Обрученные судьбой. Книга первая. Великий Разлом

– Говорят, что все находилось в пределах. И совсем недавно второе место занял в конкурсе среди командиров взводов.

– Всего-то второе место? – обескураженно переспросил Ершов. – А почему же не первое?

В его понимании, любое место ниже первого – поражение породы. Самые максимально высокие задачи ставил он всегда перед собой. Того же генерал неукоснительно требовал от своих потомков.

– Ну, ты, дед, и захотел, – с видимой обидой в голосе протянул внук. – В полку первое место для обычных смертных было недосягаемо. На него имелся свой железный претендент.

– И кто он, любимец удачи, – насупился Ершов, – если не секрет?

– Валишев, Рэм. Вы бы видели, как он стреляет! Я стоял на пунктах на последних учениях и сам наблюдал. Для него нет разницы, из чего стрелять и чем стрелять. Все были в восторге. У него прирожденный талант. И это с ними мы сегодня прощались…

На раскрасневшемся лице Саши проявились следы воодушевления, когда он с жаром рассказывал про своего лучшего друга.

– Постой, а разве Валишева не вместе с тобой перевели? – удивился Григорьев-генерал. – Он должен был попасть с тобой в учебку.

– Нет, папа. Он едет командиром взвода в наше училище.

По лицу Владимира пробежалась тень. Он поморщился, досадуя на собственный недосмотр. Налицо результат его невольной оплошности.

– Жалко, пропадет парень. Видать, его документы где-то в штабе Группы перехватили. Но за всем из Читы не уследишь. Значит, такова у него планида. И придется тебе, Сашка, дальше одному шагать.

– Одному, так одному…– Саша пожал плечом.

– Почему есть ему одному быть? – наконец, подала свой голосок притихшая Катя. – Мы есть с ним вдвоем быть. Вместе легче быть…

Девичьи пушистые реснички разом колыхнулись в волнительном движении. Как же это они все по кругу про нее-то забыли?! Непорядок!

– Да, конечно, Кэт, вместе легче, – подключилась и Клэр. – Так-то оно так. А как же, дочка, быть с твоей учебой? Забросишь ее…

– А зачем Катьке учиться? – лукаво поглядывая на смущенную девушку, вкрадчиво произнес Пауль. – Кэт же у нас девушка неглупая, достаточно воспитанная. Богатая наследница. Остается только ей мужа толкового подобрать. Сделать его при себе принцем-регентом, и живи потом себе, Катенька, на здоровье. Радуйся и наслаждайся беззаботной жизнью, – словно подкрепляя свои слова, профессор при этом довольно недвусмысленно жестикулировал руками.

– Ein Moment! – Катя от переполнившего ее возмущения часто захлопала ресничками. – Я есть учебу не бросать, nicht! Я есть растить киндер и продолжать учиться. И Саша есть мне помогать. Так есть, Саша? – девушка с лаской и с большой надеждой посмотрела на своего любимого. – У тети Ани есть все получаться, и у меня есть получаться! – выдала она и упрямо поджала губки.

– Правильно, дочка, не слушай ты их, – Анна пришла на помощь своей будущей невестке.

Ее тоже, помнится ей, пытались запугать всякими трудностями.

– Тогда время у нас было другое. Совсем другие обстоятельства. Деваться им было некуда, – вскользь заметил Ершов.

– Жизнь-то все равно, – резонно отпарировала его дочь, – хочешь ты этого или не хочешь, требует своего. Не стоит нам делать трагедию.

– Да что с них возьмешь. Одна порода Григорьевых чего стоит.

– Тише, папа, тише, – дочка укоризненно посмотрела на отца. – Если ты еще не знаешь, то у нас инициатором была именно я. А это уже твоя порода, Ершовых. И от этого тебе никуда не уйти.

– Тоже верно. И мама твоя мне то же самое сказала, – Ершов глубоко и тяжело вздохнул. – Ладно, чего уж огород городить, раз дело сделано. Что с ними дальше-то будем делать? Надо, наверное, теперь как-то узаконить их отношения? Как вы все на этот счет думаете?

Сам-то лично генерал был не против, и весь разговор затеял лишь для того, чтобы напомнить молодым об ответственности их шага.

– Свадьба есть не надо, – с независимым видом выпалила Катя.

– Тебе она сейчас не нужна, стрекоза, – мягко пожурил ее Ершов. – А каково будет твоим родителям смотреть в глаза окружающим? Дочь всеми уважаемых людей родила неизвестно еще от кого. В подоле, еще скажут, ребенка принесла…

– Как это? – девушка заерзала на стуле. – Он есть рядом сидеть.

На ее лице выступило непонимание. И какие тут еще могут быть проблемы? Но кто-то за их столом думал несколько иначе.

– Ну, милая, это мы с тобой знаем, а вот другие. Всем же не будешь направо и налево объяснять, кто он такой и что из себя представляет. Клэр, Виктор, вы-то чего сидите и молчите? Родители, называется…

– Да неожиданно, – растерянно произнесла Клэр. – Помнится, кто-то нам обещал, что пока учится, то ни-ни.

– Быть-быть, – Катя сокрушенно вздохнула. – Но это есть сильнее меня быть. Так мне есть своего маленького киндера хотеть…

Вся смущенная, она произнесла свои слова с таким подъемом и вдохновением, что присутствующим уже не оставалось ничего другого, как взять и весело рассмеяться.

– Дети, ну чистые дети, право слово, – проворчал Ершов. – А все туда же, – он ласковой рукой провел по волосам девушки. – Женить их надо. Один черт когда-нибудь да пришлось бы поженить. Но знаете! – он с мечтательной улыбкой поднял правую ладонь вверх. – У меня же скоро появится правнук, – в голосе отставного генерала появились новые торжествующе горделивые нотки.

– Ну, кому что, а деду еще один внук, – протянула Анна. – Мне вот, может, совсем еще не хочется бабушкой становиться. Может, мне еще хочется побыть молодой…– она притворно вздохнула. – Мне всего-то за тридцать с хвостиком лет. Я, может, еще только жить начала…

– Или уже под сорок? Что-то ты, мать, все путаешь, – Григорьев с обожанием смотрел на жену-красавицу, их общую любимицу, которая всегда была душой всей компании. – Вот видишь, боец Крюгер, когда вышли тебе боком проделки разведчика. Не надо было так рано рожать. Была бы до сих пор молодой матерью…

– О, Во-лодь-я! – нежно протянула Анна, как когда-то много-много лет тому назад. – Случись все снова, я поступила бы точно так. И я благодарна своей судьбе за то, что в тот вечер мы проникли именно на тот склад, именно в ту самую часть, – глаза ее затуманились.

Отставной генерал хотел что-то добавить про тот самый пожар, но, глядя на дочь, он не стал ворошить угли, лишь поставил ближайшую задачу своему зятю и самому себе:

– Надо нам вопрос хорошенько проработать. Я думаю, что никто из присутствующих не станет возражать, если свадьбу устроим в Москве. Не будем отходить от нашей давней традиции…

…Расширенный семейный совет обстоятельно, всесторонне, весьма скрупулезно обсуждал подготовку к предстоящей свадьбе.

– Свидетелями мы можем пригласить нашего Юрка и его жену Светлану, – Ершов выдвинул неплохую и подходящую к их случаю, на его взгляд, кандидатуру своего племянника.

– Нет! – в один голос уперлись молодые. – Мы хотим Дину и Рэма.

Старый генерал изучающе посмотрел на внучка и на его невесту.

– Ребята, мы с вами так не договаривались, – Ершов нахмурился. – Мы предполагали, что обойдемся своими и близкими нам людьми.

– Друзей ближе, чем они, у нас нет, – молодежь твердо стояла на своем и ни на йоту не уступала. – Ни на кого другого мы не согласны.

– Иди, дед, звони Юрку, – Анна похлопала отца по плечу. – Может, он сам у себя и без твоей помощи со всем разберется.

– Ладно…– Ершов обреченно взмахнул рукой.

Его порода. Кремень-порода. Обухом топора не перешибить…

– Пусть будет так, как на этом настаивает детвора. Все-таки это их праздник. Но на всякий случай мы подстрахуемся, позвоним Мальцеву.

– А это еще кто? – Анна удивленно посмотрела на отца.

– Мальцев? – Ершов прищурился.

Тень, живо пробежавшая по лицу генерал-лейтенанта в отставке, явно свидетельствовала о том, что бывший военный разведчик, видно, на мгновение задумался: выдавать еще один секрет или промолчать?

– Ну, насколько я понимаю, Мальцев – отец Виктора и, выходит, дедушка нашей Катеньки.

– Как есть как? – девушка озадаченно моргнула.

Слегка уже покрасневшие от напряжения Катины ушки сами по себе стали непроизвольно вытягиваться в сторону Ершова.

– Павел Евгеньевич, это есть… можно… вы… с этого момента есть подробнее быть. Что-то именно об этой страничке семейной жизни есть мне известно совсем ничего быть.

– Катенька, – Ершов снисходительно посмотрел в сторону будущей невестки. – Ты у нас достаточно взрослая и вправе все узнать. После войны у твоей бабушки Рут был друг – русский офицер.

– Ну, это есть я слышать, – недовольно протянула Катя.

Особого секрета из далекого и не весьма отдаленного прошлого в их семье никогда не делали. Ее бабушка излишними комплексами не страдала, обо всем говорила прямо и открыто, без излишних обиняков.

– Погоди, егоза, дослушай. Звали его Александром Мальцевым.

– Так… ах, вот есть откуда имя у моего дяди Александра быть.

Внезапное открытие, учитывая вновь выявившиеся факты, лежало на поверхности. Хорошенькое дельце! Столько лет про то скромно при ней молчали. Это она говорит про бабушку и про генерала Ершова.

– Бабушка есть дядю в его честь назвать…

– Вполне возможно, что и так. Теперь ты, наверно, сама догадалась о том, кто был отцом у твоего папы и его брата.

– Теперь есть чуточку понятно быть, – напряженно думая, Катя нахмурилась, дотронулась пальчиком до губ.

– Твой бравый дед, исключительно благодаря горячему ходатайству твоей бабушки через Марту Крюгер, родную бабушку твоего жениха, перевелся не без моей помощи в военную комендатуру города. Так он по этой линии дальше и пошагал. А я его практически никогда не терял из поля зрения. Рут в свое время не стала силой удерживать его около себя, и они расстались. Тихо и без скандалов…

– И куда есть он деться?

– Последнее время наш Мальцев служил в должности военного коменданта гарнизона в городе, где учились наш Юрок и этот молодой человек, – Ершов кивнул в сторону Саши. – Это через него мы в свое время подыскивали работу для Светланы, жены Юрка.

– Ja, – девушка задумчиво поморгала ресничками. – Да, есть и мой второй дед найтись. А он есть про меня знать?

– Знает, Катенька. Совсем немного, но знает…

В сжатом виде Ветров передал содержание всего долгого разговора в части, их, Рэма и Дины, касающейся.

– Юра, я бы это… с удовольствием. Но кто меня туда отпустит? – Рэм с озадаченным видом постукивал прутиком по голенищу сапога. – Дина еще, как назло, на днях собралась выходить на работу. Ну, она-то, допустим, сможет договориться. Ей-то пойдут навстречу. Она там, как приехали, чуть ли не каждый день пропадала. А что делать мне?

– Рэм, это все просто и решаемо. Мы с тобой идем в санчасть и берем освобождение на трое суток. С моим и твоим комдивами я уже договорился. Они согласны. Им вполне достаточно справок о том, что мы нуждаемся в освобождении от исполнения служебных обязанностей по состоянию здоровья. Всего-то дел. Нужна одна бумажка…

– Но я совершенно здоров, – Рэм пожал плечами. – Кто же в нашей санчасти поверит тому, что я чем-то серьезно болен?

– Рэм, там тоже сидят обычные люди. Ну и наивен же ты, братец, в иных бытовых вещах. Надо правильно подойти к решению вопроса.

По губам капитана перекатывалась ироничная улыбочка, но не это в данный момент больше всего смущало молодого лейтенанта.

– Не знаю, – нерешительно протянул он. – Я там ни разу не был.

– Вот и побываешь. Когда-нибудь тебе, рано или поздно, все равно пришлось бы посетить наше лечебное учреждение.

– Хорошо, Юра. Только с медиками ты сам будешь разговаривать.

– Ладно, – Ветров рассмеялся. – Если ты сильно настаиваешь. Ишь, покраснел, как девочка, будто я его на тяжкое преступление толкаю.

– Как сказать…– лейтенант сконфуженно нахмурился.

Лично ему никогда не нравилось, когда некоторые увиливали от службы под самыми разными предлогами. Сами на рожу здоровы, как быки, а книжки у них медицинские все раздулись от частых записей. Впору клиенту гроб заказывать. И в церкви пора бедолагу отпевать…

3

Через два дня они все уже летели в Москву. Ветровы, видно, чинно подремывали, уютно устроившись в полуопущенных креслах. Всю свою детвору Светка оставила на попечение близкой подружке. Лягушонок тоже остался дома под присмотром бабушки. Дина наклонила голову к плечу мужа, и они нежно ворковали. Клубочек их разговора катился, забегая и туда и сюда, а нить его разматывалась и разматывалась.

– Дина, я все хотел у тебя спросить…

– Дерзай, милый, – жена презабавно задергала носиком.

А все неудобство у нее, оттого что муж, коварно воспользовавшись тем, что она прикрыла глаза, водил по ее лицу тоненьким волоском.

– Дина, твоя бабушка у нас. И кто следит за ее домом?

– А что?

– Она оставила твоего дядю Оскара одного? В свое время он любил заложить за воротник. Он до сих пор еще пьет? И дом остался на него?

Чуть-чуть приоткрылся ленивый глаз. Ей следовало признать, муж у нее настолько деликатен и тактичен, что раньше этот вопрос он всегда старательно обходил сторонкой. Выдержав паузу, Дина ответила:

– Она сказала, что дядька взялся за ум. Как только у нас разрешили, он одним из первых организовал торгово-закупочный кооператив.

Муж моргнул и удивленно прищурился:

– Да? А на какие шиши?

– Бабушка заложила свои фамильные драгоценности.

– Я, дорогая, о существовании у вас сокровищ ничего не слышал.

– Я тоже. Бабушка, когда отстала от поезда и потерялась, не сразу обнаружила, что у нее на шее висит какой-то мешочек. Наверное, это ее мама надела ей, когда их бомбили. Я тебе их покажу. Бабушка дала мне их, чтобы я одела на свадьбе. Там сережки, цепочка, браслет и колечко.

– Дорогие? – муж выжидающе прищурился.

Начавшийся практически с ничего разговор супругов становился все интереснее и захватывающее.

– Страшно даже сказать! – Дина, оживляясь, округлила глазки. – Я сначала ей ни за что не поверила. Знаешь, на них на всех вензель есть одинаковый. Возможно, что это был цельный гарнитур.

– Слушай, Динка! – возбужденно протянул Рэм. – Может, ты у нас отпрыск древней княжеской или графской фамилии? Мнится мне, что ты когда-то и что-то приплетала мне про графов Чарторыжских…

Женщина прикрыла глазки. Как давно же это было, но в памяти все сохранилось до единого словечка. И муж помнит еще каждый ее вздох и каждое ее малейшее движение в тот памятный день, после которого они стремительно полетели навстречу друг другу.

– Да, помнится, бабушка говорила, что это были их лучшие друзья и она почти все время проводила в их поместье под Львовом.

– Тогда, можно было бы предположить…

Бурная фантазия влекла Рэма все дальше и дальше, и он на ходу начал выдвигать соответствующую их случаю околонаучную гипотезу.

– Можно, Звездочка, предположить, что твоя бабушка или, скорее всего, ее мать была внебрачной дочерью старого графа. Недурно, да, мы с тобой тут придумали? Ваша светлость, – Рэм изогнулся в глубоком поклоне, – я больше не смею поднять на Вас свои глаза, недостойные лицезреть столь важную особу. Прошу Вас, Ваша светлость, милостиво простить меня за всю мою предшествующую неучтивость, допущенную токмо из-за моего полного неведения. Каюсь, каюсь в содеянном мною. Прошу простить вину холопа своего и не казнить его за это.

– Ох, Рэмка-Рэмка…

Глядя на разошедшегося мужа, Дина покатывалась со смеху. Какой же он, что тут ни говори, душка, и как она любит его такого, любит.

– Ох, и баламут ты у меня и балабол. Но, если это так, то ты, милый мой, должен понимать, какой чести ты удостоен, сидя рядом со мной.

– О, я твой смиренный раб, моя госпожа, и готов целовать пыль твоих туфель, след, оставленный твоей прекрасной ножкой…

Сладкоголосый соловей воодушевленно заливался еще минут пять, пока не остановился, чтобы перевести дух.

– Ох, и уморил ты, Рэмка, меня. Тоже мне нашелся один знаток и ценитель восточного этикета. Хотя, – тут Дина хитро прищурилась, – если мне не изменяет память, и ты у нас потомок какого-то бая?

– Как же можно, пани-госпожа, – Рэм недоуменно и одновременно подобострастно возвел свои глаза к самому потолку, – ставить в один ряд полуграмотного туземца и ясновельможного пана?

– Будет же, Рэмка, тебе, дорогой мой, посыпать свою головушку пеплом. Не прибедняйся. Ты и только ты для меня и есть самый-самый лучший. Ты – мой любимый господин. А я у тебя, – женщина томно потянулась, – любимая и немного избалованная невольница…

Во Внуково их встретили и сразу отвезли в шикарную гостиницу.

«Россия» – мечта каждого командировочного и гордость того, кто там все ж устроился. Рэм усмехался, глядя на окружившую их роскошь: хоть пару дней, гуляя на чужом пиру, почувствовать себя человеком.

Подъехали молодые, со всех сторон обошли, осмотрели и весьма скептически оценили их, как им до поры до времени казалось, вполне еще приличные наряды и, в конце концов, начисто все забраковали.

– Катенька, а у нас других-то и нет, – тихо шепнул Рэм на ушко невесте. – У нас-то с Динкой богатых-то родственников за бугром не водится. А ты вот, Принцесса, лучше скажи-ка мне, когда это ты, девочка, такой арбузик успела проглотить? – он беззастенчиво провел рукой по ее округлившейся фигуре. – Оттого у вас и вся спешка.

– Тебе есть так все сказать, – Катя даже не попыталась сделать вид, что хоть капельку смутилась. – Но ты есть меня в сторону от дела не уводить. С вашими костюмами есть все равно надо решать. Сашенька, ты есть сейчас же их брать и в салон возить, – она предупреждающе подняла руку, чтобы еще в корне, в самом зародыше, придушить все их возможные возражения. – Все есть за счет принимающей фирмы.

Битый час прошел, как Рэм вернулся и, не спеша, прогуливался у входа в гостиницу. Дина и Катя безнадежно застряли в ателье высокой моды. И мужчина, махнув на все рукой, покинул их не в силах больше выдерживать бесконечно затянувшиеся примерки.

Взвизгнули тормоза. Крутая черная «Волга», словно уткнувшись в преграду, встала. Открылась дверца. Из-за нее грациозно показалась точеная женская ножка в изящном черном чулочке, и Рэм спешно увел свои глаза в сторону, опасаясь, что покажется не слишком скромным.

Откуда же было ему знать, кто является обладателем оной красоты. Вдруг, на его беду, дивно прекрасной дамой окажется чопорная жена партийного босса, заносчивого и чванливого, что приехал на очередной Пленум ЦК КПСС, проходящий как раз в эти самые дни.

Состряпав безразлично-скучающий вид, парень зашагал дальше.

Цок-цок-цок. Он прислушался. Каблучки шли явно за ним и, судя по звуку, приближались. Они идут за ним, хотелось ему знать, или им по пути, и следует ему остановиться, галантно пропустить даму вперед?

– Рэм, это вы? – приятный голос женщины за спиной пока ничего определенного и конкретного ему не говорил. – Рэм, постойте!

Бесцельно прогуливающийся мужчина повернулся к даме лицом, и глаза его сами по себе и непроизвольно расширились от удивления:

– Зоя? Вы? Извините. Вот совсем не ожидал вас здесь встретить. Вы перебрались жить в Москву? И как давно?..

Прелестные женские губки сложились в чуть ироничной улыбке:

– Нет, я тут со своим шефом. У них очередное плановое сборище.

– Понятно, – Рэм безразлично пожал плечами, как будто слышать подобное являлось для него делом самым что ни на есть обыденным.

Все приличия им были соблюдены, можно ему на том откланяться. Он начал открывать рот, чтобы вежливо попрощаться, но женщина явно не имела желания прекращать их мимолетную встречу. Останавливая его движение, она изящным взмахом руки дотронулась до его плеча:

– Рэм, а вы тут… каким ветром? Дина… Дина с вами?

– Да, со мной. Только они задерживаются. Платье они себе выбрать никак не могут. Ох, уж эти женщины. Беда с ними…

А Зою некая двусмысленность его высказывания никак не смутила.

– Можно, я с вами ее подожду? – она мило улыбнулась.

– Сочту за превеликую честь, – он картинно согнулся в изящном полупоклоне. – Всю жизнь, знаете, мечтал пройтись с яркой красавицей, протянувшей со своего далекого высока руку одному из сирых червей.

– Не ерничайте, Рэм, пожалуйста…

Наверное, он несколько перестарался в своем желании уколоть ее, и у Зои болезненно дернулась щека. Вздохнув, она прищурилась:

– Это вы мне в отместку за то, что я когда-то отвергла вашего брата Марата? Поверьте мне, я искренне раскаиваюсь в своем поступке. Мы – не пара. Передо мной стояли иные жизненные цели.

– Простите меня, Зоя. У меня вырвалось. Никак не ожидал вас здесь увидеть. Можно, я угощу вас кофе? В знак нашего примирения? Только подружке вашей у портье мы записку оставим…

Перемерив весь имеющийся в наличии гардероб, Дина вернулась в гостиницу, перечитав послание, оставленное мужем, поспешила к ним.

– Рэмка, может, ты вернешься в номер? – шепнула жена, коварно избавляясь от третьего лишнего. – Тебе же с нами будет скучновато.

– Ясно, – Рэм обескураженно улыбнулся. – А мне шибко хотелось узнать про то, как же живут наши партийные бонзы, чем это они там, в своем заоблачном поднебесье, дышат, чем же еще собираются дурить голову нашему без меры доверчивому народу и дальше.

– Милый, я тебе потом все в части, тебя касающейся, передам, – неуловимые для других, но хорошо читаемые им самим движения ее столь очаровательных глазок недвусмысленно показали ему, в каком именно направлении находится кратчайший путь к выходу.

Одними губами Рэм прикоснулся к холеной ручке, протянутой Зоей, и, насвистывая «Прощание Славянки», гордо удалился восвояси.

– Он не обиделся? – глядя ему вслед, спросила Зоя.

– Рэмка, что ли? Нет, что ты, – по лицу Дины скользнула улыбка, – он у нас человек понятливый…

Встреча двух давних подруг явно затягивалась. И Рэм, убаюканный монотонными голосами, доносящимися из включенного телевизора, где битый час скучно рассуждали на животрепещущую тему о преодолении пьянства и алкоголизма, захлестнувших в одночасье всю их огромную страну, начал, было, подремывать.

Временное затишье следовало использовать с самой максимальной пользой. Покамест рядком находились Катя и Саша, от них постоянно следовало ожидать чего-то взрывного, неординарного. Рэм всегда в их присутствии ощущал себя, как на пороховой бочке.

Стараясь особо не шуметь, в номер тихо проскользнула загулявшая жена. Узрев мужа, прикорнувшего на краешке постели, она выключила телевизор, на цыпочках пробралась в ванную и только там облегченно вздохнула. К счастью, в этот вечер ее долгого отсутствия муженек не заметил. Если ей быстренько почистить зубки и сполоснуть ротик…

– Можешь сильно не стараться, дорогая, – как гром посреди ясного неба, услышала она над своим ухом. – Ты поднималась по лестнице, а я уже понял, что одним кофе дело у вас не обошлось. А перестук твоих каблучков в коридоре ясно показал, примерно в какую дозу отмечание у вас вылилось. Надрались подруженьки. Прогнала мужа, радость моя, и расслабилась, почувствовав отсутствие контроля. Было такое?

– Было, дорогой, каюсь…

Мужние знающие свое дело пальчики медленно пробежались по ее обнаженной спине, заставили тут же напрячься, сбили разом дыхание и повернули поток мыслей в совершенно ином направлении…

Проснулись супруги от стука в дверь, тихого, но настойчивого. Так ведут себя только те, кто уверен в том, что им обязательно откроют.

– Рэмка, сколько времени? – простонала Дина.

– Около шести.

– Чего? – пораженно расширились ее глазки. – Утра?

– Нет…– ухмыльнулся, подсмеиваясь над нею, муж. – Вечера…

Дина поморщилась, словно откусила сразу пол-лимона. Сплошное, на ее взгляд, безобразие. Сие ни в какие рамки не лезет. И если учесть то, что вернулась она поздно, спать они легли далеко за полночь…

– Ты, случайно, не знаешь, кого в несусветную рань принесло? – превозмогая головную боль, прошептала Дина.