Подари мне небо. Сломанные крылья

– Ты же слышала Тома, он сказал…

– Он сказал, что ему нужен пилот, – быстро перебила меня Кейт. – И у тебяесть время, чтобы вновь занять капитанское кресло. И это прекрасно, но…

– Но что? Но ты думала, что я уже никогда не вернусь? Что буду сидеть тут ижалеть о безвозвратно ушедших днях?

Я сжал губы и нахмурился, чувствуя стеснение в груди.

– Остынь, – поморщилась Кейт, – я говорю о том, что… Марк, живи настоящим.И цени то, что имеешь.

– Почему ты говоришь мне эти слова?

– Потому что второго падения ты не переживёшь.

Она наклонилась ко мне, оставляя невесомый поцелуй на губах. Я прижал её к себе,вдыхая аромат волос и, кажется, догадываясь, о чём именно она говорит.

Не о повторном падении самолёта.

Об этом она не думала. Старался не думать и я.

А о том, что надежда, которой я вновь загорелся, могла не оправдаться.Всего три месяца отделяли меня от мечты, которая когда-то была реальностью.Всего три месяца было отведено на то, чтобы совершить невозможное. И, если уменя не получится…

Судорожный вдох.

И крепкие объятия Кейт оказались как нельзя кстати. Я хотел поделиться сней переживаниями, объяснить, что думаю не только о том, что не смогу летать. Ябоялся, что не сдержу обещание. Впервые в своей жизни. Не считая, конечно,обещания, которое я дал ста двадцати семи пассажирам, так и не долетевшим доМосквы.

Меня зовут Марк Вольфманн. Я пилот. Мне тридцать четыре года. И менявпервые накрыл отчаянный страх. Он без стеснения проник в каждую клеточку тела.

– Всё будет хорошо, Марк, – устало произнесла Кейт. – Просто перестаньдумать о том, что будет дальше. Ты уже совершил невозможное! Выжил, перенёснесколько операций, стал отцом! Научился заново ходить. И, если ты сейчасскажешь, что тебе этого мало, то я заберу Каролину и уеду туда, где ты меня ненайдёшь.

– Я тебя везде найду, – прошептал ей тихо, – но мне не придётся этогоделать, потому что я никуда тебя не отпущу. И ещё раз прости, если заставил вэтом сомневаться.

Умиротворение нарушил стук в дверь, и Кейт буквально слетела вниз, чтобыоткрыть дверь до того момента, как проснётся наша дочь.

– Марк! – нервно крикнула она, очевидно уже не боясь разбудить Каролину. –Тебе нужно спуститься. Нужна твоя подпись.

Моя подпись? Кому понадобился автограф поздним вечером? Конечно, я до сихпор считал себя красавчиком…

– Марк, быстрее!

Я закатил глаза. Да не мог я быстрее! Ходить научили, а бегать ещё нет.Придётся подождать тому желающему, кто хочет заполучить мою закорючку на своейбумажке.

– Добрый вечер, – спустившись, кивнул я человеку, стоящему на пороге моегодома. – Что мне нужно подписать? Кто вы?

– Распишитесь в получении конверта. Меня зовут Генрих Кох. Я представляюинтересы авиакомпании «Дойч Эйрлайнс». Внутри конверта документы, которые меняпросили передать вам после внутреннего аудита безопасности.

– Что всё это значит? – я нахмурился. Внутренний аудит? Ещё один? Мнеказалось, что дело закрыто. Сколько можно ворошить прошлое и копаться в чужомбелье?

– Просто распишитесь, подтверждая факт получения документа. То, чтонаходится внутри конверта, конфиденциально.

Генрих был невозмутим. А я похолодел. Если мне лично передают какие-тодокументы, значит, в них что-то плохое. Дверь за ним закрылась, и я разорвалконверт, чувствуя, как теплые руки Кейт ложатся мне на плечи. Я развернулбумагу и принялся читать, с каждой строчкой погружаясь в состояние шока.

Глава 4. Том

Марк научил меня говорить правду и смог доказать, что она всегда лучшелюбой лжи. Но порой жизнь ставит нас перед сложным выбором, и правда не кажетсяединственным выходом. Она кажется приговором. Сейчас был именно такой момент.Как бывший руководитель авиакомпании «Дойч Эйрлайнс» я стал одним из первых,кто узнал о внутреннем аудите. Почему именно сейчас понадобилось подниматьдокументы и ворошить дело, уже закрытое судом, я не знал. Факт оставался фактом– проверка была организована, документы подняты. А мне сообщили о том, чтоМарка больше не допустят до полётов в качестве командира воздушного судна.Сроков не называли, но я знал, что вернуть себе звание, которого тебя лишили,очень непросто. Настолько непросто, что многие никогда не возвращаются.

Даже мне слышать эти слова было больно. А как сообщить эту новость Марку –я не знал. Это прямой выстрел в голову. Хотя в случае Марка – скорее в сердце.Я был уверен, что сообщи я ему эту новость сразу, как только узнал – онперестал бы бороться, опустил руки, вернулся бы в инвалидное кресло и оставалсяв депрессии всю оставшуюся жизнь.

Поэтому я молчал. Молчал несколько дней, пока внезапно не получил шанс длясебя и для Марка начать всё сначала. И намеренно дал ему информацию о том, чтомне нужен пилот. А какой именно – не говорил.

– Том, – жена осторожно коснулась моего плеча. – Ты снова погрузился в своимысли. Скажи Марку правду, не мучай себя. Он всё равно её узнает. Твоей вины вэтом нет.

– Пусть узнает не от меня. Я не хочу быть гонцом, которому снесут голову зато, что он принёс дурную весть.

– В прошлый раз за твоё молчание Марк и Кейт едва не поплатились своимсчастьем.

– В прошлый раз я хранил не свою тайну.

– Так ты и в этот раз хранишь не свою! Второго раза Марк не простит. И я быне простила.

– Я дал ему стимул скорее вернуться к полноценной жизни. И я уверен, чтоэтого шанса он не упустит.

– Что будет, когда он узнает, что ты предлагаешь ему быть вторым?

– Мария, я уже однажды взял его вторым пилотом. И этим смог вытащить издепрессии. Если не получится в этот раз, то, по крайней мере, буду знать, чтопопытался.

– И за что на вас свалилось столько испытаний? – Она вздохнула и поцеловала меня в щёку. – Вы этого незаслужили.

– Поэтому я и делаю всё, чтобы выбраться из этой…

– Дорогой, тут дети! – напомнила мне жена.

– Да они ещё ничего не понимают! – отмахнулся со смехом, слегкарасслабляясь.

– В один прекрасный миг они ответят тебе твоими словами, потом не удивляйсяи не спрашивай, откуда они их знают.

Спасибо Марии за то, что она была оптимистом. За то, что всегдаподдерживала и направляла на путь, с которого меня порой норовило скинуть моёвнутреннее «я». То самое, которое вечно во всём сомневалось.

Оповещение о входящем сообщении на телефоне было громким и неожиданным.Марк. Конечно. Кто же ещё будет мне писать?

«Если утром тебя не будет рядом со мной, ты узнаешь, что такое разгневанныйчеловек с ограниченными возможностями».

Я хмыкнул и быстро набрал текст:

«Будешь медленно идти в мою сторону, чтобы об этом сказать? В семь утрабуду у тебя. Не проспи эту встречу».

Телефон я убрал подальше, догадываясь, что документы Марк уже получил.Нужно было продумать дальнейший план.

** ** **

Часы показывали шесть пятьдесят, а я уже стоял на пороге дома Марка. Яотправил ему сообщение, переживая, что стуком разбужу Кейт и Каролину. Чтотакое дети, мне было известно не понаслышке – у меня их было уже двое. Этосамые прекрасные человечки в моей жизни, совершенно не дающие спать. Каждаяминута сна была настолько же прекрасной, насколько может быть прекрасной жизнь.

Нетерпеливо постукивая ногой по плитке, которой была вымощена дорогак дому Марка и Кейт, я нервно потирал руки и озирался по сторонам. Наверное,могло показаться, что я преступник, решивший ограбить дом ранним утром. Ноединственное, что я хотел украсть у Марка, – это его страх.

– Доброе утро, – раздался знакомый голос, когда дверь открылась. – Ты непоседел, пока меня ждал?

Нет, лучше украсть его чувство юмора. Оно стало хромать. Кстати, хромал иМарк.

– Опять болит? – тут же бросился я с вопросом.

– Нет, но вчерашние тренировки оставили меня без мышц. А сегодня меня ждётто же самое. Теперь тренироваться придётся вдвое больше.

– Марк, ты…

– Я, – он кивнул и протянул мне конверт. – А теперь ты. Объясни. И непытайся соврать, что был не в курсе. Что всё это значит? Откуда взяласьдополнительная проверка, и почему меня лишили права быть первым пилотом?

Он пригласительно махнул рукой, и я зашёл в дом вслед за ним, прокручивая вголове варианты ответов. И почему-то ни один из них мне не нравился.

Глава 5. Марк

Вскрывая конверт с логотипом авиакомпании, мысль о том, что ничего хорошегождать не стоит, всё время крутилась в голове. Несмотря на то, что Кейт сжималамою руку, гладила по плечам, всячески пытаясь успокоить и настроить на хорошее,я был на грани срыва. Письмо ещё до прочтения хотелось порвать. Столько усилий,столько борьбы! Неужели всё было зря?

Развернув аккуратно сложенный лист бумаги, я приступил к чтению, с каждойстрочкой чувствуя, как закипает в венах кровь и как тяжелеет голова.

«Уважаемый господин Вольфманн!

Мы высоко ценим Ваш вклад в развитие нашей авиакомпании, Ваши безупречнуюрепутацию и умение выходить из кризисных ситуаций. Ваша история – примерсильного духа, борьбы и преданности профессии. Ваш высокий уровень подготовкипризнают не только коллеги, но и вышестоящее руководство. Однако, послетщательного анализа Вашего медицинского заключения и нормативных документов,переданных нам от ИАТА, мы вынуждены сообщить Вам, что с должности командиравоздушного судна Вас снимают.

Основанием для данного решения является следующее:

1. Требования к командиру воздушногосудна предусматривают полную физическую работоспособность, которой Вы лишены нанеограниченный срок.

2. Решение посадить самолёт на полосу,которая была занята, несмотря на внутренние неполадки, было спонтанным. Вбудущем такие решения вновь могут привести к катастрофе.

Мы ценим Вас и Ваш опыт, поэтому предлагаем Вам альтернативные путиразвития:

– Участие в подготовке пилотов;

– Работу в качестве наставника и тренера в авиатренажёрном центре.

Мы открыты к диалогу и готовы рассмотреть Ваши предложения. Возможно, вбудущем, требования будут снижены, но в настоящий момент нарушать правила мы неимеем права.

С уважением, Йохан Келлер»

Я перечитывал письмо снова и снова, пытаясь найти в нём что-то, за что могузацепиться. Но не было ничего. Ни надежды, ни шанса. И когда я дождался Тома, ясунул ему это письмо, не желая произносить вслух строчки, которые выучил почтинаизусть.

Том пробежался глазами по тексту, буркнул что-то себе под нос, а потомпосмотрел на меня.

– Давай сразу к делу, – попросил я его, не желая оттягивать неизбежное. –Ты знал?

– Знал. – Спасибо ему на том, что не стал спорить.

– Почему не сказал?

– Потому что не понимал, как начать этот разговор.

– И решил предложить мне работу пилотом, зная, что я не имею на неё права?

Том странно хмыкнул и вновь не стал отвечать. Сложить два и два я был всостоянии.

– Ты… Так это жест доброй воли? Ты предложил мне должность пилота, но неуточнил, какого именно? Ты уже понимал, что первым мне не быть?

– Марк, – поморщился он, – остановись в догадках и подозрениях. Япредложил тебе работать со мной, потому что никогда не смогу доверять такникому, кроме тебя. И к тому времени может многое измениться. Но главное – язнаю тебя. Два-три рейса в качестве второго пилота, и ты вновь заслужишь званиекомандира.

– Очень здорово звучит, – буркнул я, – жаль, что это лишь слова утешения.Том, ты внимательно прочитал письмо? Там всё сказано.

– Да, Марк. Это официальное послание от авиакомпании. Но есть ещёнеофициальная информация. Та, которую не напишут в письме. Причина не в том,что ты ещё не до конца встал на ноги. Причина в страхе.

– В каком страхе? Я не боюсь самолётов.

– Ты – нет. А люди продолжают бояться.

– Хочешь сказать, что они не сядут на борт, зная, что их командир однаждыне справился?

– Да, Марк, и это тоже. Но есть ещё одна причина. Приходят новые работники– командиры, вторые пилоты, которые слишком сильно вдохновляются твоимпримером. Слишком сильно и неправильно.

– Что ты имеешь в виду? – я нахмурился, кажется, потеряв нить разговора. –Как можно вдохновиться моим примером? Я выжил, другие – нет. Я с трудом смогобрести возможность ходить. А те люди уже никогда не смогут увидеть мир.

– Это понимаешь ты. И я. И ещё несколько человек. А другие считают, что онибессмертны. И слишком вальяжно стали подходить к вопросу безопасности на борту.Они думают, что раз получилось у тебя – получится и у них. Онипренебрегают правилами безопасности, считают, что могут избежать смерти, могутсправиться…

– Чёрт, Том, я не справился!! – взорвался я, сжав кулаки так, что костяшкипальцев побелели. – Я выжил, но не справился! Я не знаю, почему так получилось.До сих пор не знаю, но уж как получилось! Неужели есть люди, которые могут обэтом мечтать или пытаться стать такими же?

– Не ори на меня, – спокойно отозвался друг, – тебя удивит, но таких людейстановится всё больше. И эта тенденция пугает. Даже меня.

– Тогда зачем ты позвал меня с собой? Найди другого пилота, а меня оставь впокое! – Злость накрыла с новой силой, и я едва удержался от того, чтобыхлопнуть кулаком по столу. Вовремя вспомнив, что будить дочку мне очень нехотелось, я остановил порыв, вновь сжав кулаки и прикрыв глаза. Захотелосьпобыть одному.

– Марк, я позвал тебя с собой, потому что знаю, что случилось. И знаю, чтоты делал всё, чтобы спасти тех людей. Не себя, а их. И я умоляю тебя –прислушайся ко мне. Жизнь не закончилась и не закончится, даже если ты небудешь летать. Но сейчас я стараюсь помочь тебе. Порой мне кажется, что больше,чем самому себе.

– Легко тебе говорить. Не ты каждый день проводишь по восемь часов синструктором-реабилитологом.

– Не я, – просто согласился Том. – Но о потерях знаю не понаслышке. Сдолжности руководителя я пересел в должность авиаинструктора. Считаешь, что ябыл рад?

– Нет, но считаю, что это лучше, чем остаться без авиации вообще.

– Замечательно, что ты это сказал. – Том хлопнул меня по плечу. – Тогда яискренне не понимаю твоих переживаний по поводу второго пилота.

Улыбка тронула мои губы. Злость не прошла, но слегка поугасла. Том сделалневозможное – хитрым путем заставил меня согласиться с тем, что лучше быть навтором месте. Чем вообще сойти с дистанции.

Глава 6. Кейт

Поездка к родителям не сулила мне ничего хорошего. Несмотря на то, чторазногласия с отцом остались в прошлом, уровень недопонимания между нами былвысоким.

«Когда вы поженитесь?»

«Когда Марк вернется на работу?»

«С него точно сняли все обвинения?»

Сыпались и другие раздражающие вопросы, отвечать на которые не хотелось.

– Кейт, милая, – позвал меня Марк, – если ты так переживаешь за поездку кродителям, зачем соглашалась?

– Если бы не согласилась, было бы хуже, – угрюмо ответила я.

– Всё будет хорошо, – тихо произнёс он, накрывая мою руку своей. – Они затебя переживают.

– Да, однажды я это уже слышала, едва не упустив счастье с тобой. Большерисковать нет желания.

– То есть ты со мной счастлива?

Я украдкой посмотрела на Марка, видя, как он хитро улыбается. Он зналправду лучше меня. Я была счастлива без сомнений. Сомнения были только у Марка.И у моего отца.

** ** **

– Ну наконец-то к нам приехала наша маленькая девочка! – Отец вышел из доматут же подхватил Каролину на руки, абсолютно не обращая внимания на нас.Огромный плюс в детях – они перетягивают на себя всё внимание. Порой делают этоочень вовремя. Но как только мы прошли внутрь, а дочка отправилась в свободноеползание, отец повернулся к Марку.

Крепкое рукопожатие. Прищуренный пристальный взгляд.

И страх, сковывающий меня изнутри. Раньше я была уверена в том, что Марк неотреагирует ни на один выпад моего отца. Но сейчас всё было сложнее. Сложнее изапутаннее. Марк порой впадал в какие-то крайности, то считая, что онограничивает меня, то переживая, что я упускаю лучшие годы своей жизни. Нобольше меня пугали его вспышки активности – когда он внезапно забывал о том,что его что-то тревожит и изнурял себя тренировками до полнейшего бессилия.

– Как продвигается реабилитация? – вежливым, но слегка натянутым голосомспросил отец у Марка.

– Как вы можете заметить, я уже передвигаюсь на своих ногах. Инвалидноекресло осталось в прошлом.

– А когда ты оставишь в прошлом костыли?

Несмотря на откровенную грубость, Марк не отреагировал:

– Давно говорю вашей дочери, что пора их выбросить, но врач не рекомендуетдавать большую нагрузку на нижний отдел позвоночника.

– Я смотрю, ты и верхний отдел не сильно нагружаешь. На руках ребёнканосит, в основном, Кейт.

Повисла неловкая пауза. Я злилась, понимая, что такие вопросы не простозадевают самолюбие Марка, они выводят его из себя. Как долго он будет этотерпеть…

Паузу нарушил звон стекла. Каролина уронила стоящую на полу вазу. Момент,который для обычных родителей, страшен лишь тем, что ребёнок может порезаться.Но я замерла как вкопанная. Потому что Марк резко дернулся в сторону дочки и,нагнувшись, подхватил её на руки. Комбо. Два движения, которые были подзапретом. Я задержала дыхание, со страхом думая о том, что сейчас всё этоотбросит Марка на несколько месяцев назад. В те дни, когда он тратил десяткиминут на то, чтобы дойти из одной комнаты в другую.

Улыбка на его лице говорила о том, что ему не больно. Вот только меня былосложно обмануть. Я знала, зачем он это сделал. В качестве доказательства. Былоглупо, но действенно.

– А где мама? – Я попробовала перевести тему в более безопасное русло,заодно отвлечь отца от скользких вопросов.

– Уже тут.

Она посмотрела сначала на меня, потом на Марка, державшего на рукахКаролину. Его взгляд был невозмутим. Моё напряжённое лицо сразу выдало сголовой то, что тут только что произошло.

– Ты снова герой? – лёгкая улыбка коснулась её губ, когда онапосмотрела на осколки вазы на полу.

– Она могла порезаться, – коротко отозвался Марк равнодушным тоном. –Рефлекс.

А потом он повернулся ко мне, и я поняла, что вижу в его глазах – вызов. Решительность. Злость.

– Я не беспомощен, как вам могло показаться. – Эти слова он произнёс, смелоглядя моему отцу в глаза. – Я твёрдо стою на своих ногах, несмотря на то, чтонедавно даже мечтать не мог об этом. Возможно, я потерял крылья. Но я непотерял главное – самого себя.

– Марк… – я нежно коснулась его плеча, и он, ловко перехватив мою руку,продолжил:

– Герберт, я знаю, о чём вы думаете. О том же, о чём и тогда, когдазапретили своей дочери со мной видеться. Сначала вы думали, зачем ей пилот?Потом тот факт, что я пилот, перестал быть значимым. Потому что я лишился ног.Возник следующий вопрос – зачем ей инвалид? Но уверен, дальше будут возникатьследующие вопросы, ответы на которые вам никто не даст. Потому что вы сами незнаете, чего хотите. Я люблю вашу дочь и никогда не позволю ей быть несчастной.Мы уже пережили с ней многое. И каждый раз, ступая на путь к новому счастью, выпытаетесь нас остановить. Не выйдет.

Марк выдохнул, на секунду задумавшись, продолжать или нет. А потом всё жесказал:

– Я возвращаюсь к полётам. Я подарю вашей дочери то, что обещал.

– Что же он тебе обещал? – отец повернулся ко мне, скептически окидываявзглядом.

Повисла небольшая пауза, которую нужно было скорее заполнить. Согретьледяной воздух, исходящий от отца. И только правда была способна это сделать.

– Небо. Он обещал подарить мне небо. – Я прикрыла глаза, чувствуя, с какойлюбовью притягивает меня к себе Марк. И мне было плевать на то, что кроме насдвоих никто не понимал, о чём речь. Главное, что понимали мы.

Глава 7. Марк

Месяц спустя

Мы начинаем ценить простейшие вещи только тогда, когда их лишаемся. Истина,которую понять может не каждый. Я смотрел на цифры беговой дорожки и понимал,что не просто научился ходить. Я вернулся. Я смог бегать. Смог разогнаться.Закрывая глаза, я представлял, как разгоняется самолёт, отрывается от земли иподнимается высоко в небо, оставляя под собой все проблемы и воспоминания.Начинается новая жизнь. Или возвращается прежняя.

Сигнал беговой дорожки вернул меня из мыслей в тренажёрный зал. Время,отведённое мне для тренировки, истекло. Перегружать мышцы было нельзя. Прогрессмог быстро превратиться в регресс, а допустить этого я не мог. Бегло посмотрелна часы – у меня было не так много времени, чтобы принять душ, добраться додома и устроить своей дочери незабываемый первый день рождения. Даже неверилось в то, что Каролине исполняется год. Но ещё больше не верилось в то,что мой сюрприз Кейт оценит по достоинству.

Спустя несколько минут я вышел из зала, слегка поморщившись от яркогосолнца, которое мгновенно ослепило меня. Солнечные очки остались в машине, амашина… Я наконец-то был за рулём. Хотелось бы за штурвалом, но руль был лучше ручекинвалидного кресла. Определённо лучше. И быстрее.

** ** **

– Дорогая, я дома! – крикнул я, заходя в дом и ставя сумку на пол. –У меня для вас сюрприз!

– Папа!

Неуверенными шажочками навстречу ко мне вышла моя маленькая принцесса. Яподхватил её на руки, отчего она звонко засмеялась.

– А где мама? – спросил я, осторожно опуская Каролину на пол. Топот ножек внаправлении кухни подсказал мне, что Кейт находилась именно там.

– С днём рождения дочери, любимая! – Я поцеловал Кейт в висок. – Год назад тысделала мне подарок, о котором я не мог и мечтать.

– Потому что мечтал совсем о другом, – беззлобно ответила Кейт, а потомповернулась ко мне. – Ты не мог бы мне помочь? Вот-вот придут Том с Марией. И сдетьми. А мне совершенно не хватает рук!

– Главное, что ноги на месте, – ободрил её я. – Том и Мария не придут. Ониждут нас… кое-где.

– Кое-где – это где? – нахмурилась Кейт. – Что ты задумал? Марк, если это…

– Просто собирайся и поехали. У нас остался примерно час. Возьми самыенеобходимые вещи, мы с Каролиной будем ждать тебя в машине.

– Марк, так нельзя! Подожди, куда мы едем? Какие вещи?

– Можно. Теперь можно всё. Я больше года был для тебя вторым ребёнком.Больше года ты заботилась обо мне, не оставляя времени на себя. Пришло времябрать штур… тебя в свои руки! – Я посмотрел на неё сверху вниз. – Поторопись,иначе опоздаем.

Кейт всплеснула руками и пообещала, что через полчаса будет уже в машине.

Отлично. У меня было время, чтобы проверить, всё ли готово. А заодно ещёнемного размять мышцы, бегая за дочкой по детской площадке. Я вообще непонимал, зачем мне беговая дорожка, если у меня есть дочь? Бегать приходилось итам, и там. И ещё неизвестно, где больше.

Украдкой взглянув в сторону дома, я убедился, что Кейт меня не видит и неслышит. Я выудил из кармана телефон и набрал Тома:

– Ты на месте?

– Да, Мария укладывает Роберта, а я пытаюсь поймать Леона, которыйкатегорически не хочет посидеть рядом.

– Я тебе говорил, что только ты мог назвать своего сына Леоном?

– Считаешь, что дочь по имени Каролина звучит лучше? – в голосе другазвучал смех.

– Однозначно лучше. Хотя чего ждать от человека с именем Том…

– …Ребёнка по имени Джерри? Жаль, что эта мысль не пришла мне в головураньше. Марк, шевелитесь там поскорее. Опоздаете – будешь сам договариваться.

– Не опоздаем. Прилечу, как только смогу.

Том хмыкнул и отключил телефон.

– Я готова. – Кейт вышла из дома и уже держала в руках небольшую сумку. –Ты расскажешь мне хотя бы сейчас, куда мы направляемся?