Не убудет

– Кхм, – кашлянул директор. – Вы понимаете, что в нашем коллективе вам придётся не просто?

– Почему же? – искренне удивилась Нина Петровна.

– У нас в штате сорок пять учителей, и нет ни одного с ДПВД. Вы, так сказать, первая.

– Это, так сказать, ничего страшного, – подхватила Нина Петровна. – Я привыкла.

Директору не очень понравилось, что она дразнится, но на работу взял, куда деваться. Правда, в этом году подпихнул экспериментальный класс – наверно, отомстить хотел. В коллективе, действительно, все учителя прошли коррекцию внешности: учительницы-дамы – стройные большеглазые брюнетки-блондинки- шатенки, лишь химичка отчего-то предпочла образ пышечки с румяными круглыми щёчками. Учителя-мужчины – накаченные брутальные экспонаты; впрочем, и среди них оказался тоненький безусый блондин с гибкими пальцами и певучим голосом – учитель изящных искусств (музыки, танцам, рисованию).

Так началась её работа в школе. Вела она, естественно, физику. Почему естественно? Потому что и папа, и мама, и бабушка, и дедушка, и даже прабабушка с прадедушкой – все работали в школе учителями физики. Папа, правда, всего два года, потом подался НВП (начальную военную подготовку) преподавать, как раз после ажиотажа с предполагаемым вторжением инопланетян из чёрной дыры Cygnos X-1 созвездия Лебедя.

Теперь мы можем продолжить повествование с того момента, как Нина Петровна вошла в класс. В классе – уточним, в 7Б – стояла тишина. Ученики вытянулись по струночке возле парт и с горящими жаждой знаний глазами пожирали вошедшего преподавателя. «Подозрительно, – щёлкнуло в голове у Нины Петровны. – Неужели?..»

– Здравствуйте, стремящиеся к новым знаниям, – она тепло улыбнулась. – Садитесь.

Класс сел. Свет, мягко льющийся из окон, просвечивал сквозь фигуры крайнего ряда. Через все, и у Нины Петровны в удивлении приподнялись брови: «Фантомы?» В школу внедрили экспериментальную программу совместного обучения детей с их ГК (голографическими клонами), но до сих пор в день даже пятидесяти процентов от численности класса не набиралось.

– Что ж, давайте проверим по списку, кто присутствует сегодня на уроке, – Нина Петровна достала из сумочки ключ и приложила к боковой панели классной доски. В верхней части вспыхнул экран и на нём список учеников 7Б. Световая указка побежала к верхней фамилии.

– Анисимов Егор?

С последней парты третьего ряда поднялся худощавый подросток с прилизанными волосами и блеклыми глазами. Это когда Ниночка в школе училась, коррекция была обязательной, а теперь выбор оставляли – в десять лет или в двадцать два. Только зрение исправляли каждый год. Не все родители стремились откорректировать внешность своим чадам в детстве, особенно не усложняли себе жизнь родители мальчиков, и Нина Петровна понимала их: пусть после двадцати лет определяются, что их раздражает – торчащие уши, кривые ноги или писклявый голос. У КВИИ тоже ведь квоты не бесконечные. Из опыта Нина Петровна знала: в десять лет, за редким исключением, ребёнок доволен своей внешностью, а его родители – нет. В двадцать два ситуация менялась коренным образом: молодёжь зацикливалась на своих недостатках, а родители радовались, что они вообще с ними разговаривали. Поэтому – да, в 7Б учились в основном дети с ДПВД.

– ГК Анисимова Егора на 23.04.2225 года с 8.30 до 16.30. Причина – участие Егора в экспедиции на озеро Байкал, разрешение № 5608 от 22.04.2225 года ГГПЦОПЗ.

Поставив галочку, Нина Петровна указкой ткнула в следующую фамилию:

– Аладушаева Поэтесса.

С первой парты поднялась девочка с игрушечными глазками.

– ГК Аладушаевой Поэтессы на 23.04.2225 года с 8.30 до 16.30. Причина – коррекция здоровья в больнице № 2, разрешение № 5799 от 22.04.2225 года ГГПЦОПЗ.

После переклички оказалось, что сегодня на уроке присутствовал всего один человек – точнее, одна – Маша Иванова – такая маленькая и худенькая, что на фантом её плотности не хватало. Подобного ещё не случалось! Как-то отсутствовали одни мальчики, потом оказалось, что на финал чемпионата мира по футболу умотали. В мае ожидался конкурс новых моделей космических костюмов для девочек – пожалуй, тогда в классе из людей учиться будут только мальчики.

В конце прошлого учебного года директор донёс до учителей информацию, что с 1 сентября школа подключается к всемирному эксперименту по обучению детей вместе с ГК (якобы по многочисленным просьбам родителей), а курировать эксперимент назначил Нину Петровну. Она не испугалась, как втайне надеялся обладатель костюма от Ари-Бари, потому что выдающийся нос трусливым не положен. Использовать ГК оказалось удобно. До сих пор только с двадцати пяти лет у каждого жителя планеты была такая возможность. Затратно, правда, и голография рассеивалась через десять часов, но оно того стоило! Покупаешь в зависимости от личного рейтинга в БДРНЗ голографическую капсулу – и пользуйся. Ай, да умница Габор!* У человека появилась возможность присутствовать одновременно в двух местах – кто знает, учёные ещё покумекают, со временем и двух ГК создадут. Можно будет и поспать, и поработать, и на Марс слетать одновременно. Почему именно на Марс, а не на Венеру или Европу? Так все туда хотят, там красиво и курорты на подмарсовых термальных источниках, говорят, жуть какие лечебные, даже зубы новые растут. А на Венере и под куполом жарко, снега ни за какие деньги не достанешь. На Европе воды много, Нина Петровна её не любит.

А как спокойно стало вести уроки! ГК-шки сидели смирно, информацию заглатывали с жадностью, не жевали, не дрались, не плакали, не засыпали, дифракционные бомбочки не подкладывали. Возвращались домой и тему урока пересказывали хозяину, или видеозапись выкладывали – по договорённости. Удивительно, но материал усваивался – наверно, интересно, как твоя голография тебе же что-то объясняет. Или детям нравилась власть над клоном – кроме удобства, имел место фактор престижности в школе, Горпоцопе, мире, поэтому они старались изо всех сил подтвердить удачность эксперимента. Каждый ученик мог два дня в неделю отсылать в школу вместо себя голографию, а учителя на следующий день обязательно спрашивали пропущенный материал у детей.

Нина Петровна оглядела полупрозрачный класс. Раз настоящих учеников практически нет, тему прошлых уроков она стребует в следующий раз, а сейчас поговорит об интересном, благо даже отстающий Степанов смотрит на неё открыв рот.

– Сегодня мы с вами разберёмся, как устроен квантовый компьютер, попытаемся понять, каким образом двадцать лет назад Хуго Мильянс с помощью квантовой запутанности телепортировался на Марс, и почему никому до сих пор не удалось повторить его шаги.

Дверь распахнулась, и в класс ввалился старшеклассник. Да-да, известно, что двери во время урока автоматически запирались и открывались только общим для всех кабинетов ключом, однако Нина Петровна воспротивилась созданию из классной комнаты замкнутого пространства, а теперь пожинала плоды. Старшеклассника она не знала, не вела у его класса физику, он, похоже, тоже не понимал, что попал в 7Б.

– Всем оставаться на местах, я беру вас в заложники, – и потряс перед недоумевающими фантомами наисовременнейшим оружием – лазерным автоматом АХР-2225.

Нина Петровна не испугалась. Старшеклассник Вова (вспомнила, как его зовут!) выглядел не страшно – тщедушный, костлявый, веснушчатый, но автомат держал настоящий. «Как же он его пронёс?» – озадачилась учительница. Не в силах сдержать любопытство – ведь известно, что охраняют школы круче стратегически важных объектов, воскликнула:

– Но как? Как, Вова, тебе удалось пронести АХР-2225?

Вова внезапно засмущался: то ли его поразило, что учительница помнит его имя, то ли, что знакома с новинками оружейных разработок, то ли, что не пугается и не плачет.

– Я и не проносил. Я использовал квантовую телепортацию.

Нина Петровна охнула и посмотрела на мальчика точно так, как в начале урока на неё смотрели ГК-шки. Из года в год каждый влюблённый в свой предмет учитель мечтает, что среди учеников обнаружит бриллиант, самородок, талантище, который сможет, преодолеет, решит, воплотит… Так есть ли разница, с автоматом стоит уникум или с цветком? Угрожает жизни или благодарит за полученные знания? Тем более, мальчик явно не в курсе нюансов: например, того, что тревожная кнопка у Нины Петровны находится буквально под рукой – на браслете, или того, что настоящий ребёнок сегодня в классе всего один. Кстати, Машу надо спасать, и желательно без тревожной кнопки.

– Меня зовут Нина Петровна, и я хочу с тобой советоваться. Можно? – она инерционно захлопала глазками, как какая-то кокетка.

– Ну-у, я… сначала должен выдвинуть условия! – мальчик сжал губы и затряс автоматом прямо перед лицом преподавателя.

– Обсудим! Непременно! Нас тут пятнадцать, четырнадцать учеников и одна учительница. – Нина Петровна прижала в умоляющем жесте руки к груди.

– Никого отпускать не буду! Мне нужен президент!

– Может, директором обойдёмся? Он сразу на всё согласится, – ей захотелось подойти и обнять мальчика.

– Ну-у, директор тоже пойдёт. Вызывайте! Но если взъерепенится, стрелять буду. Мне терять нечего!– показалось, заплачет, оттого и говорил страшные слова.

– Не взъерепенится. Только вызвать я его не могу, надо кого-нибудь за ним послать.

– Эй, ты, кудрявый, как тебя – Зубило, кажется? Пойдёшь звать директора, – Вовка вновь замахал автоматом, теперь перед носом удивлённого клона.

– Зубило не годится, – авторитетно перебила Вовку Нина Петровна.

– Почему это? Скажет, что террорист заложников захватил…

– Что ты как маленький? Наш Зубило шутник ещё тот, каждую неделю чудит, директор не поверит. Надо послать кого-нибудь маленького, щупленького, испуганного. Лучше девочку, заучку, тогда поверит. Вот, Маша Иванова подойдёт.

– Хорошо, пусть Маша. Иди, плачь, зови директора.

Машу вытолкали за дверь, и Нина Петровна заблокировала дверь.

– Понимаешь, я о многом тебя хочу расспросить, а времени мало. Подождёт директор за дверью чуть-чуть.

Вова повертел автомат в руках и пожал плечами:

– Ну-у, спрашивайте,..Нина Петровна.

– Ты откуда телепортировался? – ей было ой как интересно.

– Из дома…случайно. К папе дядька приехал, военный, а я у него автомат стыбрил.

– Подожди, он что, заряженный автомат на гражданку принёс?

Вовка безнадёжно покраснел, но тут же зло сверкнул глазами:

– А то, ему можно!

– Его же теперь осудят, и того – в утилизатор?

Нина Петровна сглотнула тягучий комок в горле: «Спокойно, шнобель, дети иногда совершают глупые поступки».

– Не осудят… Не настоящий это автомат, макет пробный, – Вовка отшвырнул оружие в сторону, сел на пол и закрыл лицо руками.

– Дядькин? – растерялась Нина Петровна.

– Нет никакого дядьки! Я сам смастерил!– хотел крикнуть хрипло, а сорвался на фальцет.

– Ух ты, а ведь как настоящий АХР-2225… Вовка, ты ж талант!

– Правда? – мальчик шмыгнул носом. – Никто в меня не верит.

– А про квантовую телепортацию тоже неправда?

– Правда! – мальчик сверкнул отчаянием. – Я уже не первый раз. Иногда не получается, но тут дело, вероятно, в энтропии. На Марс хочу, а переношусь только в школу, прям беда.

– Но разве это возможно? – как-то беззащитно хныкнула Нина Петровна.

– На Марс? Но ведь у Хуго Мильянса получилось!

– Он в своих воспоминаниях сознавался, что случайно. В другие разы не вышло, – она смотрела на Вовку так, словно ждала утешений.

– У меня выйдет! Квантовое описание реальности порождает реальность, которую мы воспринимаем!

– А стрелу времени в расчёт брал?

– Вы имеете в виду, что настоящее – это эмерджентное свойство сознания?

– Нет, нет, послушай…

И тут Вовка заметил учеников, ровно и молча сидящих за партами, с умилением слушающих беседу педагога с террористом.

– А чё они такие странные?

– Так они ж ГК-шки, голограммные клоны.

– Чё?

– Вся школа знает про эксперимент, а ты ни сном, ни духом, как так?

Вовка махнул рукой:

– Я изгой в классе, – и вздохнул.

– Это ничего, – попыталась его приободрить Нина Петровна, – гениев в школьные годы никто не понимал. Вот Эйнштейн, например, даже аттестат не получил, а Ньютон – который с яблоком, ты должен помнить – болел постоянно. Из современников? Мой дед, изобретатель, до десяти лет не разговаривал, хотя у него нос – ого-го!

– Эйншейн, Ньютон… А у меня фамилия смешная, совсем несерьёзная, про тапочки…

Нина Петровна подошла к Вовке и обняла его. Она не должна была так поступать, и всё-таки обняла.

– А что случится, если по ним жахнуть автоматом? – Вовка кивнул на фантомов.

– Развеются, наверно. Никто раньше не стрелял. У вас дома есть капсула?

– Нет. Я бы очень хотел изучить образчик, – Вовка плотоядно прищурился на фантомов, а они почему-то съёжились, Степанов даже сделал попытку спрятаться под парту.

– Но почему у вас дома нет капсулы? Это же… это же, как в двадцать первом веке без ноутбука жить!

Вовка вздохнул и посмотрел на Нину Петровну как дипломированный выпускник университета на первокурсника.

– У нашей семьи низкий рейтинг, мы можем себе позволить только капсулу первого уровня. А зачем? Чай вскипятить и пыль протереть? Так мама любит чистоту наводить, говорит: «Это – единственное творчество, которое мне доступно».

– Я тебе подарю свою, – голос у Нины Петровны дрогнул. – У меня девятого уровня, с многоцветным лазером.

– А как же вы? – Вовка даже в нос пальцем полез.

– Тебе нужнее. А я… заработаю на новую, летом в экспедицию на Энцелад запишусь. – В сердце у Нины Петровны неожиданно стало легко и спокойно, словно все тридцать лет оно ждало именно этого решения.

– На Энцелад? – Вовкины глаза вспыхнули. – Там же купол новый поставили! Там же…. Эх!

– Там физики и химики требуются новые гейзеры исследовать. Правда, контракт на три земных года, я узнавала. Жалко учеников оставлять, – выдала свою тайну.

Учеников Нина Петровна любила, даже Степанова, у которого в голове одни футбольные мячи скакали, и Зубило, неутомимого на выдумки, разрушающие образовательный процесс.

Вовка опустил глаза:

– А вы мне нравитесь. Правда-правда, вы не такая, как все. Я ведь вас давно заметил и очень переживал, что физику у нашего девятого не ведёте. Наверно, вместо Марса перед классом очутился, потому что… Не важно. Я тоже останусь с ДПВД, я не хочу, как мама и папа…

– Но ведь все мальчики мечтают набрать мышечную массу, выпрямить нос и уменьшить уши – такие девочкам нравятся, – Нина Петровна говорила непривычно тихо.

– Это неправильно! Уши будут не мои, и нос тоже!

– Не твои, – вздохнула Нина Петровна. – Тебя в классе дразнят?

Вовка уныло кивнул:

– У нас в классе все с рейтингом не ниже тройки, и все с КВИИ.