Искажение

Еления Мрачная

Искажение

Пролог

Владислав склонился над пустым белым листом. Прошло уже двадцать минут, ни одного слова или буквы. Заточенный карандаш завис в воздухе. Время от времени касаясь чёрным кончиком белой поверхности, и из-за подрагивания оставлял на бумаге точки и еле заметные полосы.

«Может, мне это и не нужно? Что мне даст это письмо?». Взгляд тут же упал на телефон. Нервно пройдясь по строчке: Терапевтическое письмо, поговори с собой из прошлого.

— Прошлого, — слово эхом разнеслось по квартире

«Была не была» — мелькнуло в мыслях. Наконец карандаш опустился к листу, здлержав грифель на красной строке. В этот момент он казался тяжёлым, как и слова, что так долго хранились в сердце.

«Сегодня 17 октября (14:52). Пишу себе из прошлого.

Привет, я знаю, что ты меня не услышишь и никогда не сможешь увидеть это письмо. Хоть мне от этого и грустно, но... Я всё равно хочу попробовать. Я знаю, что тебе тогда было одиноко, я помню те ночи, когда ты лил слёзы и боялся кому-то открыться. Я помню ту злобу, на всех людей и этот мир. Тогда ты озлобился, но я не считаю, что ты виноват в этом.

Прошло уже 7 лет, но я так и не смог простить их. Прости.

Порой, мне, кажется, что только мир меняется, а я словно остался таким же, как будто время для меня остановилось. Многие из моих друзей ушли далеко вперёд, их жизнь изменилась, как и они сами, а я всё также топчусь на месте. Это тяжело.

Не знаю, может быть это проклятие? Что ты, что я сейчас, всё также страдаем.

Наверное, если бы мы встретились, ты бы завалил меня вопросами. Как у тебя дела? Как жизнь? Как я пережил боль...

Ну, дела у меня не очень... могу только сказать, что держусь на плаву, но не знаю, как долго это ещё продлится.

Жизнь, да особо ничего не изменилось, односторонняя с ней любовь. Она любит мне давать лещей.

Как пережил боль?...»

Владислав замер, а взгляд завис на последнем слове.

— Я позволил ей пожирать меня, — слова сами слетели с его дрожащих губ и они изогнулись в горькую усмешку.

Когда он вновь обернулся к телефону, экран потух, осталось отражение

— Как мне это поможет? — недоумевал он и закрыл тетрадь, откинувшись на спинку кресла. Прикрыл глаза, затем взял футляр и открыл его. Одного наушника не хватало.

«Опять потерял?» — пронеслось в мысях. Рука потянулась к стакану, поставив карандаш на место. В этот миг, он заметил тихий пульсирующий свет. Рядом с книгой лежал наушник, из-за его чёрного цвета тот сливался с её переплётом. Сейчас же он будто звал на помощь, хотел чтобы его заметили.

Глава 1. Зеркало

Стоя около ворот серого здания, Владислав пустым взглядом блуждал по белым, безжизненным стенам, на которых яркими и почти ослепляющими буквами находилась надпись: Медицинский центр.

Рука с силой сжала лямку сумки и так и застыла мёртвой хваткой. Вещей с собой у него почти не было, только телефон, старые билеты, наушники, паспорт с кошельком и записка о направлении к психотерапевту.

На ней простым карандашом написано: Приём на 5 октября, время 12:30.

Владислав опустил задумчивый взгляд к часам на руке. Двенадцать пятнадцать, времени ещё было полно, но для него оно остановилось.

Ладони потели и стоит их вытереть, как они вновь становятся влажными.

Люди проходили мимо, оглядывая его с головы до ног, словно сканируя и уже вынося ему свой приговор.

Полчаса пролетеле незаметно, как миг.

Он так и простоял около дверей, неподвижно, как статуя. Когда же вновь глянул на часы, облегченно выдохнул:

«12:35. Я опоздал»

Знакомая лёгкость разлилась по телу. Его отпустило, словно всё это время, тело обвивал терновник, не давая пошевелиться, а каждая иголка плотно впивалась в кожу, даже при малейшем движении. Радостный стон вырвался из груди, будто ему позволили дышать

«В следующий раз... да, в следующий раз, я точно смогу»

Владислав начал отдаляться от здания, а его чувства смешались. Страх уходил, переставая сковывать его дыхание, а взамен пришло чувство вины.

«Трус, — горькая улыбка искривила губы — какой же я слабак»

Тысячу раз до этого дня, он прокручивал в голове свои действия: как входит в кабинет, видит перед собой врача. Тот должен быть спокойным, с яркими чистыми глазами, походившими на глубокие озёра. На серьёзном лице не будет ни единой эмоции, будто это робот, а не человек.

— Здравствуйте, — поприветствует психотерапевт и жестом укажет на мягкое кожаное кресло, — присаживайтесь.

Он начнёт выслушивать, позволяя ему рассказывать о своей боли: плакать и может даже кричать.

«Меня сжирает вина изнутри, что я оставил свою семью, бросил их. Я не хотел, но оставаться с ними я не мог, мне казалось ещё чуть-чуть и я окончательно свихнусь. Есть ли смысл оставаться там, где тебя не слышат, управляют как куклой, а ты не можешь ничего сказать в ответ. Твой рот, словно зашили... Я только съехал, так почему же, я словно ещё в той ненавистном доме, словно тело уехало, а душа осталась там взаперти? Вдобавок к этому, каждый день меня сжигает ненависть. К чужими людям, к их улыбкам и счастливым жизням. Как я их ненавижу... ненавижу их и себя за такие мысли, ненавижу, потому что их любят просто так, за то, что те появились, а я... что... со мной не так?»

Он не мог остановится, словно никак не насытится. Резкий гудок автомобиля вырвал его из собственного мира. Владислав вздрогнул, а его рука сильнее сжала лямку. Он тут же обернулся. В нос ударил запах горелой резины, а из под колес виднелся клуб дыма.

Опустилось окно и водитель высунул голову.

— С ума сошёл? — повышенным тоном закричал он, а в его глазах читался испуг.

— П-простите, — выдавил Владислав из себя извинения и рванул прочь.

Мимо проносились незнакомые лица людей, машины, дома. Всё это оставалось позади, а он продолжал бежать, с каждым шагом, ощущая, как каждый вздох обжигает его лёгкие. Вскоре он вбежал в квартиру, с силой захлопнул дверь, словно хотел оставить неприятные воспоминания за ней. Он сполз, облокотившись на стену, оглядывая пустующую квартиру.

Слева стоял шкаф с зеркалом. На одной из приоткрытой дверце висит чёрная куртка. Около порога, металлическая обувница с тремя парами обуви, а под ногами мягкий, запыленный коврик с надписью: Welcome.

Как было бы славно, если бы так происходило на самом деле. Плохие мысли не изводили бы тебя, а растворялись в тишине и больше ничего не могло бы их заставить вернуться. Приходя домой ты мог бы вдохнуть полной грудью, чувствуя, как приятно остаться с собой. Тебя не гложет чувство вины, не душит одиночество. В твоём доме спокойствие, нет суеты или гула.

Прийдя в себя, Владислав выпрямился и ступил вперёд, но споткнулся и с грохотом упал. Он с яростью оглянулся на ноги. Под его левым ботинком лежал подарок, который ему прислали ещё две недели назад.

В тот день, он был слишком увлечён своими мыслями. Звонок в дверь звучал глухо, словно сломался механизм. Владислав открыл дверь, по привычке, даже не задумываясь о действиях. На пороге стоял курьер, сразу же уточнив имя. Как только он услышал ответ, расплылся в улыбке и с гордостью начал зачитывать поздравление.

Курьер видел перед собой молчаливого юношу, его круги под глазами принял за занятость, а пустоту в глазах не заметил.

Присев, Владислав потянулся к подарку.

«Я всё время о нём забываю». — , разворачивая зелёную упаковку. Шуршание наполнило комнату, затем резко стихло.

«Зеркало?! — глаза огкруглились, — у меня вроде бы их хватает».

— Ты представляешь, мне подарили зеркало, — сказал он, смотря на отражение. Хмурый взгляд скользнул по деревянной раме, и в этот миг его сердце словно что-то кольнуло.

«Выглядит знакомо» — промелькнуло в мыслях. В этот миг по телу разлилось приятное, но горькое чувство. То самое, что заставляет дыхание замирать и погружает тебя в далёкое прошлое.

Он провёл пальцем по завиткам, остановившись на одном из них. «Здесь должен быть скол», — вспомнил он, остановившись на гладкой поверхности. Теперь же ничего не напоминало о том вечере, когда его ярость вырвалась наружу. В тот миг стоило только его взгляду встретиться со своим отражением, как его кулак тут же врезался в деревянную раму. Зеркало отозвалось глухим звоном, а древесина треснула и узор раскололся. В кожу тут же впилась одна из щепок, и алая кровь закапала на пол... капля, за каплей.

Он промахнулся, не попал в себя, как хотел.

Владислав перевёл взгляд на свою правую руку, между костяжками пальцев отчётливо виднелся кривой шрам. Рана давно прошла и тело позабыло боль, но она продолжала жить в воспоминаниях.

«Спокойно, — рука сжалась в кулак, — теперь это в прошлом. Я теперь другой». С этими мыслями он ослабил хватку и с задней стороны зеркала упала записка.

Мой любимый правнучек!...

Его взгляд тут же пробежался по первой строке.

От всего сердца хочу поздравить тебя с днём рождения. Желаю тебе крепкого здоровья, чистой и светлой любви, благополучия и пусть тебя оберегает ангел хранитель. Горячо обнимаю и крепко целую.

Подняв записку, Владислав прочитал её ещё пару раз и с каждым разом на его лице всё шире становилась улыбка.

— Спасибо, бабуль, — произнёс он и отнёс записку и зеркало в комнату. Аккуратно прислонив его к стене, он вдруг вспомнил свою старую комнату. Тот самый день, когда он с удивлением заметил на своём столе эту старинную вещь.

«Это ещё что за хлам?» — подумал он, оглядывая замысловатые узоры и блестящее лаковое покрытие. — «Неужто раритет?»

— Бабуль, зачем мне такое зеркало? Оно больше тебе подойдёт.

От воспоминаний его отвлёк внезапный скрип, такой знакомый, но вместе с тем пугающий. Владислав вздрогнул и опустил свой взгляд на руку. Он отчётливо ощущал, как холодная волна прошлась по его телу.

В воспоминаниях промелькнул размытый образ старой двери. Вся в потрескавшейся краске с затемнённым окном, которое заполняла почти всю её половину.

«Откуда донёсся этот звук?» — насторожился Владислав и повернулся в сторону двери. Его задумчивый взгляд привлекло отражение в его новом зеркале. На ледяной поверхности отразился силуэт юноши. Тот замер, его рука застыла в воздухе, а из ладони выпала книга. Её грохот прорвался сквозь стеклянный барьер и отчётливо послышался в комнате.

— Кто вы? — дрожащим голосом уточнил юноша, в его глазах смешались страх и любопытство. На вид лет семнадцати, с взъерошенными волосами. На нём обычная серая футболка, но Владислав знал, что на её обратной стороне есть надпись: «Судьба». Тонкая нить проходила через само слово и была похожа на кардиограмму. На его тыльной стороне ладони находились ссадины и порезы. Юноша выпрямился и сделал шаг назад, становясь в более устойчивую позицию, словно готовясь к драке.

Вместо слов изо рта Владислава вырвался стон. Он больше не владел своим голосом. Хоть юноша из зеркала не знал, кого он сейчас видит перед собой, но для Владислава всё было по-другому. Он не мог не узнать самого себя.

Кто вы? — повторил юноша, его голос был спокоен, но теперь в нём чувствовалась угроза.

Владислав сглотнул и опустил взгляд на свою дрожащую руку, чувствуя, как всё перед глазами расплывается, но всё же в этом размытом пятне он смог разглядеть на ней старые шрамы, оставшиеся с ним даже через десять минувших лет.

Его ноги словно превратились в тяжёлые камни, у него не хватило силы сделать шаг.

Когда он попытался пройти вперёд, всего на миг перед его глазами промелькнула его старая комната. Этого мгновения было достаточно, чтобы вспомнить малейшие детали. На стене висел шерстяной ковёр с разноцветными узорами. Ночью перед сном рука по привычке тянулась к одной из чёрных линий. Палец касался ворсинок и повторял узор, следуя за его линиями. Напротив кровати находился шкаф, заполненный уже старыми, но ещё не использованными полотенцами, постельным бельём, белым мешком с тулупами или валенками. У изголовья кровати картина. На её зелёном лугу пасутся лошадь и жеребёнок, чья голова потерялась среди высокой травы.

Рука Владислава дрогнула, а перед ним пронеслись обрывки воспоминания о той боли, которые он так хотел забыть:

Поздний вечер. Вокруг сырость и холод. Одежда уже не могла спасти от непогоды, ладони покраснели от холода, а на кончиках пальцев ощущалось покалывание, словно кожа треснула.

Весь мир вокруг замер, а внутри него всё разрушилось.

Хуже всего было осознавать, что ничего больше не будет, как раньше, как и он.

Не в силах вынести эту боль ещё раз, Владислав рухнул.

«Не может быть!» — его внутренний голос казался приглушённым, а затем и вовсе стих. Его место занял шум, похожий на шипение, такое же, когда на телевизоре появлялась чёрно-белая рябь.

— Эй! — послышался голос сквозь ледяную завесу. — Вы...

Юноша из зеркала не успел договорить, его голос резко прервался. Когда Владислав поднял испуганный взгляд, он увидел себя настоящего, с побелевшей кожей и стеклянными уставшими глазами.

— Что это было? — прошептал он дрожащим голосом.

Глава 2. Неопровержимое доказательство

На улице моросил дождь, сквозь прорези облаков пробивались солнечные лучи. Те места, куда они падали, казались тёплыми и особенными.

Владислав уверенным шагом ступал к мусорному баку. В правой руке, обёрнутое в полотенце, он нёс то самое зеркало. На удивление оно оказалось лёгким, но чем ближе он подходил к цели, тем отчётливее ощущалась тяжесть в теле. Чувства обострились, заставляя прислушиваться к каждому шороху.

Оставалось всего пара шагов — и он избавится от этой странной вещицы. «Это же не могло быть правдой?» — мелькнуло в мыслях, но ответа не последовало. Он сжал руку в кулак и сделал ещё один шаг.

Шелест листьев отвлёк его. Владислав замер, оглянувшись на дерево в паре метров. Звук был резким и неестественным, словно шквалистый ветер сорвал всю листву. Однако ветер в тот день был слишком тихим.

Владислав стоял как вкопанный. Странных звуков больше не было.

«Раз уж я здесь, нужно довести дело до конца», — подумал он, подходя к баку. Взглянув на связанные мешки, начал опускать зеркало. Внезапно послышался скрежет, и ткань с громким звуком порвалась. Взгляд юноши упал на железную палку, едва выглядывающую из-под мусора.

Владислав с раздражением посмотрел на порванную ткань. Через прорезь в полотенце отчётливо виднелось его напряжённое лицо: уставшие впалые глаза, в которых тут же прочитался страх. Рот замер, застыло и дыхание. Он смотрел на отражение и ждал появления себя из прошлого, но тот не приходил.

Дождь внезапно смолк, и последняя капля упала прямо перед ним на холодную поверхность. По ней прошла рябь, словно по воде, исказив лицо.

Губы дрогнули, будто он что-то прошептал, но слов никто не мог услышать. Отвернув взгляд, Владислав направился домой, с силой сжимая зеркало.

Вернувшись, он вновь поставил зеркало в угол комнаты и задумчиво уставился на тёмную ткань. Так прошёл час. Он не смог заставить себя сдёрнуть полотенце, и только в небольшой прорези теперь можно было увидеть отражение.

«Может, я просто сошёл с ума или переутомился? Увидеть себя прошлого в зеркале — это же абсурд, но...» — мысли прервались, но сомнений больше не было. Та рябь по стеклу — она точно была настоящей.

Взгляд переместился на полку. Подойдя ближе, Владислав начал перебирать тетради, пролистывать страницы в поисках чего-то. Ему в руки попалась открытка.

«Прабабушка точно должна знать что-то об этом», — задумался он, остановив взгляд на одном слове: «правнучек».

Одна из тетрадей выпала из рук. Владислав поднял её — ту самую, на которой парили вороны. В тот миг, когда он заглянул на раскрытый лист, тело оцепенело, а испуганный взгляд приковался к тексту.

«Привет. К твоему счастью, а может, и нет. Я прочитал твоё письмо. Не таким я представлял своё будущее и уж точно не думал, что так и останусь неудачником. Писать про свои дела не буду — нет смысла, знаешь ли. Ты ведь и сам это прекрасно знаешь. Ты, кстати, так и не ответил на последний вопрос, но я уверен: ты не простил их. Я точно не смогу, а если всё же простил — знай, ты предал меня».

Владислав замер, руки задрожали, буквы встрепенулись.

«Не может быть!» — это единственное, о чём он мог сейчас думать. Даже через текст он ощущал горечь и обиду. Местами буквы казались чётче и ярче, словно выгравированные на странице, — автор слишком сильно давил на стержень.

Не глядя в сторону стакана с ручками, он схватил первое, что попалось.

«Не простил».

Написав это, он закрыл тетрадь и убрал на полку.

Зазвонивший телефон заставил его вздрогнуть. Он метнул сердитый взгляд на экран и взял трубку. На белом дисплее высветилось слово «мама».

Мелодия продолжала играть, но Владислав не спешил отвечать. В груди разлилось необъяснимо тяжёлое чувство. Беспокойство? Сердце гулко застучало и заныло. Тело стало тяжёлым, и когда он опускал палец на кнопку, казалось, прошла целая вечность.

В трубке послышались всхлипы и уставший мамин голос. Когда он слышал его в последний раз — неделю назад или даже две?

— Алло? — робко спросил он, словно сомневаясь, не ошиблись ли номером.

— Сынок, ты как? — спросила она с дрожью в голосе.

— Да неплохо, потихоньку справляюсь.

Наступила неловкая тишина, а вскоре её прервал тяжёлый вздох с той стороны.

— Прабабушка умерла, — выпалила она и залилась слезами.

Перед глазами Владислава всё поплыло. Чтобы не потерять равновесие, он облокотился на стол. Перед ним лежала открытка с её пожеланиями.

Потухший взгляд прошёлся по аккуратно выведенным, круглым буквам, словно напитанным теплотой её взгляда. Они начали расплываться из-за навернувшихся слёз. Одна скатилась по щеке и тихо упала на открытку.

«Её больше нет», — пронеслось в мыслях безутешное слово.

Всхлип матери отвлёк его. Он глянул на синий экран.

— Когда похороны?