Западня

– Правда твоя, – сказал Андюс и глаза его загорелись от вожделения и жадности.

– Это дело, – продолжал Семилан, – должно принести нам пять миллионов.

– Но ведь мы уже дали согласие.

– Ха! Это меня как раз не беспокоит.

– У тебя есть план?

– И самый что ни на есть замечательный!

– Выкладывай.

– Все просто. Дело нужно повести так, чтобы скомпрометировать мадам де Сентак. Но доказательства того, что она невиновна, а за преступлением стоит ее муж, должны оставаться у нас.

– Идея, и правда, заслуживает рассмотрения.

– Когда малыш умрет и полиция начнет расследование, мы попросим у Сентака наши пять миллионов.

– А если он откажется?

– Тогда передадим его жене и правосудию улики, доказывающие намерения Сентака выдать супругу за злодейку. Услуга, которую мы ему окажем, вполне будет стоить пяти миллионов.

– Молодец, Семилан, – сказал Андюс и с добродушным видом хлопнул юного приятеля по плечу, – знаешь, а ты чертовски умен.

– Да, знаю.

– Я совсем не жалею, что сделал тебя своей правой рукой. И даже признаю, что вел себя в этом деле, как идиот. Этот миллион меня прямо ослепил.

– По всей видимости, ты не подумал, сколько от него останется после того, как мы вознаградим, причем вознаградим щедро, тех, кто будет задействован в этом деле.

– Ты опять прав, мой маленький Семилан, когда я отойду от дел, командовать парнями будешь ты. По такому случаю я сообщу тебе таинственные приемы, с помощью которых заставляю других уважать меня и подчиняться.

При этих словах молодой бандит не сдержался от улыбки.

Андюс тем временем откровенничал все больше и больше. Обменявшись еще парой фраз, он вдруг продемонстрировал своему лейтенанту, что питает к нему особое доверие:

– Слушай! – сказал он, хохоча во все горло. – А ведь чтобы стать предводителем банды, есть способ и получше.

– В чем же он заключается? – спросил молодой человек тем же веселым тоном.

– Нет ничего проще…

Андюс осекся на полуслове. Говорить больше, чем нужно, он боялся.

– Что же ты умолк? – сказал Семилан.

– Ха! Ты храбрец и к тому же мой друг, так что я вполне могу позволить себе эту шутку.

– Какую шутку?

– Если бы ты захотел стать предводителем банды, тебе было бы достаточно заколоть меня кинжалом.

– Да?

– И бросить в Гаронну.

– Смотри-ка!

– И поскольку плавать без ног я не могу…

– А увидеть в тумане барку очень трудно…

– То я бы обязательно утонул.

– Знаешь, – спокойно ответил на это Семилан, – а ведь ты подал мне замечательную мысль.

Андюс расхохотался.

– И я прямо сейчас возьмусь за ее осуществление.

Главарь банды, все еще смеясь и полагая, что Семилан шутит, повернулся к нему. И тут же получил в грудь удар кинжалом, нанесенный с полным знанием дела.

– Я просто воспользовался твоим уроком, учитель, – молвил молодой бандит.

Из груди Андюса вырвался сдавленный вздох. Он пошатнулся, и Семилану осталось лишь слегка его толкнуть.

Послышался всплеск упавшего в воду тела. Теперь тишину нарушали лишь ритмичные «ух!» новоявленных моряков, тащивших за собой на канате барку.

Стоявший у штурвала матрос слышал, как упал Андюс. Не покидая своего места, он крикнул:

– Кто-то упал в воду?

– Я не знаю, – отозвался Семилан.

– А где Андюс?

– Только что был здесь, – ответил молодой бандит.

– Но теперь-то нет.

– Да не знаю я, – гнул свое Семилан.

Затем убийца стал звать свою жертву:

– Андюс! Андюс!

– Ну что, не отвечает?

– По правде сказать, нет.

– Значит, это он упал в воду, – добавил моряк.

Бурлакам крикнули остановиться. Семилан с непередаваемым рвением и пылом запрыгнул в шлюпку и стал бороздить реку во всех направлениях, продолжая звать главаря банды. Но, как нетрудно догадаться, так ничего и не нашел.

Послышался всплеск упавшего в воду тела…

Через полчаса тщетных поисков лейтенант с лицом, на котором читались безысходность и отчаяние, поднялся на борт сапины.

– Но как это могло произойти? – спросил один из тащивших барку бандитов.

– Откуда мне знать! – ответил молодой разбойник. – Когда Матье спросил меня, не упал ли кто в воду, я был в каюте и Андюса после этого больше не видел.

– Наверное, утонул.

– Андюс не может утонуть, – торжественно и нагло заявил Семилан.

Всевозможные уловки, к которым безногий приучил своих людей, казалось, подтверждали слова его убийцы.

– Кто знает, может, капитану понадобилось отлучиться на пару дней, – продолжал бандит. – Вам хорошо известно, что он далеко не всегда берет на себя труд держать нас в курсе своих дел.

– И то правда.

– Мы с ним только что говорили, и он не выказывал ни малейшего намерения покончить с собой.

– Черт возьми! – хором закричали бандиты.

– Ему просто нужно было сойти на берег. Я всегда подозревал, что он не прочь завести любовную интрижку, – добавил Семилан игривым тоном, окончательно успокоившим злодеев.

– Ну да! Теперь понятно, что он упал в воду не случайно, – заметил только что упомянутый Матье.

– Это не должно мешать нам заниматься делом и выполнять возложенные на нас обязанности, – продолжал лейтенант. – Где мы в настоящий момент находимся?

– У форта Марше.

– Отлично! Отдать якорь!

Послышался грохот якорной цепи.

– А теперь, дети мои, – сказал вполголоса Семилан, – расходитесь в разные стороны, и чтобы через час все были в Совиной башне.

IV

Жандармы и их спутники по большому тракту въехали в селение Бореш.

– Отсюда нас поведет дальше Бюдо, он знает здешние края, – сказал Мэн-Арди.

– Я знаю Куссорскую дорогу.

– И все?

– Да?

– Значит, Совиную башню вы даже в глаза не видели? – спросил полицейский агент.

– Как-то зимой, справа от дороги, я заметил за деревьями что-то вроде донжона.

– Должно быть, это она и есть.

– Но отвести туда я вас не смогу. Там есть тропинки, взбираться по которым очень тяжело.

– Надо найти проводника из окрестных жителей.

– Если это возможно.

– Черт побери! Возьмем первого встречного.

– Сомневаюсь я, что кто-то из них согласится нас туда проводить, – вставил слово полицейский агент.

– Почему?

– Во-первых, эти бедолаги пребывают во власти страха, который бандиты наводят на всю округу.

– Это все?

– Нет. Уже совсем стемнело, а в таком тумане он будет бояться еще больше.

– Вы думаете?

– В довершение этого, мой лейтенант, – сказал Мэн-Арди, – если мы силой заставим кого-то из крестьян выступить в роли нашего проводника, ему ничто не помешает сбежать, оставив нас в крайне затруднительном положении.

– Тем более что при такой погоде ничего нельзя рассмотреть дальше собственного носа.

– Я прикажу зажечь факелы.

– Это было бы крайне неблагоразумно.

– Неблагоразумно?

– Да, ведь каждый луч света станет мишенью для бандитов, которые вполне могут обстрелять нас из ружей.

– Думаете, они до этого дойдут?

– Я слышал, они дерзки, решительны и способны на все.

– И все равно, я не хочу, чтобы мы впустую проделали эти четыре лье, – настаивал на своем офицер. – Да над нами весь Бордо будет смеяться, когда увидит, что мы не только вернулись не солоно хлебавши, но и не сделали ничего для того, чтобы выманить зверя из логова.

– Я здесь для того, чтобы вам подчиняться, – вновь вступил в разговор агент полиции. – Приказывайте и мы выступим.

– В таком случае я предлагаю постучаться в первую попавшуюся дверь. Тот, кто откроет, и проводит нас к башне.

– Будь по-вашему.

Первым на пути оказался низенький домик, расположенный в аккурат напротив широкого входа в церковь. В него и постучали.

– Кто там? – донесся изнутри голос.

– Эге! – молвил Мэн-Арди. – А вот это уже странно.

– Что ты имеешь в виду? – спросил Мальбесан.

– У меня такое ощущение, что этот голос принадлежит Сентаку.

– Сам бы я этого утверждать не осмелился, – тихо ответил Мальбесан, – но мне тоже так показалось.

– Кто там? – повторил тот же голос.

– Именем закона, откройте! – приказал офицер.

Дверь приоткрылась.

– Чем могу служить? – ответил появившийся на пороге согбенный годами старикашка – явно не тот человек, что говорил первым.

– Мы хотели бы найти в деревне кого-нибудь, кто проводил бы нас к Совиной башне.

– Право же! Вам, добрейшие мои господа, очень повезло.

– Почему?

– Потому что только в этом доме есть кому вас туда отвести.

– Как это?

– Все жители Бореша – трусы, они верят в сказки о привидениях, которые рассказывают о башне, и ни один из них не рискнет туда отправиться. Кроме меня.

– Вас?

– Меня и моего сына. Видите ли, добрейшие мои господа, все дело в том, что и я, и он были солдатами.

– Солдатами?

– Да! Я при Республике, он – при правлении Людовика XVIII.

– Значит, вы согласны?

– Он согласен.

– Отлично! Где мы можем его найти?

– Да вот он.

И старикашка вытолкал вперед настоящего колосса. На лице его застыло настолько глупое и свирепое выражение, что поневоле возникала мысль о том, что без некоторого притворства здесь не обошлось.

При виде великана офицер не удержался от замечания и сказал:

– Понятно. С таким телосложением привидений бояться действительно нечего.

Крестьянин внимательно смотрел на жандармов снизу вверх, будто пересчитывая их количество.

Пока длился весь этот разговор, Мэн-Арди с друзьями спешились, чтобы немного размять озябшие ноги.

– Чем могу служить? – ответил появившийся на пороге согбенный годами старикашка.

Из приоткрытой двери брызнул луч света, ослепивший жандармов и осветивший небольшой участок истоптанный множеством ног дороги.

Вдруг Танкред, который до этого пристально всмотрелся в колосса и решил, что тот ему не по нутру, увидел, как у ног его что-то блеснуло.

Он быстро наклонился, чтобы поднять заинтересовавший его предмет, но великан, будто по недосмотру, встал на него ногой и раздавил.

– Эй, вы, бывший вояка! Отойдите в сторонку, – обратился к нему Танкред.

– Почему это?

– Потому что вы своей слоновьей ногой раздавили предмет, который я хотел поднять.

– Отойди, Бертран, – слащаво велел старик.

Но исполин в облике крестьянина сделал вид, что не слышит.

Тогда офицер направил на него коня и крикнул:

– Поберегитесь, мой друг!

Бертран был вынужден отойти. Танкред нагнулся и поднял золотую безделушку, теперь совершено бесформенную. Он внимательно рассмотрел ее и громко заявил:

– Это она. Я в этом совершенно уверен.

– О чем вы? – спросил полицейский агент.

Мэн-Арди собрался было ответить, но тут увидел устремленные на него пылающие глаза великана, которого к этому моменту он уже стал опасаться.

– То, что я хочу вам сообщить, лейтенант, очень важно. Но для этого мне нужно поговорить с вами и агентом полиции наедине.

– Тогда давайте отойдем в сторонку, – сказал офицер.

– Ну вот, – сказал полицейский агент немного погодя, – мы вас внимательно слушаем.

– Здесь, по всей видимости, были бандиты, – быстро молвил Танкред.

– Почему вы так решили?

– Только что я нашел на дороге золотой крестик, который подарил Маринетте в первый день нового года.

– Это его раздавил сей здоровенный идиот?

– Да, и я подозреваю, что сделал он это специально.

– Так оно и есть.

– И потом, на мой взгляд, он не так прост, как кажется.

– Именно это я и собирался вам сказать, – добавил от себя агент.

– Надо быть осторожнее с этим малым, он наделен недюжинной физической силой и вполне может привести нас к бандитам, которые, должно быть, уже вернулись в свое логово, если судить по найденному нами доказательству их недавнего пребывания здесь.

– С уверенностью можно сказать лишь, что Маринетта тоже была с ними – по доброй воле или по принуждению.

Обменявшись еще парой фраз, они вновь подошли к двери.

– Нам жизненно необходим проводник, – обратился офицер к старому крестьянину. – Но твой сын, по виду, слишком глуп, чтобы мы могли воспользоваться его услугами. Поэтому поведешь нас ты.

– Я?

– Да. У тебя есть возражения?

– Возражения? Нет у меня никаких возражений, я вообще не знаю, что это такое. Но меня измучил ревматизм, и если я буду бегать по берегу в такой туман, ничего хорошего из этого не выйдет.

– Думаешь, мне от этого будет какая-то польза? – возразил ему офицер.

– Я этого не говорил, но вам лучше взять моего сына.

– Эге! Вижу и ты, и твой сын стали упрямиться. Вы, случаем, не в сговоре с разбойниками?

– Мы?

– Да, вы.

Великан угрюмо хранил молчание.

– Почему вы так решили? – спокойно спросил старый крестьянин.

– Потому что при мне люди еще никогда не вели себя столь церемонно. Жандармы, окружите дом и арестуйте мне этих ребят.

На какое-то мгновение крестьянин и великан застыли в оцепенении. Из дома донесся какой-то странный шум. Затем тот, который выдавал себя за сына, выступил вперед и сказал:

– Напрасно вы гневаетесь, мой офицер. Ни я, ни отец не отказываемся проводить вас до места назначения. Впрочем, даже если вы велите нас арестовать, мы все равно не окажем ни малейшего сопротивления.

– Вот вы и уступили. Так-то лучше. Отец разделяет ваше мнение?

– Да, – ответил старик.

– Отлично. В таком случае выступаем. И если у вас под ногами блеснет какая-нибудь вещица, постарайтесь на нее больше не наступать.

– Я буду стараться, мой лейтенант, – смиренно ответил колосс уже не с таким глупым видом, как вначале.

– Идите впереди. Жандармы – спешиться!

Услышав эту команду, стражи закона спрыгнули на землю. Лошадей отвели в конюшню к кюре, у которого как раз оказался просторный сарай, вполне пригодный для этих целей, и пешком направились по ухабистой дороге.

Но даже эта грязная распутица была поистине чудом по сравнению с рытвинами, ямами и колдобинами, встречавшимися на каждом шагу на Коссурском тракте.

Если, с одной стороны, эта странная дорога представляется самой живописной во всем мире, то с другой – зимой она становится хуже некуда для пешеходов, которые не видят толком, что у них под ногами.

На каждом шагу, будто ступени гигантской лестницы, попадаются камни, и порой, чтобы преодолеть подобное препятствие, ногу нужно поднимать на тридцать, а то и на сорок сантиметров.

Вдобавок к этому Коссурская дорога, служащая прекрасным напоминанием о старой Франции, по обе стороны огорожена живыми стенами из плюща, сорных трав, вьющихся растений и деревьев, переплетающихся между собой, как в девственном лесу.

Вследствие всего этого тьма сгустилась еще больше. В какой-то момент офицер испугался, что его люди заблудятся, и стал подумывать о том, чтобы велеть им взяться за руки.

Почему он не решился на эту меру предосторожности, мы не знаем. С уверенностью можно сказать лишь, что когда жандармы и пятеро молодых людей сошли за проводниками с тракта, все стали друг с другом перекликаться.

Стражи закона прекрасно осознавали нависшую над ними опасность. На расстоянии нескольких шагов все эти люди, хорошо знавшие друг друга, утратили всякую взаимосвязь.

В какой-то момент каждому из них показалось, что он оторвался от основного отряда жандармов, и он стал звать проводников, которые, будто их стало в несколько раз больше, откликались то справа, то слева, то спереди, то сзади, еще больше усиливая всеобщее замешательство.

– Вот черт! – воскликнул офицер. – Все эти простофили сейчас разбредутся в разные стороны, и я их больше не соберу.

Чудовищный туман стал еще плотнее.

– Мой лейтенант, – тихо обратился к нему главный сержант, – нас предали.

– Предали? Как это?

– Разве вы не слышите, что, когда кто-то из жандармов подает голос, ему каждый раз отвечают с другого места? Проводники, вероятно, заодно с бандитами, которые нас окружают и отвечают на наши призывы, чтобы сбить с толку.

– Вы правы. Надо срочно собрать наших людей.

И жандармский офицер, обладавший зычным голосом, выкрикнул команду, после которой все, кто ее услышал, тут же бросились к нему.

Но суматоха достигла такой степени, что девять человек, в том числе Гонтран де Кастерак и Бюдо, на этот зов не явились.

Гонтран, несколько увлекшись и поддавшись порыву, вслед за Бюдо, незадолго до этого сориентировавшегося на местности, по узкой тропинке поднялся на высокий берег. Он уже собрался было направиться к руинам, но в этот момент чей-то голос, принадлежавший, как ему показалось, поводырю, крикнул:

– Сударь, куда, к дьяволу, вы идете? Берите левее. Вы же вот-вот свалитесь в пропасть.

Гонтран в ответ крикнул:

– Черт! Ваше предупреждение меня спасло. Спасибо, мой мальчик, за добрый совет. Бюдо, идите сюда. Память вас подвела.

Но Бюдо на этот призыв не ответил. Его рядом с Гонтраном больше не было.

Сначала тот не придал этому особого значения.

– Бюдо! Бюдо! – стал кричать он.

Ответом ему была тишина. Затем, когда он стал звать во всю мощь своих легких, молодому человеку показалось, что слева кто-то откликнулся на его зов, и он тут же направился в ту сторону.

Друга он так и не нашел. Но миновав сосновый лесок, вышел то ли на дорогу, то ли на широкую тропу и пошел по ней.

От спутников никаких известий не было, Гонтран их совершенно не слышал и ничто не могло подсказать ему, где они находились.

– Ну вот! Я заблудился, причем заблудился окончательно.

Если бы офицеру пришло в голову произвести залп, Кастерак знал бы, в каком направлении следует идти.

Но, к сожалению, командир жандармов, которого отсутствие семерых солдат и двух молодых людей привело в ярость, не подумал о том, чтобы прибегнуть к этому средству.

«В том, что со мной произошло, нет ничего странного, – думал Кастерак, – я искал приключений, и теперь погребен туманом, который рассеется только завтра. Хорошая перспектива, ничего не скажешь – провести всю ночь, блуждая неизвестно где! Не говоря уже о том, что отовсюду доносятся звуки, по всей видимости, свидетельствующие о том, что за мной следят и шпионят, что бандиты где-то рядом. Для начала нужно отвратить от себя эту опасность».

И Кастерак решительно двинул через виноградник – наугад, преодолевая возникавшие на его пути препятствия, то спускаясь в овраг, то поднимаясь на гребень холма.

План был поистине мудрый. Приспешники Андюса хоть и знали здешние края, но в этой пугающей тьме видели не больше других. Вскорости они сбились со следа Гонтрана, который, больше не слыша ничего подозрительного, остановился, чтобы перевести дух.

Он прислонился к ореху, вытер лоб, но тут же вновь насторожился, услышав голоса.

Говорили двое проходивших мимо людей. Они даже не думали таиться, и поначалу Гонтрану показалось, что он, благодаря случаю, вышел к жандармам.

Но из-за нависшей над ним угрозы молодой человек решил проявить осторожность и, перед тем как заявить о своем присутствии, прислушался внимательнее, чтобы выяснить, нет ли поблизости врагов.

И вот что ему удалось услышать:

– Возьмите левее, саиль, вы же знаете, здесь протекает река. Один неверный шаг – и вы упадете.

– Ты прав.

– И не волнуйтесь, мы прибудем вовремя.

– Надеюсь, – ответил тот, кого назвали саилем, – но не забывай, что сегодня из Сен-Круа-дю-Мон возвращается моя жена и вечером мне нужно быть в Бордо, чтобы встретить ее.

– Саиль, время у нас есть. Еще нет и семи, к тому же мы услышим, как карета мадам будет проезжать мимо. Ее можно без труда узнать по звону серебряных колокольчиков лошадей. Как только она минует селение, мы вскочим в седло и без труда окажемся в Бордо за час до прибытия мадам де Сентак.

– Никогда не произноси вслух этого имени.

– Вы правы, саиль, прошу прощения.

При этих словах Кастерака охватило сразу несколько чувств, которые, сменяя друг друга, пронеслись в душе с быстротой молнии. Сначала, при мысли о том, что стоило ему сделать еще шаг и он упал бы в реку, которая в этом опасном месте затянула бы его на дно, Гонтран почувствовал, что волосы у него на голове встали дыбом.

Но очень быстро об этом позабыл, услышав, как господин, которого звали Саилем, заговорил о своей жене и, в особенности, когда узнал, что женщина эта была не кто иная как мадам де Сентак – Эрмина де Женуйяк, внучка графини Сары.

Что скрывалось за этой новой тайной?

Кастерак очень рисковал так ничего больше и не узнать, ведь голоса удалялись, и разговор становился все неразборчивее. Но тут Сентак вдруг сказал:

– Черт возьми! Нам везет. Я даже не думал, что дом уже так близко. У тебя есть ключ?

– Вот он.

– Давай открывай. Только не шуми, чтобы не испугать ее, если она уже пришла в себя, – продолжал Сентак.

Гонтран услышал скрежет ключа в замке, затем тихо закрылась дверь. Он тут же бросился в том направлении, где, по его мнению, находился дом, и оказался достаточно везучим для того, чтобы добраться до него без особых приключений.

С величайшими предосторожностями Кастерак обошел жилище, представлявшее собой что-то вроде крестьянской лачуги, в которой был только один этаж и, по всей видимости, одна-единственная комната.

Вошедшие зажгли свечу. К счастью для Гонтрана, ставень, закрывавший единственное окно убогой лачуги, был полностью источен червями, а один его уголок то ли рассыпался в прах, то ли отвалился в результате какого-то незначительного происшествия, так что молодой человек мог вполне видеть все, что происходило в небольшой комнатенке.

Кровати в ней не было, вся меблировка состояла из стола, двух колченогих стульев и большого кресла, обтянутого утрехтским бархатом, роскошь которого совершенно не вязалась с убогой окружающей обстановкой.

В этом кресле сидела, точнее, лежала, юная, изумительной красоты девушка.

Судя по всему, роста она была среднего, но зато обладала точеной фигуркой.

Белокурые волосы вились и чуточку отливали медью.

Большие черные бездонные глаза красавицы были открыты, но по ее неподвижности было понятно, что она пребывает в полнейшем забытьи, вызванном каким-то сильнодействующим зельем.

Теплые тона ее кожи, очень смуглой, самым удивительным образом контрастировали с цветом волос, что только усиливало шарм девушки, и без того очаровательной. Через приоткрытый ротик, в обрамлении коралловых губ, виднелись жемчужно-белые зубки.

Вошедшие молча ею любовались. Гонтран не ошибся: один из них действительно был Сентак, что касается второго, то хоть на нем и красовался европейский костюм, сам он, по-видимому, был чистокровным представителем расы индусов, в те времена еще не до конца покоренной Англией – не столько черная, сколько смуглая кожа, угловатые черты лица, прямые волосы и не лишенная изящества борода.