Полная версия
Алые небеса. Книга 1
Увидев, что Рам кивнул, Мансу вернулся к тому, чем был занят. Если он продолжит медлить, придет жуткий-жуткий стражник и заберет их к себе.
Рука чиновника Ха, прикрывавшая лицо, опустилась. Закрыв глаза, он медленно поднял голову. Белый пар, до сих пор исходивший изо рта, теперь будто втянулся обратно, мгновенно исчез и больше не появлялся. Юноша поднялся на ноги, оставив посох лежать на земле. Его веки приподнялись, показав обычные карие глаза, а с губ вдруг сорвался чей-то чужой голос:
– Покинуть дворец в ночь зимнего солнцестояния… Ты совершил ошибку, Ха Рам.
– Что? Что вы сказали? Я не расслышал. Господин, прошу, ну подождите немного! Мешок развязался…
Мансу тяжело дышал, сосредоточенно собирая вещи. Он чувствовал, что Рам уже встает на ноги, и торопился еще сильнее.
– Все, готово!..
Когда парень поднялся, чтобы крепко затянуть мешок, он увидел лишь удаляющийся затылок, и – бац! – вся старательно собранная одежда вновь оказалась на земле. Чиновник со всех ног бежал в ту же сторону, где ранее исчезла бродяга.
Мансу еще долго стоял, словно завороженный. Он стал помощником при дворце в восемь и вот уже почти пять лет служил Раму глазами. За все это время Мансу почти не отходил от юноши ни на шаг, но никогда прежде не видел, чтобы тот так проворно за кем-то мчался – Ха Рам совершенно слеп, разве он может бегать? Но сейчас он не просто бежал, как обычные зрячие мужчины, – он бежал еще быстрее.
– Нет, нет… Мне все померещилось. Этого ведь не может быть, правда?
Дрожащими руками Мансу подхватил мешок и трость. Сейчас он пройдет немного дальше, и где-то в темноте будет стоять растерянный господин Ха. Он ведь не мог уйти далеко, да? Скоро они пересекутся…
С надеждой в сердце парень рванул вслед за беглецом, но его нигде не было видно. Увидев шляпу хозяина, лежавшую на земле, Мансу остановился. Из его глаз хлынули горькие слезы – от страха. Не найдя в себе больше сил держаться на дрожащих ногах, он обмяк перед этой шляпой, неспособный сдвинуться с места. Мансу отчаянно молился: пусть кто-нибудь пройдет мимо и случайно наткнется на него, или пусть скорее наступит комендантский час и его найдет стражник, или…
Нельзя упустить эту ночь! Все в этом мире работает по одному принципу: когда ты смотришь, все вокруг затихает, но стоит лишь отвести взгляд – и цветы расцветают, луна пробивается сквозь облака, а воробей залетает в гнездо. Этот же принцип, вероятно, действует и с тигром. Когда Хон следила за ним целый месяц, его не было, но теперь она ненадолго покинула гору Инвансан – зверь точно должен выйти. Разве ночь зимнего солнцестояния не называют «тигриной свадьбой»? Именно на эту ночь у таких сильных животных, как тигры, приходится брачный период. Этот факт указывал скорее на то, что все остальные ночи для такого слишком коротки – но не для девицы Хон. Для нее это значило только одно: настало время снова подняться на гору. Тем более в этот день в деревне проходят празднования; хотя бы ради них Хон придется добраться до подножья горы Инвансан до того, как прозвенит колокол. Возможно, в конечном счете она окажется на столе для тигриного пиршества, но об этом было решено подумать чуть позднее.
– Эй! Пачкунья!
Девица Хон рефлекторно остановилась и повернулась туда, откуда раздался голос: услышав слово «пачкунья», она не могла поступить иначе. На обочине безлюдной дороги у небольшого костра сидела старушка – та, что совсем недавно забрала у ее отца рисунок Чхоёна.
– Вы меня звали?
Пожилая женщина кивнула и помахала рукой, подзывая ближе.
– Извините, бабушка, но я сейчас очень спешу!..
– Погрейся и пойдешь.
– Спасибо, мне не холодно!
– Холодно. Ты наверняка сильно замерзла…
Старушка едва успела сказать это, как по всему телу Хон пробежала дрожь. Неужели она так забегалась, что не заметила, как похолодало? Казалось, что вся кровь в ее теле вдруг взяла и застыла. Даже в глухом лесу, где Хон когда-то поджидала тигра, было не так холодно. Она никогда не ощущала ничего подобного. Секунда – и она уже сидела у костра.
– Ч-что ж, тогда я все-таки посижу немного.
Девушка протянула руки к костру. Будто она только этого и дожидалась, старушка крепко сжала ее ладонь. Взгляд пожилой женщины скользнул ей за плечо, а потом вернулся к огню. Там, где еще совсем недавно стояла Хон, теперь находился Ха Рам. Он сделал несколько шагов назад, темно-карие глаза метались по сторонам, но, казалось, совершенно не видели ни костра, ни двоих, гревшихся у его огня. Юноша еще недолго озирался по сторонам, а затем двинулся дальше.
Отпустив руку, старушка произнесла:
– Вот я и заплатила за картину.
– Что?..
– Я сохранила тебе жизнь. Это хорошая плата за рисунок!
Она имеет в виду, что не дала Хон замерзнуть до смерти? Решив, что старушка пытается блефовать, девушка засмеялась:
– Зачем вы платите мне? Вы ведь должны тому, у кого купили картину!
– Чего? Так ты ж мне ее и нарисовала!
– Чхоёна вам нарисовала не я, а мой отец, – немного поколебавшись, призналась девица Хон. Может, старуха умом тронулась?..
Глаза пожилой дамы осмотрели ее с ног до головы, затем остановились на лице и внимательно посмотрели на нее.
– Хм… Перепутала. Трудно отличить людей одной крови. Никак не могу к этому привыкнуть.
Она не выглядела так, будто ее настиг маразм. Возможно, ближе к старости ее стало подводить зрение? Девица Хон покачала головой. Как можно было спутать ее даже не с матерью, а с отцом? У них ведь и голоса совсем разные.
– Я так похожа на мужчину?
– Мужчины, женщины… какая разница? Вы все выглядите как люди.
– Но вы, например, вполне похожи на женщину…
– Тут уж ничего не поделаешь. Если б я так не выглядела, все было бы гораздо сложнее.
Боже мой. Это не маразм и даже не старческая слепота – она просто сумасшедшая старуха… как и отец Хон.
– Я, пожалуй, пойду! Уже поздновато…
– Ступай, ступай. Что бы там с тобой ни произошло, это уже не мое дело. Я и так сполна отдала тебе за картину.
– За нее вы должны заплатить моему отцу. Не мне.
– Я уже рассчиталась с тобой, а дальше сами разбирайтесь. Гляди, согрелась ведь?
Холод действительно ушел. В знак прощания девица Хон склонила голову, а затем развернулась, чтобы удалиться. Сколько стоит разожженный костер? А сколько стоит готовая картина отца? Она не знала, как ей все это сосчитать. Может, просто купить отцу выпивку?.. Вот же проклятье! Она терпеть не могла видеть его пьяным.
– Стой, пачкунья!
Девушка вновь остановилась и посмотрела на старушку.
– Еще кое-что. Иди-ка ты лучше в другую сторону.
– Но мне надо туда…
– Делай что хочешь. Но я тебя предупредила. Сегодня ночь зимнего солнцестояния.
– Я знаю.
– В этот день энергия Инь сильнее всего. А это значит, что нечисть сегодня наиболее могущественна.
– Все в порядке, я уже ела сегодня кашу из красной фасоли.
– Ха-ха! Каша из красной фасоли… какой наивный человечек! Ну, будь осторожна.
– Да-да, вы тоже.
Старушка, проводив ее глазами, посмотрела на ночное небо, а затем быстро перевела взгляд на костер.
– Созвездие Демона показало свою ужасную морду… Все-таки люди неплохо научились считать время.
Шаги Рама сначала замедлились, а затем и вовсе стихли. По-прежнему темно-карие глаза метались из стороны в сторону.
– Видимо, кто-то перехватил ее по дороге. Иначе я бы уже давно догнал…
Он посмотрел вверх. До полной луны оставались всего сутки, так что темноту нельзя было назвать кромешной: что-то в свете луны все-таки можно было увидеть. Недалеко Рам заметил гигантское дерево. Выдохнув без всякого пара, он в одно мгновение вскарабкался туда движением, совсем не похожим на человеческое. Затем уселся на крепкую ветку и посмотрел вниз. Там пробегала девица Хон.
– Это она? Она ведь меня и пробудила. Да, это точно тот человечишка…
На короткий миг его глаза покраснели, но тут же вернулись в прежнее состояние.
– Он уже возвращается? Проклятье! Мне нужно еще немного времени, я должен убить ее…
Его глаза снова сменили цвет, но это мгновение длилось чуть дольше предыдущего. Юноша схватился за голову:
– Черт тебя дери, Ха Рам! Ты… ублюдок!..
Тут глаза чиновника окончательно вернули красный цвет. Все дыхание, что он поглотил, вырвалось из его рта белым паром. Ноги Рама свисали с веток. Его пошатывало.
– Ч-что происходит? Где я?..
Рукой он нащупал ствол дерева и успел ухватиться за него, но тело все-таки соскользнуло вниз. Юноша закричал.
В этот момент Хон остановилась, чтобы перевести дух, и услышала чей-то крик. Она подняла голову и посмотрела туда, откуда раздавался голос: нечто большое летело прямо на нее. Не успев сообразить, что происходит, она рухнула; точнее, упавшее нечто прижало ее к земле. Можно сказать, она поймала его всем телом.
Девушка была так потрясена произошедшим, что просто лежала и хлопала глазами, смотря на ночное небо. Она ведь даже не успела закричать. Придя в себя, Хон оттолкнула чужое туловище и приподнялась. Тело, бухнувшееся на нее, оказалось юношей.
Не поверив своим глазам, она хорошенько потерла их, но мужчина все еще был перед ней.
– О… ого! И вправду с небес послали, мужчину-то!
Но тут – дзинь! – прозвучал колокол. Хон окружил звон – начался комендантский час. Испугавшись, она вскочила на ноги. Рам так и остался лежать лицом вниз на промерзшей земле.
Резкая боль пронзила ее правое запястье. Она покрутила больной рукой, а затем присела на корточки и крепко сжала плечо ничком лежавшего юноши. Тот никак не реагировал – должно быть, потерял сознание. Тогда Хон с трудом перевернула его на спину.
Еще раз – дзинь! – и звон колокола превратился для нее в прекраснейший из всех звуков. Разглядев лицо мужчины в лунном свете, она убедилась, что все ее подозрения были верны. Его точно послали откуда-то свыше, иначе как он мог быть таким красивым? Девушка не успела заметить, как колокол отзвонил двадцать восемь раз, и их окутала тишина. Даже совы вдруг перестали ухать.
– Эй… Господин небожитель, очнитесь! Вы в Чосоне, в городе Ханян…
Она схватила его плечо здоровой рукой и изо всех сил принялась трясти. Хон повысила голос:
– Просыпайтесь! Эй? В Ханяне нельзя находиться на улице после звона колокола, иначе быть беде!
Веки Ха Рама слегка приоткрылись. Из-под длинных ресниц выглянули красные глаза, а затем исчезли под ними же. Пораженная, девушка вскинула плечи:
– Ч-что это? Его глаза…
Хон затрясла головой. Время поджимает, нельзя оставаться здесь. Она подумает над этой ситуацией и проверит его глаза чуть позже, а пока нужно скорее скрыться от холода и стражников. Тут недалеко есть пустой дом, если удастся без лишних происшествий добраться туда и попасть внутрь, можно будет спокойно переждать ночь.
Потянув Рама за руку, она взвалила его на спину и попыталась встать, но вдруг рядом что-то упало. Это был мужской ботинок.
– Надо же, и так еле-еле встала…
Что-то внутри не давало ей наплевать на все и просто уйти, поэтому девушка остановилась и все-таки подобрала обувь. Сняв и второй башмак, Хон повесила их на шнурок, обвязанный вокруг талии, и с большим трудом снова встала на ноги. Колени подкашивало от тяжести, но в каждый шаг она вкладывала всю свою душу.
3
Тем временем четыре ученых мужа – чиновники Соунгвана – собрались в обсерватории дворца, расположенной к северу от павильона для приема послов. Это была открытая каменная площадка в несколько уровней, по верхнему ярусу которой и ходили ученые. Они наблюдали за небом и делали записи. Зимнее солнцестояние было одним из ключевых дней для наблюдения за небесными телами, потому что именно тогда энергия Инь обретает свой сильнейший потенциал, что знаменует начало возрождения энергии Ян. К счастью, сегодня было ясно, поэтому обзору ничего не мешало.
– В этот раз погода лучше, чем в прошлом году… Очень жаль.
– Чем холоднее ночь в праздник солнцестояния, тем благополучнее пройдет следующий год. Быть беде…
– Если сегодня так тепло, нас вряд ли ждет хороший урожай в этом году. Будет больше вредителей. И на Инвансане тигров найти все сложнее…
– Но страшнее всего – болезни!
Ученый Пак сравнил положение звезд с армиллярной сферой, достал небольшую книгу и сказал остальным:
– Прекращайте галдеж, лучше послушайте! Господин Ха сказал, что в ночь зимнего солнцестояния на небо взойдут созвездия Демона и Ивы. Смотрите в оба и записывайте, как они движутся…
– Созвездие Демона уже показалось?
– Вон оно! С восточной стороны!
Все четверо, прежде изучавшие Пурпурный запретный небосвод и Большую Медведицу на нем, перевели взгляд к созвездию Демона, в шутку приветствуя его:
– Эй, давно не виделись! Пожалуйста, господин Демон, дайте нам и эту зиму пережить благополучно!
Созвездие Демона – одна из семи южных лунных стоянок, управляющих зимним ночным небом, согласно восточноазиатской (китайской) системе созвездий. Демон состоит из пяти звезд: четырех алых, которые образуют сундук, и одной белой в самой середине – Чокси. Ха Рам велел следить и за другими звездами вокруг, но ученые не могли оторвать взгляда от одной-единственной.
– Гляньте, разве этот белый светящийся шарик не звезда Чокси? Удивительно яркая… Разве в прошлом году было так же?
– Что же с ней такое в этот раз?..
Ученые оторвали взгляд от неба и посмотрели на задумчивые лица друг друга. Они, чиновники Соунгвана, были призваны наблюдать за звездами и делать записи, но не толковать их. Находясь в обсерватории, они видели и слышали все, но не могли ни о чем самостоятельно судить; поэтому, даже когда четверо поняли, что ярко сияющая звезда Чокси на небосклоне выглядит зловещей, они лишь обменялись взглядами, но не проронили ни слова. Во всем Чосоне только Рам был уполномочен толковать небесные узоры и составлять по ним предсказания.
– А где сам господин Ха?
– Он практически живет во дворце, да и сегодня день солнцестояния, поэтому он наверняка дежурит. Его ведь даже прозвали духом-покровителем кабинета вана[11]…
Чиновник Пак побледнел и воскликнул:
– И как тебе только в голову пришло такое сказать!
– Ой… Я в чем-то неправ?..
– Никогда больше не говори о том, чего не знаешь. – Он сказал это, приложив палец к губам. – Ученые Соунгвана совсем за языком не следят…
– Прошу прощения! Я полагал, что это просто прозвище, которое он получил из-за тяжелого труда во дворце…
– Стойте, разве это не господин Чан? – указал он на чиновника, бежавшего в сопровождении двух дворцовых стражей.
– Действительно… Но отчего он так спешит? Видимо, случилось что-то серьезное.
– Кажется, он пытается нам что-то сказать…
Мужчины, наклонившись вниз с площадки обсерватории, переспросили его:
– Что вы сказали?
Подойдя еще ближе, чиновник Чан посмотрел вверх и, задыхаясь, сказал:
– Господин Ха Рам! Его здесь нет?
– Нет. Разве он не во дворце, где-нибудь у кабинета вана?..
– Его там нет, потому я и пришел сюда! Господин сегодня отправился по делам, но все еще не вернулся… Стражники спрашивают, что с ним!
Ни минуты не раздумывая, чиновник Пак ответил:
– Ничего страшного. Я слышал, он сегодня отправился навестить мать; дорога дальняя, так что он мог и не успеть.
– Вот как? Видимо, так и есть. Стража, вы слышали?
Трое снизу кивнули, соглашаясь с господином Чаном, и повернули туда, откуда пришли. Но мужчины в обсерватории не выглядели прямо уж уверенными в словах чиновника Пака, в особенности сам господин Пак. Ночь зимнего солнцестояния – время, когда Ха Рам охраняет дворец. Ради Кёнбоккуна или ради самого себя – неизвестно, но это было похоже на ритуал. И этот ритуал он проводил каждый год. Без единого исключения.
Чиновник Пак нашел в ночном небе Пурпурный запретный небосвод, потом созвездие Четырех Советников, а затем звезду Тхэса. Она, казалось, слегка померкла.
– Все посмотрите на звезду Тхэса. Как она выглядит?
– Не знаю… Как всегда?
– Думаю, свет немного ослаб.
– Мне тоже кажется, что она тусклее, чем обычно.
Господин Пак смотрел на звезду так долго, что на глазах выступили слезы. Но дело не в его настроении. Было вполне очевидно, что звезда поблекла. А «когда звезда Тхэса меркнет, с тем, кто толкует звезды для вана, происходит что-то необычное». Таково было небольшое астрономическое наблюдение, которое ученый Пак взял на вооружение.
– Эй! Тут кто-нибудь есть?
В доме было темно, холодно и совсем не ощущалось человеческого присутствия. Обычно здесь жила ее сестра с мужем. Они вместе ловили жуков, собирали растения и выкапывали минералы для изготовления красок, а зимой приходили домой к родителям и помогали матери ткать. Но сейчас, как Хон и полагала, этот дом был пуст.
С трудом открыв дверь из-за веса мужчины на спине, она вошла в комнату и рухнула вместе с ним на холодный пол, чтобы отдышаться. Было холодно, девушка не смогла бы провести много времени в таком положении, поэтому совсем скоро она поднялась. По дороге сюда Хон несколько раз падала, из-за чего от боли пульсировало не только поврежденное ранее запястье, но и все ее тело целиком. Глядя на Рама, брошенного на пол в темной комнате, она пробормотала:
– Надо было просто оставить его там. На что я вообще надеялась? Создала же себе проблему на ровном месте… Ай! – Девица Хон сжала правое запястье. Оно еще и распухло.
Юноша перевернулся на бок и скрутился креветкой. Она тут же схватила его за плечи и принялась трясти.
– Вы проснулись? Эй!
Однако он сделал это не сознательно, а лишь бездумно пытался защититься от холода. Девушка отвязала ботинки от пояса и отбросила их в сторону, а потом нащупала в темноте тонкое одеяло: зимой в доме было пусто, поэтому нашлись только такие. Постелив ему на полу, она перенесла мужчину, подложила подушку и укрыла его. Возможно, из-за того, что одеяло было холодным, Рам снова свернулся под ним калачиком.
Хон больше месяца не спала на нормальном полу, поэтому отчаянно захотела тоже прилечь. На нее навалилась сонливость, которая довольно быстро заставила девушку задремать, несмотря на прохладу в комнате. Во сне ее тело стремилось согреться любым образом, поэтому ненароком тянулось к одеялу и все пыталось прильнуть к груди юноши.
Ванби – главная супруга вана – уже собиралась отойти ко сну, как вдруг вздрогнула от испуга и села, прислушиваясь. Придворные дамы, хлопотавшие по разным поручениям, тоже замерли.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.
Примечания
1
Седжон Великий (кор. Седжон-тэван), также известный как Ли До, – правитель корейского государства Чосон в 1418–1450 гг.
2
Персонажи корейского фольклора, потенциально опасные для человека. Кумихо – девятихвостая лиса-оборотень, токкэби – нечистый дух-трикстер.
3
Отсылка к известной корейской сказке, в которой сильный, но глуповатый тигр испугался сушеной хурмы.
4
По преданиям, изображение Чхоёна в доме может отгонять болезни. Ближе к зимнему солнцестоянию рисунки с ним скупались из-за поверья, что каждый год в этот день один злой дух вызывает страшные эпидемии оспы.
5
Ча – единица измерения длины. Один ча равен примерно тридцати сантиметрам.
6
Правительственное учреждение, занимавшееся среди прочего разными астрономическими подсчетами.
7
Пейзажная живопись в эпоху Чосон занимала высокое место в официальной иерархии жанров живописи, поэтому изображения природы создавались исключительно по заказу аристократов.
8
Семь божеств (кор. чхильсонсин) – почитаемые в корейском шаманизме боги, управляющие человеческой жизнью, старением, болезнями и смертью. Каждое из божеств можно увидеть на небе в виде семи звезд созвездия Большой Медведицы.
9
Отсылка к корейской сказке, где брат и сестра, спасаясь от тигра, попросили Небо спустить им канат, по которому они могли бы забраться.
10
Согласно поверьям, каша из красной фасоли отгоняет злых духов, которыми полнится земля в ночь зимнего солнцестояния.
11
Ван – правитель Чосона до 1897 г., формально приравнивается к титулу короля на западный манер.
