Муж подруги. Необычная услуга

Дмитрий Сергеевич подошел к столу, взял ручку и блокнот:

– Говорите название клиники, адрес, – деловито потребовал он, словно босс, приказывающий, отдающий распоряжение. Но потом сам же осознал, как звучал его голос и немного смягчился. – Обещаю, все будет готово.

Он посмотрел на меня своим пронзительным взглядом от которого по спине пробежали мурашки. Он впервые так на меня посмотрел.

– Я не подведу вас, – сказал он.

И что-то мне подсказывало, что он говорил не только о клинике.

15

Белые стены “Гармонии жизни” опять давили своей стерильностью. Медсестра проводила меня в небольшую комнату с регулируемой кушеткой и аппаратом УЗИ.

Инсеминация. Слово звучало научно, отстраненно, а на деле… на деле я чувствовала себя лабораторной мышью, частью сложного, но бездушного эксперимента.

Переодевшись в больничную рубашку, я села на кушетку, ожидая врача. Сердце колотилось так, словно меня дефибриллятором шарахнуло.

И еще это их условие: полный мочевой пузырь – я была на грани позорной лужи под кушеткой. Перестаралась, перепила воды. Да еще и страшно было до чёртиков.

Этот самый страх сковывал движения, тело стало, как у негнущейся марионетки.

Что, если ничего не получится? Что, если организм отторгнет? Что, если…

В голове роились вопросы, множились сомнения. Я глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. Нужно было сосредоточиться на позитивном. На том, что у меня есть шанс. Небольшой, призрачный, но шанс.

Дверь открылась, и вошел врач – Оксана Демидовна Куликовски с усталым, но добрым лицом. Она улыбнулась, пытаясь ободрить меня.

– Добрый день. Вы готовы?

Я кивнула, стараясь изобразить спокойствие. Она что-то быстро проговорила о процедуре, о том, что она практически безболезненна и занимает всего несколько минут.

Я слушала вполуха, пытаясь уловить суть. Но в голове вертелся один-единственный вопрос: выполнил ли Дмитрий Сергеевич свое обещание?

После нашего разговора в его кабинете, он был так занят работой, что больше ни разу со мной не пересекся. Даже взглядом. Никак и ничем не показал своего участия.

А я боялась спросить, боялась разрушить хрупкое равновесие, которое между нами возникло.

Я лежала и думала о новой глупой фобии. Боялась, что врачи что-то напутали. Что Дмитрий Сергеевич не приходил в эту клинику и мне поместят сперму рандомного человека.

Но тут же я себя успокаивала. Если он не предоставил свой … ээээ… материал… то мне и делать процедуру будет нечем.

И я не оплачивала ничего на ресепшн, значит и эту часть обещания он тоже сдержал. Это, конечно, приятный бонус, потому что мне бы пришлось выложить приличную часть накоплений. Особенно, если бы не получилось с первой попытки.

Врач тем временем подготовила все необходимое. Она провела аппаратом УЗИ по моему животу, показывая изображение матки на мониторе.

– Сейчас я введу катетер, – сказала она. – Будет немного неприятно, но это быстро.

Я зажмурилась, чувствуя легкое давление. В голове промелькнула мысль, что я так и не выбрала донора. Вернее, не стала выбирать… Значит, это он? Дмитрий Сергеевич? Значит, внутри меня сейчас… его сперма? От этого осознания по телу пробежала странная волна – то ли благодарности, то ли… чего-то похожего на трепет.

Процедура заняла не больше пяти минут. Врач убрала катетер и улыбнулась.

– Все прошло отлично. Полежите немного, отдохните.

Она вышла, оставив меня одну в тишине комнаты.

Я лежала, уставившись в белый потолок, и пыталась осознать происходящее. Во мне… возможно… скоро зародится новая жизнь. Мой ребенок. Или… наш ребенок?

Это так странно. Я, обычная сотрудница, лежу здесь со спермой своего босса внутри. И если все получится, через несколько месяцев мы станем родителями.

И что потом? Как мы будем смотреть друг на друга на работе? Как будем делать вид, что между нами ничего не происходит? Как будем скрывать от всех правду?

В голове всплыл его образ – сдержанный, строгий, властный. И в то же время… такой растерянный и уязвимый, когда я дала свое согласие. Смогу ли я ему доверять? Сможем ли мы найти выход из сложившейся ситуации? Ведь чужой человек и донор не будет и не станет заявлять права на отцовство, а что, если Дмитрий сергеевич станет?

Я закрыла глаза, пытаясь отбросить все сомнения. Нужно верить. Нужно надеяться на лучшее. Ведь сейчас самое главное, чтобы все получилось.

Лежала и представляла себе, каким он будет – этот ребенок. Будет ли он похож на меня или на Дмитрия Сергеевича? Какие у него будут глаза, волосы, характер?

Я думала о многом, даже молилась. Все, только бы не сойти с ума.

✩₊˚.⋆🕮⋆⁺₊✧

Закончив разговор с медсестрой, я на дрожащих ногах побрела из клиники. Нужно на работу, а у меня ноги подкашивались, в горле пересохло.

Села на скамейку в парке, перевести дух. Мне нужно было услышать мамин голос. Сейчас, как никогда.

Набрала номер. Длинные гудки казались вечностью. Наконец, она ответила.

– Алло, доченька! Как ты? Все прошло? – в голосе мамы звучала неподдельная тревога и, вместе с тем, ласковая нежность, которая всегда, с самого детства, помогала мне преодолевать любые трудности.

– Да, мам… Все закончилось. Но я… я так волнуюсь. Не знаю, что и думать. Хочется с кем-нибудь поговорить…

– Ну, конечно, солнышко! Я слушаю тебя. Рассказывай все, как есть. Выкладывай все, что у тебя на душе.

Я глубоко вздохнула, собираясь с духом. Слова лились потоком, как будто плотину прорвало.

– Мам, там… все эти процедуры. Кругом белые стены, врачи что-то говорят… Я там чуть не описалась! Это так жестко было пролежать на кушетке полчаса, с полным мочевым пузырем.

Мама смеялась вместе со мной.

– Я так хочу, чтобы все получилось!

– Я знаю, милая. Это очень волнительно. Но ты у меня такая смелая! Ты справишься. Все будет хорошо.

– А вдруг нет, мам? А вдруг мой организм все отторгнет? А вдруг…

– Тихо-тихо, солнышко! Не накручивай себя. Думай о хорошем. Представляй, каким будет твой малыш. Он будет самым прекрасным ребенком на свете!

– Да? – тихо спросила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы. – А каким он будет?

– Ну, конечно, самым красивым! Помнишь фотографии этого донора-банкира? Он таким ангелочком был в детстве! Вот и твой малыш будет точно такой же. Пухленькие щечки, большие глазки…

Я машинально улыбнулась. Мама всегда умела меня подбодрить. Ее слова звучали как волшебное заклинание, отгоняя страхи и сомнения.

– Спасибо, мам, – прошептала я. – Ты всегда знаешь, что сказать.

Но тут в голове всплыла мысль. Я так и не сказала маме правду. Правду о том, кто стал донором для моего будущего ребенка. Я решилась.

– Мам… тут такое дело. Я тебе кое-что не рассказала.

В голосе мамы проскользнула тревога.

– Что случилось, доченька?

– Я… я передумала насчет донора.

– Передумала? И кто же тогда? Ты выбрала кого-то другого из каталога?

Я зажмурилась.

– Нет, мам. Я нашла донора сама.

– И кто же он? Ты с ним знакома?

– Да, мам. Очень хорошо знакома.

Наступила долгая пауза. Я чувствовала, как мама волнуется даже через динамик телефона.

– И кто же он, доченька? Не мучай меня.

Я выдохнула.

– Это… мой босс.

В трубке воцарилась гробовая тишина. Казалось, время остановилось. Я слышала только тяжелое дыхание мамы. Мне стало страшно. Я на секунду пожалела, что открылась ей.

– Босс…? – наконец, прошептала мама. – Твой босс…? Дмитрий Сергеевич? Он же… разве это не муж твоей Веруньки? Ты же не свадьбе у них только что была…

– Да, мам, слушаем и не осуждаем, – прошептала я в ответ. – Не спрашивай, как так вышло.

Последовала еще одна долгая пауза. Я думала, что мама сейчас начнет кричать, ругать меня за безрассудство. Но вместо этого она произнесла:

– Ну… это… неожиданно. Очень… неожиданно.

– Мам, я знаю. Я понимаю, что ты волнуешься. Но я… я верю, что это правильное решение.

– Ох, доченька! Я тоже надеюсь на это. Я очень надеюсь. И теперь еще и волнуюсь.

– Не нужно, мам. Там долгая история, но если вкратце, то они с Верой собираются разводиться. А Дмитрий Сергеевич, он… он предложил сам свою кандидатуру.

Мама вздохнула.

– Ну, если он сам и… если вы оба этого хотите… Тогда я желаю вам удачи. И… любви.

Я улыбнулась сквозь слезы. Мамулечка моя романтичная!

– Спасибо, мам. Я люблю тебя.

– И я тебя, солнышко. Все обязательно будет хорошо.