Новеллы. – Путь мудрых—

И тогда – озарение. Я перестаю биться. Расслабляюсь. Открываю рот. Вода вливается в лёгкие – ледяная, чистая, освобождающая. Я сдаюсь. Полное принятие. Поражение? Нет. Победа над страхом смерти. Мир становится прозрачным, беззвучным. Спокойствие. Точное принятие факта, что я устала. Я отпускаю себя. Я сдаюсь. Вижу своё тело – оно лежит на кафеле, над которым склоняют головы и руки люди вокруг.

Миг. Меня засасывает обратно в тело. Кто-то давит на грудь. Вода фонтаном. Боль. Кашель. Воздух! Он обжигает. Каждая клетка вибрирует лёгким покалыванием. Позже узнаю: девочка с доской утонула бы, не уцепись за меня. Её доска выскользнула, и она начала паниковать, цепляясь за меня и погружая меня под воду. Мой спаситель – парень с нашего двора. Его душа – свет в той тьме. Бассейн был крещением. Переходом. Я узнала вкус сдачи и вкус воскрешения. Я больше не боялась конца. Я знала: за ним – тишина. Я была готова к следующему испытанию.

ЛОГОВО

Лето. Жара плавит асфальт. Мне одиннадцать. Бирюзовая юбка (мамина работа), футболка, хвостик. Дачный посёлок. Домик деда. Через два дома – дом соседа. Он. Семидесятилетний. Высокий. Волосы – белые, седые. Глаза – голубые, создаёт впечатление дружественное и располагающее к доверию. Бабушка: «Отнеси варенье соседу». Несу банки. Сердце – колокол. Шаг за порог его дома. Запах. Старость. Тлен. Пыль. Что-то сладковато-гнилостное. Голос – шёпот змеи: «Поднимись, передам кое-что для бабушки…» Лестница скрипит. Мансарда. Воздух спёртый. Стены оклеены детскими вырезками из журналов, там только дети. От пола до потолка, весь потолок, всё вокруг в детской порнографии. В центре – матрац. Грязный плед. Логово. Ужас накрыл меня. Я вылетаю из тела. Тело в оцепенении. Оно остаётся стоять – столбом соляного страха. Я – душа – ношусь по комнате, бьюсь в стены невидимого аквариума: «Беги!» Я кричу: «Беги!!» Тело стоит, я чувствую, что не могу пошевелиться. Мысли: «Удар в пах? В глаза? Успею до двери?» А страх держит крепко, нет сил, страх погрузил в мысли, зациклив их, что он убьёт, схватит. Он говорит о «играх». Я нахожу слова, чтобы спуститься, мы внизу, я вокруг тела. Его голос гипнотизирует: «Приляг, отдохни…» Тело слушается. Само ложится на диван. Единственное решение: влетаю обратно в тело, чтобы забрать на себя всю боль. Блокирую всё. Чувства блокирую. Эмоции блокирую. Боль беру на себя. Сейчас – выжить. Он снимает трусики. Бирюзовая юбка задирается. Его пальцы (сухие, шершавые, как кора) скользят по лобку. «Какой редкий рельеф… Такие – самые желанные…» Голос хрипит от возбуждения. Его губы (холодные, влажные) прилипают туда. Поцелуи. Причмокивания. Я – где-то далеко, в белом шуме. Я – душа – обнимаю маленькое тело изнутри: «Держись. Я с тобой. Мы переживём». Он копошится. Стонет. Время растягивается в резину. Он встаёт. Стоит над ней. Рука дёргается. Белая струя бьёт ему в ладонь, капли падают на её щёку. Запах чуждый, отвратный. Он натягивает трусы. Говорит что-то. Слова – пустые, мир на паузе. Подходит. Его губы (липкие, солёные) давят на её губы. Язык лезет в рот. Вкус. Её вкус и его слюна. Запах её тела. «Учу тебя… как надо…» Часть меня выходит из дома, пустая и хрупкая. Часть остается там, взаперти этого первого этажа. Два дома до бабушки. Ноги – свинец.

Мысли: «Рассказать бабушке? Она убьёт его, и её посадят в тюрьму, родителям? Нет, они не поверят, высекут». Шаг замедляется. Попадаю в вакуум. Тишина. Пустота. Я иду одна. Другая часть – та, что чувствовала, кричала, плакала – осталась на мансарде. Прикованная к матрацу. Я не знала тогда, что оставила там часть себя, которая взяла на себя всё тяжелое. Если бы я хоть кому-нибудь рассказала, я бы дала ей шанс, но я об этом не знала.

Жизнь шла. Я искала способы убить себя в ней. Держала ад внутри. Несправедливость родителей – вечный укор. Сверстники – чужие. Ощущение – будто вырезали кусок души. Потеря. Злость. Жажда мести. Я мечтала найти его и перерезать глотку. Злость выплёскивалась в ударах на единоборствах, в рваных строчках стихов, которые облегчали душу, в эскизах, образах меня красивой на подиуме, в скандалах с родителями. Злость пожирала меня изнутри. План созрел: суицид. Проще, чем жить с дырой внутри. Почему? Потому что мне – пятнадцать, а ей – вечно одиннадцать. Она там, в том доме. Стоит у окна мансарды. Видит только мою спину – уходящую в жизнь без неё. Она – тень. Бродит по первому этажу (со второго мы ушли вместе), храня весь ужас, всю боль, весь стыд. Если б я рассказала кому-то! Это дало бы ей силы вырваться. Но я не знала. Наша разлука вела к краю. Реальность создавалась изнутри, странные образы мужчин, приставания на улице, маньяк с ножом, конфликты. Будто все мои чувства проецировали реальность. Удобную для меня, чтобы чувствовать ЕЁ, чтобы не забывать её, быть с ней в контакте, создавалась связь. Прощальные письма написаны. Друзья – обняты в последний раз. Я стою в пустом зале Дворца культуры. Высокие потолки. Эхо шагов. И вдруг – остановка. Воздух замер. Звуки исчезли. Чистота. Пустота. Белый свет. И тогда – её голос. Тонкий, как паутинка, но чёткий: «Есть другой путь. Говори ДА жизни. Живи без меня!»

Щелчок в мозгу. Как ключ в замке. Я меняю код. Меняется отношение ко всему сущему. Соглашаюсь на ВСЁ, что даст жизнь. В рамках моих правил: НЕТ – наркотикам (они ломают волю), ДА – борьбе. Оставаться ХОРОШЕЙ. Несмотря ни на что. Ни на бедность, ни на богатства, ни на боль, ни на несправедливость. Оставаться хорошим человеком. Эта мысль – камень в основание новой дамбы. Душе легче. А ей, запертой в доме, дан шанс.

ВЫСВОБОДИТЬ ДРАКОНА

Годы текли. Я носила на себе метку: невидимую «испачканную оболочку». Педофилы – не слабаки. Это сильные, но сломленные души, ставшие энергетическими вампирами. Они чуют боль, как акулы кровь. Я пахла слабостью и уязвимостью, давая повод использовать себя. Я встречаю ЕЁ. Учительницу. Женщину с глазами, видящими насквозь. Год она вела меня по краю пропасти. Бережно вскрыла консервную банку одиннадцати лет. К тому времени я научилась жить с ранами. Была «успешной раненой птицей». Играла роль «нормальной» в этом театре норм и семейных псевдоправил. Но внутри – пустота. Я защищалась творчеством. Отдавала любовь щедро – даже тем, кто превращал её в оружие против меня.

Я была одинокая и многогранная вселенная. Созидала миры на холсте, в словах, но не могла обнять саму себя. Тело дрожало от страха. Страх – магнит для хищников. Я была лёгкой добычей. Потребовались годы, чтобы увидеть: родителей, сдавших меня орущим людям вокруг, садистам-учителям, педофила, лишившего защиты психологической и физической. Мать, чьё сердце закрылось для меня навсегда, оставив без защиты. Людей, неспособных принять любовь – их сердца были броненосцами из ран. И – ЕЁ. Ту самую. Малышку одиннадцати лет. Она стояла там, у окна. И смотрела. На меня. Мы встретились взглядом сквозь годы. Через учителя, через ЕЁ веру я смогла увидеть ЕЁ – мою маленькую часть, которая осталась там, взаперти, ведь она всегда смотрела на меня и ждала. Она знала – я приду. Мне осталось сделать шаг. Забрать ЕЁ. Сейчас.

Щелчок

Десять. Я вдыхаю глубоко воздух. Вдох, я вдыхаю свет. Втягиваю свет, через раны, через шрамы на душе, через трещины в ауре, через не зажившие царапины на теле и сердце. Свет льётся через прорехи в моём «я». Золотисто-янтарные потоки. Горючие. Целебные.

Девять. Свет заполняет меня изнутри. Я – сосуд. Он течёт по артериям – золотые реки. По венам – тёплые ручьи. По капиллярам – искрящиеся ручейки. Добирается до нервных окончаний – белые искры. Оживляет каждую клетку. Я вижу его: он пульсирует под кожей, раздвигая границы плоти. Я РАСТУ изнутри. Всё внутри меня заливается светом.

Восемь. Границы тела тают. Я – не кожа и кости. Я – сгусток сияющей энергии. Чистое сознание. Без времени. Без формы. Только вибрации. Частоты. Я поднимаюсь. Сквозь слои реальности. В пространство, большое плоское пространство, обволакивающее землю на невидимой линии бытия, в другом времени и в другой проекции. Где люди получают переход, я часть этого пространства, я знаю, как дать возможность перехода для тех, кто готов, готовы многие, но надо чуть-чуть, пока шрамы не превратились в естественную природу бытия и не создали ту реальность, в которой боль и пустота – это норма мироздания.

Семь. Я – слой атмосферы. Прослойка между мирами. Информационное поле. Источник для тех, кто готов пройти. Я готова. Всегда была. Миллионы готовы. Но этот последний миллиметр… Он из свинца. Нужно ОДНО решение. Отказ от старой боли. Принятие новой целостности.

Шесть. Я ЕСТЬ. Я – множество «я». Здесь – свобода. Вдох. Медленный выдох. Выдох страха. Выдох стыда. Вдох.

Пять. Я стою на пыльной дороге. Перед домом Педофила. Разворачиваюсь. Иду НАЗАД. Шаги твёрдые. Открываю калитку. Скрип. Захожу в дом. Запах тлена бьёт в нос. Вижу ЕЁ. Моя маленькая. Сияющая. Глаза – два озера радости. «Я знала! Я ждала! Я кричала тебе во снах!» Беру ЕЁ руку. Хрупкую. Тёплую. Я – в облике одиннадцатилетнего воина. Она – одиннадцатилетняя радость, моя радость. Вывожу ЕЁ из дома, забираю, навсегда. Стоим лицом к лицу. Две части одного целого. Прохожу путь от дома до момента, где я приняла решение замолчать и никому ничего не сказать, на том же самом месте я стою с ней. Я готова. Мои пальцы обвивают ЕЁ крошечные кулачки. Энергия бьёт током. Мы – Одно.

Четыре. Тепло разливается от наших рук. Золотая нить. Любовь. Поддержка. Я обнимаю Е. Крепко-крепко. Она вжимается в меня. Мы растворяемся друг в друге. Моя малышка. Моя спасительница. Обнимаю, наши энергии воссоединяются, наши вибрации воссоединяются, соединяя две реальности, два разных пространственных решения, мы растворяемся во времени и пространстве, давая этому процессу наполнить нас изнутри. Я чувствую свою силу. Открываю глаза, мой взор падает на дом. Из моей груди, из самой глубины сердца – вырывается ОН. Мой Дух. Мой Дракон. Огромный. Чешуйчатый. С глазами из расплавленного золота. Он возносится над проклятым домом. Расправляет крылья – тьма содрогается. И из его пасти вырывается поток ОГНЯ. Я кричу неслышимым ором, высвобождая силу. Мой дракон разносит пламенем весь дом. Не просто пламя – пламя очищения. Оно пожирает обои с детьми, матрац, плед, саму память о нём. Всё, что принадлежало твари в человеческом обличье, обращается в пепел. Дом горит, освобождая это место от страха и насилия. Навсегда.

Три. Моя малышка плачет. Громко. Навзрыд. Впервые за все годы. Она получила высвобождение. На небе сгущаются тучи. Хлынул дождь. Это её слёзы. Они смывают пепел с земли, гасят последние угольки. Я глажу её по мокрым волосам: «Плачь, родная. Всё позади. Теперь мы вместе. Ты больше не одна».

Два. Вода появляется из ниоткуда. Чистая. Тёплая. Она поднимается от щиколоток до колен, до пояса, до плеч. Обволакивает нас. Я беру опыт и погружаюсь под воду. Мы – не две части. Мы – единый поток в потоке. Вода несёт нас. Очищает. Обновляет. Это Рождение. Я целостная, единая с собою. Я свободна, часть моего пути очищена от сумрака, дала новые силы к очищению и освобождению.

Один. Мы погружаемся глубже. В подводный мир. Здесь можно дышать. Здесь наш Дом. Параллельная реальность. Опасная, но своя. Со мной – трое. Верные духи-проводники. Одна из них – Целительница. Её пальцы (тонкие, светящиеся) шьют мои старые раны. Не иглой – лучами света. Не нитками – потоками энергии. Шрам за шрамом. Боль уходит. Остаётся шёлковая память. Я – целая.

Дверь моего кабинета открывается. Входит женщина. Лет тридцать пять. В глазах – пустыня усталости, но в глубине – тлеющие угли несломленного духа. Воина. Потерянного. Я чувствую её боль – знакомую, как своя. Она здесь. Скоро она сядет напротив. Я падаю в пустоту света, расщепляюсь на части, подхватываю ту её часть, что падает, замедляю время для той, которая падает, и работаю с той, что сидит напротив: «Будь готова идти, только тогда я буду идти рядом, столько, сколько нужно».

Я начинаю искать спящего дракона и верить… ведь моя вера… поведёт тебя по краю.

Щелчок.

КОНЦЕНТРАТ ТИШИНЫ

Шёл тихий осенний дождь над древними скалами, и мир замер в прозрачной мгле, где время текло иначе. В такие мгновения всё вокруг обычно стиралось до чистого листа, но не для них. Они существовали в нескольких измерениях сразу: она – магнит, чья сила притягивала даже невозможное; он – криптонит, камень, от прикосновения к которому разум становился яснее, тело – слабее, а сердце – беззащитно честным. Их встреча никогда не была просто встречей двух людей. Это было столкновение стихий, говорящих на языке ветра и теней.