Оправданная жестокость. Плата за страх

– Андрей. Тебя шеф ищет.

* * *

– Шеф у себя? Да ладно, Лен, не злись. Извини, я сегодня на взводе.

– У себя.

– Разрешите, Аркадий Борисович.

– Давай без шутовства. Заходи. Тут дело такое. Мой Тёма звонил…

– Что-то с Олей.

– Она в больнице.

* * *

– Доктор, извините, Я отец девочки, которую сегодня привезли. Что с ней?

– Да, да. Успокойтесь. Операция прошла. Нормально. К ней пока нельзя. Наркоз. Извините, мне некогда. Посидите в приемном покое. Вас позовут.

Страх. Ужас. Боль. Нет, просто страх. Животный страх. Когда сидишь и страшно услышать шаги. Эти шаги могут принести самую ужасную весть. Моя девочка. Мой заяц. Страх. Когда страшно слышать собственное дыхание. Когда пульс разрывает виски. Когда побелевшие скрюченные пальцы, впиваются в дерматиновую обивку кушетки. Страх. Когда слезы режут глаза. Когда хочется не быть. Не умереть, а не быть. Никогда. Чтобы всё это – не со мной. Страх.

Посеревшая побелка потолка, провонявшая лекарствами облупившаяся зеленая стена напротив. Красный шрифт табличек «220 В» над розетками. Всё – то расплывается, смешиваясь в одну грязную пелену, то отчетливо проступают сквозь слезы страха и ненависти и втыкаются острым скальпелем в мозг.

Моя девочка. Как ты? Я не смог быть рядом, я не защитил тебя. Твари. Сволочи.

– Заходите.

– Доктор здравствуйте. Скажите, что с ней.