Братство 2. Второй шанс

Он оглядел нас. Снимок посмотрел Царевич, затем Халява, и он после этого бросил взгляд на меня. Я кивать не стал, и он промолчал. Шустрый тоже ничего не сказал.

Этого боевика убил Славик, первым в нашей роте, кто застрелил «духа». Они пошли на нас врукопашную, думая, что мы лёгкие цели, но к тому времени первый шок от боя уже прошёл, и мы начали стрелять в ответ.

Вот и скосили этого здоровяка.

Но молчим. Мало ли. Здесь не будет, как с журналистом, потому что этот точно был боевиком. Но мало. Да и кровники же остались, достанут ещё.

Климов внимательно смотрел на нас по очереди. Хитрый, так просто не обманешь, он сам кого хочешь обведёт вокруг пальца. Ещё и медаль обещает, только как чекист её выдаст? Но пока непонятно, для чего он явился, буду осторожничать. Если что – всегда можем «вспомнить».

– Мы этих «духов» повидали, – я вернул снимок. – А когда это вы его снять успели? На нём обвес, пушки, всё остальное.

– К чему этот вопрос? – спросил Климов.

– Ничего ценного с тела не успели снять. Будто застрелили и вскоре сфоткали в тот же день. Можно фотографа спросить, кто это такой.

Да, в самом начале трупов боялись, было не до того, чтобы идти и что-то собирать с мёртвого тела. Даже не то, что боялись, просто в первые дни это было дико. Потом всем стало пофиг.

– Я сам снимал, – сказал молодой чекист.

– Олег Константиныч снял, – подтвердил Павел Евгеньич. – В командировку ездил тогда. Прям под Новый год на самый штурм.

– Вместе с нами, значит, там были, – я кивнул.

– Угу. В разработке он у нас находился, – проговорил Олег. – Я должен был с ним встретиться. Это Хаджимурат Дасаев, старший брат Зелимхана, он раньше был полевым командиром в их шобле.

– Знал бы Зелимхан, что это кто-то из ваших его брательника шлёпнул – не выпустил бы из плена, – добавил пожилой.

Я ничего не сказал, хотя он явно ждал, что я кивну. Вот настырный. Он ищет, кто замочил Дасаева? Сказал бы прямо, что и как, помогли бы. Может, у него тут родственники что-то готовят, например, оружие хотят забрать с законсервированных складов. Таких складов в области много.

Но молчит, и поэтому с каждым мгновением я доверял Климову всё меньше и меньше.

– Он же в оппозиции Дудаеву изначально был, – продолжал Олег, – должен был с вами объединиться и помочь вам брать больничный комплекс. А на деле ударил по колонне из засады. Переметнулся, гад. Вам по итогу и от него надо было отбиваться, и больницу ещё брать.

– Получилось, – я пожал плечами. – Хотя было сложно.

– Но мы не про это, – перебил его пожилой. – Да и в общем-то уже закончили, – он начал собирать снимки. – Благодарим за содействие нашим органам госбезопасности, Родина вас не забудет.

Неизвестно, для чего они пришли. Тут может быть как история с пленом, так и с чем-нибудь ещё. Осторожнее надо, а то ещё сделают нас сообщниками боевиков или как-то свяжут с Мусой.

Друзей у нас мало, а тех, кто хочет нами воспользоваться – много. Поэтому мы осторожничаем, и парни молчат, хотя лицо боевика видели мы все. Но у нас совсем недавно был случай, когда нас чуть не подтянули за старое, и мы едва отбились. Вот и помалкиваем лишний раз при посторонних.

И всё же… вдруг человек, который был там и своими глазами видел то, что мы, в те же самые дни, хотя как-то задумается. В отличие от Климова, этот Олег явно не кабинетный опер. Ещё был в Чечне, что оставило на нём отпечаток. По взгляду видно.

Поэтому попытаться найти общий язык хотя бы с ним стоит. Потому что последствия их визита мы не знали, но врасплох они нас застать не должны. Не факт, конечно, что он откликнется, мало ли какой это человек, но я постараюсь.

Чекисты пошли на выход, я следом. Но не уходили, будто Климов задумал что-то ещё и хотел нас испытать. Раунд не закончился.

Ну а я же по пути взял у Царевича сигареты, несмотря на его удивление, будто собирался с ними покурить. Открытую пачку протянул молодому чекисту, и Олег взял одну.

– Из оппозиции, значит, – проговорил я, глядя ему в глаза. – А там разные были чеченцы. Мы с омоновцами тогда пересекались. Там был отряд ОМОН чечено-ингушский, ещё с советских времён собран.

– Видал таких, – он закурил. – Серьёзные мужики.

– Но такие, кто в нас стрелял, встречались чаще, – произнёс я. – Ещё и этот, значит, к ним на помощь шёл. Да передумал. Их и так больше нас было, так ещё и сидели в обороне. А нам всё равно против них всех в бой идти пришлось.

– А вы их там выдавили по итогу, – молодой чекист взгляд выдержал и кивнул. – Сам видел. Только награды ваши достались десантникам, которые в самом конце пришли. Всё не по плану там шло, конечно, – он отвернулся и начал искать глазами, где затушить окурок.

– Да много чего было не так, как вы планировали, – сказал я. – Там у каждого «духа» были наши карты, частоты, позывные. А уж как оружие они захватывали – сами должны быть в курсе. Заплатят кому надо, тот отправит «Град» или грузовик со стволами, куда договорились, и «духи» там всё встречают. Мы много чего такого можем рассказать, да вот никто не слушает.

– Ну вообще, мы за таким следим и… – начал Олег.

– Соберёмся тогда после, обсудим все данные, – снова перебил Климов, и молодой чекист недовольно на него зыркнул. – А пока же обсуждаем ваххабитов. Знаете же, кто такие? Фундаменталисты, их в Чечне раньше не было, а теперь появляются как грибы после дождя. И Дасаевы теперь тоже ваххабиты. Сами туда перешли, так ещё чеченскую молодёжь к себе тянут. Даже тех, кто здесь живёт.

– Печально, – сказал я.

– Очень. Но хорошо, что вы с нами сотрудничаете, – пожилой чекист усмехнулся. – Это и для их же блага, не обожгутся. Незачем нам войну сюда тащить.

Он остановился и оглядел нас всех, о чём-то думая.

– Кстати, ты же Бакунин, да? – он посмотрел на Славика. – Сын Петра Бакунина, директора химкомбината?

– И чё? – дерзко ответил тот.

– Пляши. Мы тут курили с вашим военкомом с утра, – он показал куда-то в сторону, где должен был быть военкомат, – наводили о вас справки. И знаешь, что он сказал?

– Чё?

– Пляши, говорю, – Павел засмеялся. – К ордену Мужества тебя представили. Бумаги дошли куда надо. Заблудились, но не потерялись.

– В натуре? – с удивлением спросил Шустрый.

Ну а Слава Халява замер с приоткрытым ртом, чуть сигарета не выпала. Мы все посмотрели на него.

– Награда нашла героя, как говорится, – радостно продолжал пожилой чекист. – Тащил же раненого товарища. Было дело?

– Было, – кивнул я. – Меня и тащил на себе.

– И отлично. Сходи с ним потом на интервью, подтверди. А то народ подумает, что ему батя награду купил. Доволен, Бакунин?

– А чё только мне-то? – спросил Славик. – Вот Старый тогда дудаевский танк…

– Всем всё будет, – пообещал чекист. – Не переживайте. Не сразу, но со временем всех настигнет.

– А я там сбил вражеский велосипед, – хохотнул Шустрый. – И меня наградили педалью за отвагу, хе-е! Не, вообще… ну едучий случай, Халява, чё такой хмурый-то? Будешь в клубе у себя хвастаться, ни у кого такой нет. Орден, не хухры-мыхры.

– Ну, они ещё позвонят, – Климов пожал плечами. – Ну а мы закончили, если что, визитку я давал.

– Вот моя, – Олег протянул мне тёмно-красную картонную карточку.

– Если что интересное вспомните, ну или какие вопросы появятся – звоните, – продолжал пожилой чекист, – не стесняйтесь, я всегда рад кого-нибудь выслушать в любое время, но только в рабочие часы, – он хохотнул.

Климов собрался выходить, но я его окликнул:

– А больше снимков нет? – спросил я. – А то там ещё один товарищ с нами разговаривал, вдруг вы про него в курсе? Муса зовут.

– Мне вот только те ваххабиты были интересны. Если они попадутся в городе – сообщите, – он стал серьёзнее. – Это не шутки. И остальным скажите, но ничего не предпринимайте. Мало ли что у них на уме.

– И ваххабитов было трое. А у вас снимки всего двоих.

– Я в курсе. Но вы, ребята, за меня мою работу не делайте. Но если хотите…

– Наберу, короче, если что будет, – проговори я ему вслед.

Вот так, с шутками и прибаутками, пожилой чекист ушёл.

Я до последнего ожидал, что он покажет снимок Мусы, но ничего не было. И третьего ваххабита тоже. И даже не заинтересовался ими. Чекист, который не интересуется такими вопросами? Странно, особенно когда спросил кучу всякой мелочи, и говорил не по делу.

– И что им было надо? – тихо спросил Царевич. – Только снимки?

– Хрен их знает. Но явно ещё припрутся, – я покрутил в руках визитку молодого. – А вот с этим, думаю, стоит всё это обсудить, я ему позвоню, вроде как что-то вспомнил. Ну, издалека начнём и там посмотрим, что и как. Если что, Руслан, один не ходи, – я оглядел всех, – бери с собой Халяву. А то ещё скажут, что сдал отчима в ФСБ. Так хоть Славик прикроет.

– Да вряд ли.

– Мало ли. Суть-то не в этом. И ты тоже один не оставайся, – я пихнул Халяву. – А то зачем они про этот труп вспомнили, потом про орден начали. От Царевича ни ногой.

– Не походишь по своим клубам, – усмехнулся Шустрый.

– А ты проверяй меня и этих двоих, – поставил я ему поручение. – Так и будем прикрываться.

* * *

Спустя два часа, район железнодорожного вокзала

Белая «девятка» стояла в стороне от дороги, за неработающим книжным магазином. Внутри находились оперативники местного отделения ФСБ: Павел Евгеньевич Климов сидел впереди, листая снимки, а на месте водителя разместился Олег Громов.

– Чё вид такой кислый? – спросил Климов у напарника.

– Давай выпьем, – Олег Громов показал на рюмочную через дорогу. – Настроение хреновое стало.

– Ну это ты зря, Олежа. Сегодня большое дело сделаем.

– А если не выгорит? Человеком рискуем.

– Вот, послушай меня, старого чекиста, – Климов отложил снимки, – Если будешь так ныть, больших высот не добьёшь. А начальство так и будет тебя по командировкам слать, то в Чечню, то в Таджикистан. Охота тебя возвращаться туда, и так сам не свой после этого. Прошлых разов не хватило? Квасишь после каждой командировки, сам на себя уже не похож.

– Человеком рискуем, – повторил он.

– Никем не рискуем, – Климов поморщился. – Так надо. Понимаешь, мы не обычные менты, мы работаем глобально, не против одной банды, а против целой проблемы. Ты только оцени уровень проработки операции. Это тебе не хрен собачий. Такого внедрения и в Комитете не постеснялись бы. Центр своё дело знает. Просто возникли нюансы на местах, но мы их исправили.

– Какое внедрение? – Громов потёр лоб. – Ты о чём?

– Сам не догадался? А как ещё внедрять людей в эти банды, когда всё покупается и продаётся? Вот и хитрим. Попозже объясню… Во, идёт! – он показал вперёд. – Одет как дилетант.

Из-за угла вышел человек в шапке, надвинутой на брови, и с воротником пальто, поднятым вверх. Ещё и шарф закрывал половину лица, а на носу сидели тёмные очки. Сразу видно, что какой-то подозрительный тип.

Он открыл дверь и сразу сел на заднее сиденье, и Громов увидел, что воротник скрывал бороду, растущую из шеи, и сбритые усы.

– Что у вас? – грубо спросил вошедший. – Если меня увидят с вами – всё сорвётся. Срочно?

– Не надо возмущаться, гражданин ваххабит, у нас тут для тебя работа подвернулась, – Климов засмеялся. – Вот, короче, поговорил с теми парнями.

– Кто-то из них Хаджимурата Дасаева грохнул? – безусый оживился.

– Так и не сказали, но наверняка в курсе, там же их бригада была, – пожилой чекист показал снимок парня в тёмных очках, – и, скорее всего, вот этот. Он как-то странно дёрнулся, когда его увидел, но молчал. Только надо убедиться наверняка, а то они хитрят для чего-то. Вот, бери фотки и покажи этому брательнику Зелимхана… младшему… как его там зовут?

– Али, – отозвался Олег Громов.

– Точно. Он же вроде видел, кто их старшака вальнул. Вот пусть опознает, и дальше за дело берёшься. Но сначала только узнать, и мне брякни, надо будет формальности разные уладить. Потому что надо наверняка знать, или провалится всё, не поверят. Затянули они ещё с ответом, – недовольно сказал Климов. – Сразу бы признались, не мяли титьки, уже бы закончили приготовления. Надо было за того боевика орден пообещать, да, Олежа? – он усмехнулся. – Сразу бы признались.

– Так ты и обещал.

– А, ну да. Но не клюнули. Ну да ладно, лишний день погоды не сделает. Хотя закрыли бы вопрос сегодня, головняка бы меньше стало.

– Ко мне Муса не подходил, – сказал безусый. – Даже не знакомился.

– Так сам подойди. Мне тебя учить, что ли? Пацан этот орден ждёт, вот вы его и выманите на это, и увезёте куда надо, – Климов покосился на Громова. – А дальше – ну, сам понимаешь. Мы своё дело сделали, теперь вы не облажайтесь. А то в Центре напланировали, а нам всё разгребать.

– Принято. Но ты это, утряси все вопросы, чтобы потом не прилетело мне за это.

– Утрясу-утрясу, все расписки возьму. Иди уже.

«Ваххабит» не прощаясь вышел из машины, убрав снимки в карман.

– Серьёзно их обучали, – проговорил Климов, глядя ему вслед, – чтобы даже ваххабиты за своих принимали. Вот и припёрлись к Темирханову втроём. Да вот оказалось, что Султан ваххабитов совсем не любит.

– Во как, – равнодушно сказал Громов, хмуря брови.

– Угу. В гости к себе позвал, но и только. Сам им не верит, и знакомить их ни с кем не стал. А Муса к ним даже не подошёл, вот и всё сорвалось, вся легенда псу под хвост. Теперь мы суетимся, Олежа, прикрываем всю операцию. Сами внедряем агента, раз Центр облажался с этим. В очередной раз их шкуры спасаем.

– Рискуем сильно, – сказал Громов. – Так изначально не планировалось.

– Так всё на коленке приходится делать, сам видишь, – вздохнул Климов. – Но так наш человек сможет втереться в доверие к Мусе в обход Султана. Найдёт им того, кого они ищут, предложит помощь единоверцам, мол, Султану верить нельзя, он ваххабитов ненавидит. Надо рискнуть, иначе не победим их.

– И Муса ему поверит? И не расколет? Султан в Чечне сроду не был, поэтому и не понял подвоха, а Муса оттуда.

– Сам Муса не ваххабит. Он – наёмник, ему неважно, на кого работать, лишь бы деньги платили. Его люди такие же. Знаешь, сколько таких кровников он на Кавказ вывез? Какой-нибудь пацанчик грохнет большого человека на войне, родственники этого большого человека заплатят, а Муса потом ищет. И за большие бабки он кого угодно найдёт. Так что война кончилась, а ты всё равно ходи-оглядывайся, вдруг Муса за тобой приехал со своими головорезами. И увезёт тебя в горы.

Он засмеялся.

– Не смешно, – мрачно сказал Громов.

– Не нуди. Зато подтвердилось, что Муса встречался с Дасаевыми, и вот, он уже здесь, ищет. А кого он ищет? Сто пудов того, кто убил Хаджимурата. Всё сходится. В итоге наш человечек через него выйдет на банду Дасаева и проникнет в неё, а это многого стоит. И там он за своего сойдёт. И его примут, ведь сильно помог.

– Того парня, Бакунина, убьют. Он же кровник Дасаева, тот ему голову отчекрыжит сразу, как тот ему в руки попадётся. Если не хуже.

– Да ты не каркай, – Климов поморщился. – Как баба, ё-моё, блин. Достал уже. Хорошо всё будет.

Пожилой чекист достал сигареты. Громов тоже взял, но огляделся и закурил, зажав её в кулаке, будто до сих пор прятался от снайпера. Заметив это за собой, он едко сматерился.

– Да ничё с этим пацаном не будет, – продолжал Климов, не заметив этого. – Напугают немного, да ничё, он привычный. Никуда он из города не денется, перехватим, руку на пульсе же держим. Ещё выставим так, что это Муса всех сдал, а вот наш товарищ «ваххабит» его за это накажет, и к Дасаеву с этим пойдёт. А с пацаном фотку сделают, мол, не довезли, но прикончили по пути. И всё, проблема закрыта. И волки сыты, и овцы целы. Главное – чтобы весточку бандитам подали, что взяли и везут. А там разберёмся. Всё нормально будет, спланируем.

– А как на деле будет? – с сомнением спросил Громов. – Сам же говоришь, чем сложнее план, тем легче всё просрать. А этот уже сложный.

– Да хорошо всё будет, – чекист поморщился. – Хорош нудеть. Глобально мыслить надо, Олежа. Считай, мы и Центр прикрыли, наверху это не забудут. И Султана на крючок берём, ведь он поможет человека украсть и вывезти, а это уголовка, – он погрозил кому-то пальцем.

– Никого не забыл, – пробурчал молодой.

– Не гунди. И Мусу по итогу накажем, чтобы людей не воровал, а то сколько народа загубил. И наш человек будет у Дасаева. Это важно, важнее, чем какой-то богатенький мажорчик. Больше жизней сбережём, когда новая война начнётся, а она начнётся, – Климов перестал улыбаться. – Нам Центр задачу поставил, чтобы помогли внедрить агента – мы всё сделали лучшим образом. Все бы так работали, вообще бы проблем не было. Раскатали бы их ещё в 92-м, когда всё только начиналось. Как ещё с ними бороться? Только такими способами.

– А ты ему орден пообещал, – Громов нахмурился. – Обманул.

– Если выживет – проверю вопрос. Зато так выманят побыстрее, чё поделать? Да и думаешь, чё этот Старицкий ездил к Султану? Продать хотел своего друга, но не сторговались.

– Нет, – молодой замотал головой. – Не похоже, что так.

– Не, Олежа, ты со мной не спорь, я в людях лучше разбираюсь. Видно, что хитрый. Будь он постарше, я бы подумал, что он тебя так на эмоции разводил, когда про войну рассказывал. Но он так, сопляк, увидел родственную душу. Хорошо, что мы вмешались, а то бы точно – хана пришла парню. А так, как поймёт, что мы придумали – сам бы просился помочь, лишь бы врагу подгадить. Подпишет потом вчерашним числом всё, без базара, как молодёжь говорит. Но чтобы естественно было – надо рисковать.

Громов недоверчиво хмыкнул, но ничего не сказал, а Климов продолжал:

– Зато мы всё ускорили. Муса же ищет, кто Дасаева грохнул, почти всех ветеранов-чеченцев уже обошёл. А мы всё сами выяснили, ускорили события, и инфа от нашего человека пошла. Так что всё нормально будет. Нас в Центре не забудут. Хорошее дело сделаем, целую банду под нож подведём. Вот это, Олежа, и называется – глобально мыслить. А с остальным я всё улажу.

Молодой чекист неодобрительно покачал головой, а старый достал из кармана мобилу и начал делать звонки.

Глава 8

* * *

Хаос первых дней войны продолжался, и мы уже думали, что все положим головы при штурме очередного укреплённого пункта «духов». Но в какой-то момент нас отвели на пополнение перед тем, как бросить на штурм Совмина. И мы даже не могли поверить, что у нас появилось несколько дней спокойствия. Непривычно это было, пока в городе шли бои.

Мы удивились, найдя это место неподалёку от Грозного. Но начитанный Самовар сказал, что раньше здесь жили терские казаки, вот и они поставили себе православную церковь, которую никто не успел сломать.

Церковь сильно пострадала в ходе боёв. В ней не осталось священников и прихожан, а взрывом из миномёта разбило стену. Видно, как в колокольне висели остатки куполов двух колоколов и массивные бронзовые языки, остальное обломками лежало внизу. Всё покрыто следами от пуль.

А недалеко от входа стоял наш Т-80. На стволе сбоку у него было написано белой краской: «поймай-ка это, дух».

– Пацаны, я у «вованов» вып'осил! – Шопен размахивал фотоаппаратом. – Потом плёнку п'оявят, нам пришлют. Давайте пофотаемся. Плотнее!

Шопен в армии со всеми находил общий язык, и никто не удивился, что он взял фотик у соседей. Мы сфотографировались на фоне танка, потом попросили танкиста заснять нас всех вместе. Потом сфотографировались вместе с «вованами» – бойцами внутренних войск МВД, которые расположились рядом с нами.

Кто-то из разведчиков показал найденную недалеко от церкви «шайтан-трубу» местного разлива – самодельный миномёт, сделанный из кардана «Камаза». Кому скажи – не поверят, что такое возможно, но эта штука и правда стреляла. Снялись и с ней. Кто-то сказал, что видел в Грозном миномёт из разрезанного газового баллона, но мне такой не попадался.

После мы вернули фотик владельцу. Он взял адреса, честно обещая выслать снимки после проявки плёнки, но мы их так и не увидели. Возможно, тот весёлый рыжий парень погиб, мы никого из того взвода больше никогда не видели.

А на следующий день нам прислали пополнение, по традиции этой войны, перепутав и смешав всех, кого только можно.

К нам в роту попали пацаны такого же призыва, что и мы, но никогда не бывавшие до этого в боях. Мы непонимающе смотрели на них, как на пришельцев из другого мира – чистых, с детскими взглядами, а они веселились, рассматривали руины, придумывали друг другу прозвища и обсуждали девушек. А ещё храбрились, хоть и было видно, что в глазах у них стояла тревога.

Они прям как мы всего несколько недель назад. Правда, нам казалось, что с того дня прошло несколько лет. Ну а эти парни смотрели на нас с удивлением, как на диковинку.

– А ты уже стрелял? – спросил один пухлощёкий пацан у Царевича, поправляя каску. – Сколько «чехов» убил?

Царевича мы не трогали, потому что он часто смотрел куда-то вдаль отсутствующим взглядом, держа свою СВД на коленях, трогая её так, будто ласкал женщину. Ничего не спрашивали, он всё равно редко отвечал в те дни. Просто знали, что в бою не подведёт, а потом оклемается и снова будет разговаривать с нами, как раньше. А что он там видел, когда смотрел вдаль… ну, снайперы видят дальше, чем мы.

Руслан медленно повернулся к пацану, и тот повторил вопрос.

– Человек двадцать перещёлкал, – равнодушно сказал Царевич и снова посмотрел куда-то вдаль. – Или побольше. Похрен.

Ещё в нашей роте оказалось несколько новых старослужащих. На войне они не были – они тоже из следующей волны федеральных войск, которых прислали, когда наверху поняли, что боевиков слишком много и они не собираются сдаваться.

Эти «деды» даже не успели пострелять. Служить им оставалось совсем недолго, но уже привыкли выделываться в казармах перед «духами» – не перед боевиками, которых мы называли так, а перед молодыми солдатами.

И некоторые из них были достаточно тупорогими, раз думали, что здесь ничего не изменилось, и можно дальше разводить дедовщину. Ещё и перед нами.

– Короче, – высокий и крепкий «дед», парень с бычьей шеей встал перед Шопеном. – Это постирай, «дух», а это…

– Ты откуда такой вылез? – спросил я, подходя ближе.

– Ты чё-то попутал? – тот выпучил глаза. – «Духи» тут совсем обнаглели, я смотрю. Мне до дембеля осталось…

Бах! Бах! Бах!

Здоровяк несколько раз подпрыгнул, убирая ноги в диком танце. Ухмыляющийся Газон стрелял от бедра в землю, даже особо не заботясь, куда попадут пули.

– Вы чё, вы чё? – запричитал «дед».

– Танцуй, на! – бросил Газон.

– Хорош, Саня, – сказал я. – Не знаю, сколько тебе осталось до дембеля, – парни за моей спиной становились ближе, – но если хочешь до него дожить – выделывайся поменьше. Ты ещё не понял, куда попал.

– Клоун, – добавил Шустрый и сплюнул. – Таких как ты в первый день выносят, мляха.

«Дед» торопливо ушёл, постоянно оборачиваясь, а несколько пацанов из новоприбывших посмеивались. Особо его не любили, судя по всему. Хотя между собой они переглядывались нервно.

– Кто стрелял? – раздался резкий окрик.

Капитан Аверин, чистый, выбритый, шёл к нам. Лицо злое.

– Я, товарищ капитан, – ответил Газон. – А чё он на Шопена полез? У нас тут братва. Братство, в натуре, все проверенные, никто не дрейфит. А тут хрен вылез залупастый. Осадили. Я за своих…

– Тихо! – прервал его капитан. – Один раз скажу, мужики, спокойно и без ругани, пока посторонних никого нет. Завтра или послезавтра снова пойдём туда, – он показал направление в сторону Грозного. – А пацанов опять много необстрелянных. Умирать будут пачками. А те, кто выживет, для вас будет роднее всех на свете. Вот как вы сейчас между собой. Так что эти свои штучки бросьте, крутыми себя показывать не надо. Отвели бы и дали люлей, чтобы никто не видел, чтобы не представление устраивать. Цирк.

Мы стояли молча, а он продолжал говорить. Лучше бы орал, такое от него было бы не так неприятно слушать.

– Вы уже обстрелянные, вот и приглядите за ними, чтобы из боя вернулись. Я за всеми не угляжу, у меня рота таких пацанов, а вы уже коллектив закалённый, за вами потянутся. Но я это к чему?

Он остановился напротив меня.

– Однажды это всё равно закончится, и вы домой вернётесь. Там другая жизнь, и всё будет иначе, но вам там будет сложнее, чем ровесникам. Женитесь, детей заведёте, как положено, и всё равно, вам там после всего этого будет сложно. Но что я хочу сказать. Вот всё это дерьмо, – Аверин обвёл вокруг себя рукой, – оставьте здесь. С собой туда, на гражданку, лучшее заберите, что здесь поняли и приобрели, а дерьмо оставьте. Не тащите за собой. Понятно?

– Понятно, товарищ капитан.

– И ты мне тут брось постреливать, – погрозил он Газону. – Прикрывать своих – стоящее дело. Но ты перегнул. Пойдём, объясню тебе популярно и доступно, чтобы больше такого не было. Чтобы ты точно понял. А то мало тебя учили.