятно. Лезу захватили специально? Как к ней относятся?

– Захватили ее случайно. Приказ Охранителя – тащить всех, чтобы никто не смог сообщить властям о его делах и о нем самом. Да многие и сами к нему присоединяются, городских властей не видно, не слышно…