Свет и тьма Хэсэма: раскол миров

– Ты вернулся, – прошептала я в ответ.

Мы сидели так несколько мгновений, забыв обо всём. Но слишком скоро реальность напомнила о себе.

Ван-Аро отстранился, и в его глазах появилась тень доселе скрываемой тревоги.

– Эсме… мне всё равно придётся идти к нему. К Элькантару.

Я замерла, не понимая.

– Я новый правитель Восточных земель, – его голос прозвучал непривычно официально. – По закону Хэсэма я обязан лично явиться ко двору Владыки и принести ему клятву верности. Только так я получу законную власть над своими людьми и землями. Иначе… иначе всё это – просто самозванство.

Он сжал кулаки, и его хвост нервно дёрнулся.

– Этот визит был моим пропуском в его замок. Моим шансом найти тебя. Но теперь… всё иначе. – Его зелёные глаза загорелись холодным огнём решимости. – Он будет искать тебя. Но он не должен даже заподозрить, что ты со мной. Никто не должен знать.

Ван-Аро наклонился ближе, и его голос стал тихим, но твёрдым, как сталь.

– Руин отведёт тебя на восточные земли. Ты будешь в безопасности – в моей резиденции, под защитой моих вернейших воинов. А я… – он сделал паузу, – я пойду к Элькантару один. Как новый правитель, исполняющий формальный долг. Я буду холоден, почтителен и абсолютно пуст. Он не увидит во мне ни страсти, ни тревоги. Ни намёка на то, что у меня есть что-то, что он хочет отнять.

Его пальцы мягко сжали мои.

– Пусть обыщет весь Хэсэм. Пусть шлёт шпионов и допрашивает моих людей. Они ничего не узнают. А если он посмеет войти на мои земли без приглашения… – на губах Ван-Аро промелькнула опасная улыбка, – это будет уже не поиск беглянки. Это будет акт войны против законного правителя. И тогда традиции будут на нашей стороне.

– Что? Нет-нет-нет! Ты не можешь! Ты не посмеешь! – Я ощутила, как паника сжимает горло холодным обручем, вызывая тошноту. Мои пальцы вцепились в его доспехи с такой силой, что костяшки побелели. – Ван-Аро, не оставляй меня, не уходи! Мы только встретились… И ты… Ты его не знаешь! Он тебя не отпустит! Он увидит всё на твоём лице, он почувствует!

Слезы снова выступили на глазах, на этот раз от яростного, детского отчаяния. Страх, который только начал отступать, накатил с новой, сокрушительной силой.

– Он не просто Владыка, Ван-Аро, он… он что-то другое. Что-то древнее и ужасное. Он видит слишком много! – мои слова срывались на шёпот, полный суеверного ужаса. – Он поймёт! Он всегда всё понимает! И тогда… тогда он сделает с тобой что-то ужасное, а я… я снова останусь одна. Пожалуйста…

Я прижалась лбом к его груди, сжимая складки его одежды, пытаясь вдохнуть его запах, запомнить его, как талисман. Казалось, если я сейчас его отпущу, я больше никогда его не увижу. Логика уступала место животному страху потери.

Ван-Аро посмотрел на меня, и в его взгляде была не мольба, а уверенность стратега, предлагающего единственно верный план.

– Доверься мне в этом, Эсме. Я спрячу тебя так, что вся мощь Владыки окажется бессильной.

Его слова повисли в воздухе, обретая форму твёрдого, продуманного решения. Но прежде чем я успела найти новые доводы для спора, я ощутила странное тепло. Оно исходило от его рук, лежащих на моих плечах, – мягкое, убаюкивающее, проникающее глубоко под кожу. Его зелёные глаза, такие яркие и живые, вдруг показались бездонными, как тёплое летнее море, а в их глубине заплясали золотые искорки.

– Отдохни, моя отважная, – его голос прозвучал как колыбельная, обволакивая сознание шёлковой пеленой. – Ты прошла через столько… Тебе нужны силы. Для новых битв.

Я попыталась протестовать, но веки вдруг стали невыносимо тяжёлыми. Тревога и страх, ещё секунду назад такие острые, начали таять, уступая место всепоглощающему, тёплому спокойствию. Казалось, само его дыхание, ровное и глубокое, нашептывало мне: «Всё хорошо. Ты в безопасности».

– Что… что ты делаешь? – прошептала я, но слова потеряли чёткость, спутались вялой нитью.

– Всего лишь дарю покой, – его пальцы едва заметно дрогнули на моих висках, и по телу разлилась волна совершенной, безмятежной тишины. Даже его собственный образ начал расплываться, растворяясь в мягком золотистом тумане. Последнее, что я ощутила, – это лёгкое прикосновение его губ к моему лбу и шёпот, прозрачный как сон: «Спи. Я здесь».

И я провалилась. Не в забытье истощения, а в глубокий, целительный сон, куда не долетали ни страхи, ни кошмары. Моё дыхание выровнялось, тело обмякло в его руках, наконец-то позволив себе полностью расслабиться под защитой его магии.

Ван-Аро бережно поднял моё спящее тело на руки. Я не сопротивлялась, безвольно обвила его шею, прижалась к груди. Он нёс меня сквозь тёмный лес, а его воины бесшумным щитом окружали нас. Впервые за долгие дни я не просто закрыла глаза – я погрузилась в настоящий покой. Не потому что опасность миновала. А потому что теперь у меня был спаситель. У меня был союзник. Хитрый, могущественный и готовый бросить вызов самому Владыке Хэсэма. И его магия стала моим первым настоящим убежищем.

Глава 2

Я проснулась от резкого толчка где-то внутри, будто кто-то вытолкнул меня из бездны тяжёлого, беспросветного сна и швырнула обратно в реальность.

В голове стояла вязкая пустота, перед глазами плыли неясные силуэты, а тело казалось налитым свинцом – каждая мышца сопротивлялась движению.

Воспоминания прошлого дня вспыхивали урывками, как рваные обрывки сна: то мрачный лес, то холодная тьма, то безжалостный бег. Они прорывались сквозь сознание с трудом, будто сквозь мутную толщу воды.

Когда разум наконец начал проясняться, я обнаружила себя на мягком, теплом матрасе. Плотное одеяло укрывало меня почти с головой, и только откинув его, я осторожно села.

На удивление, даже тонкая ткань подо мной хранила живое тепло, будто в ней таилась магия. После долгих часов холода и усталости это ощущалось почти чудом.

С ещё большим изумлением я осознала: тело не болело. Каждая царапина, что жгла и саднила накануне, затянулась гладкой кожей. Даже лодыжка, ещё недавно отдававшая резкой болью в каждом шаге, была подвижна.

Я прижала пальцы к виску, пытаясь осознать: что со мной сделал Ван-Аро?

В этот момент полог шатра с лёгким шелестом распахнулся, впуская внутрь порцию утреннего морозного воздуха. Холод мгновенно смешался с тонким запахом дыма от костра и влажной, промёрзшей земли. Робкие лучи рассвета проникли вслед за ним, окрашивая внутреннее пространство шатра в мягкие золотистые тона.

На фоне света чётко вырисовалась высокая, мощная фигура. Демон вошёл внутрь. Его шаги были тяжёлыми, но уверенными, а широкие плечи на мгновение заслонили собой свет. Я всмотрелась в красивые черты лица и замерла – оно было знакомым. Лёд в моей памяти нехотя треснул: да, я видела его вчера, рядом с Ван-Аро… Лис называл его имя…

Он называл его имя, но какое?..

– Для меня честь приветствовать последнего тёмного мага и избранницу нашего Лорда, – произнёс воин, низко склонившись, и его голос прозвучал сдержанно, но уважительно. – Моё имя Руин. Я занимаю почётное звание генерала.

Он выпрямился, и я впервые смогла рассмотреть его внимательнее: высокий, широкоплечий демон с тяжёлым взглядом, в котором теплилось что-то одновременно добродушное и насмешливое. Будто он видел меня насквозь, и это пугало куда сильнее, чем холодные слова.

– Где Ван-Аро? – спросила я, не в силах сдержать первое, что жгло меня изнутри.

– Лорд отправился в земли Тёмного владыки, – коротко ответил Руин.

На миг показалось, будто сердце замерло, а холод пронзил до самой груди. Я рывком вскочила с постели, одеяло сползло на пол, и я почти бросилась к выходу из шатра, но чья-то сильная рука властно остановила меня.

– Нельзя, – твёрдо сказал генерал, не оставляя простора для возражений.

– Чего нельзя? – выдохнула я, ошарашенная, почти не веря собственным ушам.

– Мы должны доставить вас на безопасную территорию, – его взгляд потемнел, а тон не допускал сомнений. – На земли демонов.

Я так опешила от его слов, что отступила назад.

– Вы сейчас шутите? – голос дрогнул, срываясь на отчаянный шёпот. – Ван-Аро, ваш Лорд, в опасности! Мы должны вытащить его из лап Элькантара! Он наверняка уже знает о моём побеге, он в ярости!

Лицо Руина изменилось мгновенно: лёгкая насмешка исчезла, словно её никогда и не было. Черты заострились, взгляд потемнел, стал жёстким и тяжёлым, как камень, готовый обрушиться на голову в любой момент.

– Правитель принял решение. Приказ Лорда неоспорим. Моя задача доставить вас в целости и сохранности на родные земли.

– Но это смешно!

– Это приказ Лорда. – с нажимом в голосе повторил демон.

Я прикусила губу, не находя слов, чтобы пробить эту стену, за которой скрывался несгибаемый генерал. Передо мной стояла живая гора из мускулов и чёрной стали доспеха, и любые уговоры казались столь же бессмысленными, как попытка переубедить саму ночь.

– Вы, вероятно, думаете, что жизнь Лорда ценнее вашей? – продолжил Руин, и в его тоне уже слышалось холодное предостережение. – Вы ошибаетесь. Жизнь последнего тёмного мага – это высшая ценность, равная самой судьбе нашего народа. Пока Лорд Ван-Аро отвлекает внимание Тёмного владыки, у нас остаётся единственный шанс – вырваться и уйти.

Его слова обрушились на меня, как каменные глыбы, и в груди разгорелась мучительная борьба: разум твердил, что генерал прав, но сердце кричало о другом – я не могла бросить Ван-Аро на растерзание Элькантару.

– Нет, – выдохнула я, с трудом удерживая голос от крика. – Я не оставлю его. Ван-Аро рискует собой ради меня, и теперь вы хотите, чтобы я просто бежала прочь, как трусиха?

Руин сузил глаза, и на его лице не осталось и следа прежней добродушной насмешки – передо мной стоял воин, закалённый в сотнях сражений, привыкший подчиняться лишь приказам.

– Ваш долг – выжить, – отрезал он, будто клинком отсёк мои возражения. – Лорд осознавал риск, и всё равно сделал выбор. А вы… – он сделал шаг ближе, и от его фигуры исходила такая тяжесть, что воздух в шатре стал тесным. – Вы не имеете права перечить его воле.

– А если его убьют? – мой голос дрогнул, и в горле встал ком. – Если он погибнет из-за меня?

На миг на лице Руина мелькнула тень – неуверенность или сожаление, но в ту же секунду он снова стал камнем.

– Тогда его смерть будет не напрасна.

Слова ударили сильнее, чем пощёчина. Я едва удержалась, чтобы не сорваться – руки сами сжались в кулаки, ногти впились в ладони. Всё внутри кричало, что я не могу позволить этому случиться, но передо мной стоял генерал, и его взгляд ясно говорил: спорить бесполезно.

И всё же в глубине души зародилась крамольная мысль – если он не позволит мне вернуться к Ван-Аро… я найду путь сама.

***

Леса Хэсэма, казалось, не желали выпускать нас из своих цепких объятий. Они стояли непроходимой стеной, где вековые сосны и ели сплетали свои ветви в плотный полог, почти не пропускавший дневной свет. Зима уже вступала в свои права с безжалостной уверенностью: воздух стал острым и колючим, каждый вдох обжигал лёгкие ледяной чистотой, а выдох превращался в клубы пара, тающие в утренней дымке. Под ногами хрустел первый снег, смешанный с опавшей хвоей, а земля постепенно сковывалась морозом, укрываясь хрупким кристальным настом.

Туман стелился призрачными лентами между стволами, цепляясь за корни и камни, наполняя воздух влажной прохладой и запахом прелой листвы, хвои и чего-то древнего, почти забытого. Воздух пах зимой: свежестью, морозной сладостью и лёгкой горчинкой промёрзшей коры.

Демоны двигались сквозь эту пелену бесшумно. Их тёмные плащи сливались с серо-зелёной мглой, и только случайный луч света, пробивавшийся сквозь ветви, выхватывал то стальной отблеск доспехов, то острый контур уха или мелькнувший во тьме хвост. Они шли пешком, ведя коней под уздцы, и те огромные животные, покрытые инеем, фыркали тихо, выпуская из ноздрей густые клубы пара. Их копыта почти не оставляли следов на промёрзшей земле – лишь лёгкий хруст снега под тяжёлыми сапогами воинов нарушал звенящую тишину.

А тишина здесь была особенной. Не мёртвой, а напряжённой. Издалека доносился треск ломающихся под тяжестью инея веток, завывание ветра в вершинах деревьев, а иногда – отдалённый, леденящий душу вой, от которого по коже бежали мурашки. Ночью эти звуки усиливались, обрастали шепотами и намёками, и тогда казалось, что за каждым деревом притаилось нечто древнее и недоброе.

Меня посадили на одного из коней – высокого гнедого красавца с тёплой, почти горячей гривой. Но даже его тепло не могло прогнать холод, пробиравший до самых костей. Я сидела в седле, кутаясь в плащ, подаренный Ван-Аро, и чувствовала, как дрожь пробивается сквозь тело упрямой волной. Усталость висела на плечах тяжёлым грузом, а глаза слипались, но стоило им закрыться, как сознание начинало предательски подкидывать обрывки видений: то мелькал в темноте знакомый рубиновый взгляд, то слышался шёпот, похожий на голос Ван-Аро, зовущий куда-то вглубь чащи.

Страх сжимал сердце ледяным кулаком. Каждый шорох, каждый треск заставлял вздрагивать, а воображение тут же рисовало картины погони: вот-вот из тумана явятся стражи Элькантара, вот послышится его холодный, спокойный голос… Но рядом шагал Руин – незыблемый, как скала. Его спокойная уверенность, его тяжёлый, оценивающий взгляд, бросаемый на меня через плечо, становились единственной точкой опоры в этом колдовском хаосе.

И в самые отчаянные моменты, когда холод и страх начинали подбираться к самому горлу, я вспоминала тепло рук Ван-Аро. Его слова: "Игра только начинается". И где-то глубоко внутри, под грудой усталости и отчаяния, теплилась крошечная искорка надежды. Мы ещё поборемся.

Мы продвигались всё глубже, и лес незаметно начал меняться. Ветви деревьев становились голыми, чёрные стволы стояли как обугленные копья, а земля под ногами покрывалась трещинами, в которых блестел тонкий иней. Холод сгущался с каждой сотней шагов, и казалось, воздух стал тяжелее, словно в нём растворилась невидимая тягучая магия.

– Впереди башни, – предупредил Руин, и его обычно твёрдый голос прозвучал глухо, будто и сам он предпочёл бы держаться подальше. – Держитесь рядом и не отвлекайтесь.

Я не успела спросить, что он имеет в виду, как деревья расступились, и я увидела их.

Башни.

Огромные, чёрные исполины, уходящие в небеса. Их вершины терялись в облаках, а гладкие грани из застывшего кристалла отражали свет так, что глаза слепило блеском. Казалось, это не строения, а гигантские клинки, воткнутые в землю самой рукой богов. Между ними царила тишина, слишком тяжёлая и вязкая, чтобы быть естественной.

Мы вошли в этот каменный коридор, и мир вокруг изменился. Каждый шаг отдавался в висках гулом, а отражения на чёрных стенах словно жили своей жизнью: в них вспыхивали лица, силуэты, тени, которых не могло быть. Я видела себя, но не такую, как сейчас, – то ребёнком, то женщиной в чёрных одеяниях, то мёртвой, с пустыми глазами.

Сердце сжалось, когда сквозь этот хаос я вдруг услышала голос. Он пробился прямо в уши, будто шёпот у самого сердца.

– Эсмеральда…

Я замерла, и всё во мне оборвалось. Это был Сапфир. Его голос – знакомый, живой, такой близкий, что я почти чувствовала его дыхание.

– Сапфир… – выдохнула я, не в силах сдержаться.

Я подалась вперёд в седле, сама не замечая, как руки потянули поводья к кристаллической стене, где на миг мелькнула его тень. Лошадь дернулась, почувствовав моё стремление, но резкий рывок сильной руки Руина остановил её. Генерал перехватил поводья и резко развернул животное, удерживая меня от безумного шага.

– Не смотри! – рявкнул он так, что голос отозвался в груди вибрацией. Его глаза, обычно добродушные и насмешливые, теперь полыхали яростью. – Это иллюзия. Башни играют с разумом. Они зовут, чтобы заманить.

Но голос звучал слишком реально. Слишком близко. Он вился вокруг меня шёлковой лентой, проникая под кожу, в кровь, в саму душу. И внутри меня всё рвалось вперёд – к нему, к Сапфиру, к моему источнику.

– Отпусти! – вырвалось у меня почти шёпотом, но голос сорвался, дрогнул. Я дёрнула поводья, но Руин держал их крепко, будто стальными тисками. Лошадь фыркнула и забила копытом по промёрзшей земле, не понимая, куда я её тяну.

– Я должна… он зовёт меня, – выдохнула я, и сама не узнала свой голос – такой отчаянный, ломкий.

– Кого бы ты ни слышала, это не он! – жёстко отрезал генерал, не отводя взгляда от стены кристаллов. – Башни показывают то, что сильнее всего сидит в твоём сердце. И если поддашься – потеряешь себя.

Но разве мог он знать? Это был Сапфир! Его голос нельзя спутать с обманом, с тенью или с подделкой. Он звал меня – не из иллюзии, а по-настоящему. Я чувствовала в груди дрожь, будто мой источник бился в такт этому голосу, пытаясь вырваться наружу.

Я рванулась ещё раз, но Руин вновь перехватив поводья моей лошади, дёрнул их вниз, заставив животное резко остановиться. Лошадь всхрапнула и забила копытом, недовольно мотая головой, но стальная хватка демона не давала ей двинуться с места.

– Слушай меня, магиня! – его голос разнёсся твёрдо и гулко. – Ты нужна нам живой. Ты нужна Лорду. Не башням.

Слово «магиня» кольнуло сильнее, чем его резкий тон – я очнулась, будто от пощёчины, и меня ощутимо передёрнуло.

Я судорожно втянула воздух, и в тот миг кристаллические стены будто ожили – на их гранях замелькали иные тени: фигуры, лица, целые сцены, и все они простирали ко мне руки, звали, манили. Шёпоты множились, сливаясь в хор, в котором невозможно было различить слова, но смысл был ясен – иди к нам.

Я зажмурилась, уткнувшись лбом в гриву лошади, будто её тёплое дыхание могло защитить меня от наваждения. Руин всё ещё держал поводья в крепкой хватке, пока не почувствовал, что я больше не сопротивляюсь.

– Держись, – сказал он уже тише, без прежней злости, и кивком дал знак отряду двигаться дальше.

Лошадиное дыхание, размеренные шаги воинов и звон сбруи складывались в глухой ритм марша, пока башни не остались позади. Но сердце моё всё ещё отзывалось эхом на зов, и я знала: это не был обман. Чем бы это ни было, оно звало меня.

***

Когда башни окончательно скрылись за снежными соснами, Руин поднял руку, давая знак к привалу. Мы остановились на небольшой поляне, защищённой от ветра высокими скалами. Демоны действовали слаженно: одни принялись расчищать снег для костров, другие – расставлять по периметру магические барьеры, которые с лёгким шипением вспыхивали и таяли в воздухе, образуя невидимый купол.

Я слезла с лошади, всё ещё чувствуя лёгкую дрожь в ногах после встречи с башнями. Воздух горько пах дымом хвойных веток, которые бросали в костёр, и чем-то металлическим – то ли от снега, то ли от магии.

Руин, скинув тяжелые перчатки, помешивал угли длинным прутом. Его кошачьи уши нервно подрагивали, улавливая каждый звук леса.

– Руин? – тихо начала я, подходя ближе к огню. – Эти башни… что это? Кто их построил?

Генерал не сразу ответил, внимательно глядя на пламя.

– Никто не знает, магиня. Они старше самой памяти демонов.

Я непроизвольно сморщила нос, будто от привкуса полыни. Это слово вновь кольнуло меня, как булавка.

– Если ты не прекратишь подбирать мне неудачные прозвища, – проронила я, бросая взгляд на его кошачьи уши, – я буду величать тебя «Усатым Мурлыкой». Договорились, генерал?

Уголки губ Руина дрогнули, а кончики ушей предательски подрагивали.

– Учту. Но «магиня», звучит всё же благозвучнее, чем твой вариант. – Он подбросил в огонь охапку хвороста, искры взметнулись к небу. – Так вот, башни… Одни легенды говорят, что это кристаллизовавшиеся слезы бога Хэруна, другие – что это осколки звезды, упавшей на землю. Они впитывают магию, как губка. И отдают её обратно… но уже искажённой. Отравленной. Поэтому они и показывают всякое. Ловят самое сокровенное в твоей душе и шепчут тебе об этом.

– А почему они… зовут? – не унималась я.

Из темноты за костром раздался хриплый смех. Демон со шрамом через глаз, что шёл в голове отряда, мотнул головой.

– Потому что они голодные, девочка. Голодные и одинокие. Им нужны души, чтобы греть свои ледяные сердца. Не так ли, Руин?

– Заткнись, Кейл, – беззлобно бросил Руин, но тот лишь усмехнулся.

– Что, генерал? Правда глаза колет? – Демон пододвинулся поближе, его единственный глаз блестел в огне. – У нас был парень… Лорик. Молодой, горячий. Услышал в башнях голос своей мёртвой сестры. Побежал на зов… – Кейл сделал паузу, драматично глядя на меня. – Мы нашли его через три дня. Он сидел, прислонившись к кристаллу, и улыбался. Глаза пустые, как у зимнего неба. Он нас не узнал. Говорил, что теперь он с ней навсегда. А потом… рассыпался в прах. Прямо на глазах.

Вокруг костра наступила тишина, нарушаемая лишь треском поленьев.

– Вечно ты, Кейл, со своими страшилками, – фыркнул молодой демон с рыжими, как у лиса, ушами, помешивая в котелке какую-то похлёбку. – Ты бы ещё про Тёмного Бродягу рассказал, что забирает непослушных демонят.

– А это не сказка, малыш, – огрызнулся Кейл. – Я сам это видел. Своим единственным глазом.

– Который ты проиграл в кости у троллей, – не унимался рыжий.

– Лучше один глаз, чем пустая башка! – рявкнул Кейл, и по отряду прокатился сдержанный смех.

Руин покачал головой, но в уголках его губ дрогнула улыбка.

– Хватит пугать нашу гостью. Башни – это серьёзно, но паника никому не поможет. Главное – не слушать их и не смотреть в грани. Держать разум в узде.

– Легко сказать, – пробормотала я, вспоминая голос Сапфира.

Рыжий демон с ухмылкой протянул мне деревянную миску с дымящейся похлёбкой.

– На, подкрепись. Наши бабушки говорят, что лучшая защита от злых чар – это полный желудок. Ну и острый меч, конечно.

Я приняла миску, с благодарностью кивнув. Воздух вокруг костра постепенно наполнялся спокойными разговорами, шутками, воспоминаниями о доме. Казалось, ненадолго тяжесть пути и жуткие легенды отступили перед простым человеческим – нет, демоническим – теплом.

***

Тьма сгустилась над лагерем, плотная и живая, как бархатный полог. Большая часть отряда спала, укутавшись в грубые дорожные плащи, раскидавшись на расстеленных прямо на снегу шкурах. Для меня, впрочем, демоны соорудили некое подобие ложа – несколько толстых овечьих шкур и сверху одно из тех магически тёплых одеял. От шатра отказалась. Но сон не шёл.

Я лежала на спине, уставившись в непроглядный купол ночи между ветвей сосен, и слушала. Не храп товарищей, не потрескивание догорающего костра и даже не мерный шаг часовых. Я слушала тишину внутри себя. И сквозь неё – едва уловимый, настойчивый зов.

Он был похож на далёкий колокольный звон, на эхо, идущее из самой глубины памяти. Или на шёпот.

«Ты сильнее, чем думаешь, Эсмеральда. Не бойся своей тьмы – она часть тебя».

Голос Сапфира. Чёткий, ясный, с той самой лёгкой насмешкой, что всегда заставляла меня сжимать кулаки и доказывать обратное. Я зажмурилась, и в темноте под веками проступил его образ: неясный, сотканный из тумана и лунного света, но неуловимо настоящий. Его пронзительные глаза, цвета аметиста, смотрели прямо в мою душу.

«Они пытаются запереть тебя в клетке из страха. Но разве клетка может удержать бурю?»

Воспоминание накатило внезапно и ярко: наша первая встреча в Хэсэме, когда его сущность впервые коснулась моего сознания. Тогда его слова пугали и сбивали с толку. Теперь же они жгли, как раскалённое железо. Потому что он был прав во многом. И потому что его не было рядом.

Я повернулась на бок, с силой вдавливая лицо в прохладную овчину, пытаясь заглушить этот голос. Но он звучал не снаружи. Он звучал внутри. И от этого было не спастись.

Постепенно мысли перетекли на него. На Ван-Аро.

Злость подступала комом к горлу, горькая и беспомощная. Как он посмел? Как он посмел усыпить меня своей лисьей магией, укутать в одеяло, как ребёнка, и отправить с незнакомыми демонами в неизвестность, а самому – отправиться на верную гибель? Это было не благородство. Это было самое настоящее предательство.

Тревога сжимала сердце ледяными тисками. Что с ним сейчас? Элькантар не прощает неповиновения. А Ван-Аро явился к нему не как почтительный вассал, а как вероятный похититель невесты. Я представляла его в цепях, в тёмной сырой яме, а то и хуже… И снова злость, яростная и жгучая, потому что он сам загнал себя в эту ловушку. Ради меня.

Он променял себя на мою безопасность, даже не спросив, хочу я такой цены или нет. Оставил меня с этой ношей вины и с этим проклятым шёпотом в голове, с которым я не в силах была справиться.

Я сжала одеяло так, что пальцы заныли. Нет. Он не имел права решать за меня. Ни он, ни Руин, ни сам повелитель Хэсэма. Если это и была игра, как он говорил, то я отказывалась быть просто пешкой.