Скитальцы во тьме

Раздосадовано покачав головой, он отложил компьютер в сторону, и заковылял в сторону выхода. Но не успел он пройти и половины пути, как отлучившийся незнакомец появился прямо перед ним. Дружелюбно улыбаясь, он вышел из тени, и сказал:

– Думаю, пришло время поговорить.

V

– Значит, эти самые первексы победили в гражданской войне и сделали вас своими рабами? – Дербент погрузил керимисовую лепешку в нертогское молоко, откусил, и уставился на Терв’вуккса.

За прошедший час Дербент слопал уже четыре таких лепешки. Он наелся уже со второй, но остановиться было просто невозможно. Первая ассоциация, пришедшая ему на ум, когда он откусил лепешку из керемиса – фирменные блинчики его мамы. Нертогское молоко – практически точь-в-точь сгущенное молоко с едва заметным привкусом корицы.

– Да, все верно, – кивнул головой Терв’вуккс, с умилением наблюдая, как гость поглощает его лепешки, – долгое время наши народы жили в мире, практически никак не пересекаясь. Но после того, как у первексов произошел переворот и их вождем стал Арртернакс Ужасный, все изменилось. Они поработили наш народ буквально за считанные дни, и стали единоправными властителями Торниуса.

Терв’вуккс смолк и удрученно покачал головой.

Дербент вытер ладони о грудь, и отложил еду в сторону.

– Но почему же вы не оказали им никакого сопротивления? – Вопросил Дербент.

– За всю историю нашего народа мы никогда не мастерили ни орудий, ни домов, – он пожал плечами, – мы привыкли жить в пещерах и питаться только тем, что дает нам природа. В общем-то, до прихода к власти Арртернакса первексы тоже не были особо воинственным народом. В основном, они промышляли охотой и земледелием. Долгие столетия нам удавалось жить в мире и согласии, но потом…

Какое-то время в пещере стояла гнетущая тишина. Зверский аппетит Дербента куда-то резко пропал. Он почувствовал, что если съест хотя бы еще один кусок, то тут же исторгнет все обратно на пол.

– Послушай, Тер, – прервал наконец молчание Дербент, – но откуда же все-таки у тебя все эти вещи?

Он махнул рукой на гору хлама позади себя.

– Большинство тех вещей принадлежали моим собратьям, – он немного подождал, затем продолжил, – и тот человек на видео… ты не знаешь, что с ним стряслось?

Терв’вуккс задержал пристальный взгляд своего единственного глаза на Дербенте. Почесав голову, он прильнул спиной к стене пещеры и ответил:

– Твои собратья бывали на Торниусе уже несколько раз, – спокойно проговорил он, – не удивлюсь, если кто-то из них и поделился с первексами своими технологиями и знаниями в военном деле.

– Уж не хочешь ли ты сказать, – нахмурился Дербент, – что это люди винова…

– Нет-нет, Дербент, ты не правильно меня понял, – Терв’вуккс вскинул ладони кверху, – я не хотел оскорбить тебя. Скорее всего, твои собратья, не найдя на планете какого-то необходимого ресурса, улетали отсюда, и сами того не ведая, оставляли части какого-то вооружения или иных приспособлений. Но также не исключено, что первексы силой вытаскивали из них нужную им информацию…

Терв’вуккс тяжко вздохнул.

– У подножия этой самой пещеры, в которой я живу, находится русло одной из самых широких рек планеты. Время от времени сюда прибывали различные вещицы, которые я впоследствии и складировал у себя в пещере. Однажды я увидел у берега того самого человека… В руках он держал сумочку, в которой и была та говорящая штуковина.

– Так он?..

Терв’вуккс потупил голову вниз.

– Я пытался его спасти, но… но было уже слишком поздно…я…

Дербент подался вперед, и хлопнул его по плечу.

– Ты сделал все, что мог, Тер, – серьезно сказал Дербент, – твоей вины в этом нет.

Терв’вуккс медленно поднял на человека взгляд.

– Я в неоплатном долгу перед тобой, и вряд ли вообще когда-то смогу его выплатить. Но ты не должен корить себя за смерть того человека.

Терв’вуккс смущенно кивнул и расплылся в широкой улыбке. В следующий миг он хлопнул себя ладонью по лбу.

– Чуть не забыл! – Терв’вуккс вскочил с места, и, подбежав к груде хлама, принялся рыться в ней, – да где же это… ага!

Он вернулся с небольшим квадратиком в руке и с довольной улыбкой протянул его Дербенту.

– Вот, моя любимая.

Дербент бросил взгляд на вздувшуюся от воды и грязи книгу «9 Чудес Света Старой Земли», и едва не расплакался. Хотя он и родился за две сотни лет до того, как последний из величайших памятников Земли был уничтожен, он бесчисленное множество раз бывал на виртуальных экскурсиях в интерактивных музеях на Шатпане и Годеваре.

– Там есть такие красивые конусовидные штуковины, – восхищенно проговорил Терв’вуккс, – расскажешь мне о них поподробнее?

– Конечно, расскажу, – Дербент смахнул с щеки проступившую слезинку, – эх, сейчас бы нам пару сэндвичей с колой…

– А что такое седвич? – нахмурился Терв’вуккс.

Дербент прыснул от смеха, и хлопнул нового друга по плечу.

– Неси-ка еще лепешек, да побольше того молока, и устраивайся поудобнее.

***

– Адмирал Кэдвен, сэр, – капитан бомбардировщика «Энеида» проговорил в динамик микрофона, – не могли бы вы повторить приказ? Да, сигнал с утерянного колониального судна подтвержден. Он находится на этой планете. Полное уничтожение? Так точно, сэр. Вас понял, сэр. Конец связи.

Когда две сотни бомбардировщиков флота Объединенной Межгалактической Федерации под предводительством исполинского флагмана «Энеиды» пересекли границы Созвездия Циклиона, капитан Дербент Холигейт сидел в укромной пещерке где-то в дебрях Торниуса и рассказывал новому другу о своей прежней жизни и искусстве приготовления вкуснейшего сэндвича с тунцом.

Мощнейшая сила

Больше всего в жизни я люблю путешествовать. Это уже стало моим хобби, моей работой, да и, пожалуй, смыслом жизни. Я странствую из одного места в другое, почти нигде не задерживаясь надолго. Конечно, иногда это действительно очень сильно выматывает. Слишком длительные путешествия отнимают очень много жизненных сил, но, в конечном итоге, оно того стоит. Да и вообще, должен признать, что ничем другим в жизни я заниматься не хочу.

Как же это прекрасно, перемещаться из одного мира в другой. Будто бы серфер, седлающий волну, ты скользишь по различным измерениям, принимая причудливые формы и облики. Перед тобой открываются удивительные по красоте миры, будоражащие воображение.

Я писал статьи и книги о местах, в которых побывал. Коллекционировал и продавал различные вещицы и необычайные артефакты, зарабатывая тем самым на жизнь.

Казалось, что за свою жизнь я повидал все, что только можно. Даже если бы я был бессмертным, то мне все равно бы не хватило времени исследовать всю Вселенную вдоль и поперек. Она постоянно расширяется.

Совсем недавно я проносился мимо Проксимы Центавры, и просто не мог не заскочить на Шердон. Не покривлю душой, если скажу, что на этой планете делают лучшие во Вселенной пончики с корицей. До отвала насытившись любимым лакомством, я открыл навигационный планшет и выбрал следующую точку моего маршрута, располагавшуюся в созвездии Лебедя.

Я проносился сквозь бесчисленное множество звезд, а некоторые из них я посещал даже по несколько раз. Казалось, что меня уже ничто не сможет удивить. Однако к своему собственному удивлению, я оказался в новой для себя звездной системе.

Согласно справочнику Окирфуса, чаще всего, ее именуют Солнечной. Большинство из планет системы оказались безжизненными и не смогли привлечь мое внимание. Но одна из них все-таки была обитаемой. Должен признаться, что Земля действительно смогла меня поразить.

Нет, эта планета не выделялась какой-то исключительной красотой. Больше всего меня поразили те создания, которые на ней доминировали вот уже несколько тысячелетий подряд. Человек, так звали существо, которому удалось поразить мое пресытившееся воображение.

Вселившись в разум одного из представителей этого вида, я пробыл на Земле около двадцати лет по местному исчислению. Глазами этого человека мне удалось узнать об этой планете буквально все. Хотя, признаюсь, что даже сейчас, покидая Землю, у меня остается несколько неразрешенных вопросов.

Эта планета далеко не самая развитая в техническом плане из всех, что мне довелось посетить. Истинный рассвет земной цивилизации еще только впереди. Но привлекло меня в них совсем другое.

Я переживал весь спектр эмоций и ощущений своего носителя, и должен признать, что это было просто поразительно. Ничего подобного я прежде не ощущал. Радость и печаль, любовь и ненависть… Клаудио, так звали моего носителя, произвел на меня просто колоссальное впечатление. В течение двух лет он встречался с особью женского пола Розеттой, а затем они связали себя узами брака. В течение пяти лет они обзавелись потомством, двумя девочками. И насколько я могу судить исходя из просмотренных и прочитанных фильмов и книг Клаудио, они были по истине счастливой семьей. Да, Розетта не редко ругала Клаудио за разбросанные по квартире носки, а их старшую дочь Офелию за ношение чересчур коротких юбок, но они все равно любили друг друга. И по земным меркам это была едва ли не образцовая, даже, можно сказать, идеальная семья.

И я даже не думал покидать тело Клаудио. Его жизнь была достаточно яркой и интересной. У него имелись все ресурсы, которые мне были необходимы для тщательного изучения землян. Поэтому меня все устраивало. А к сорока годам Клаудио уже занимал пост директора в одной из крупнейших торговых фирм в Европе. В связи с этим он довольно часто путешествовал по всему миру, что давало мне превосходную возможность еще лучше знакомиться с представителями остальных культур Земли и их традициями.

Около двух лет назад в семье Кербингов случилось несчастье, Розетту сбила машина. Насколько мне известно, она до сих пор находится в коме. Не прошло ни единого дня, чтобы Клаудио не навещал ее. Скорбь и боль, которую я ощущал вместе с ним, были просто невыносимы. Даже не знаю, почему я так и не переселился в тело другого человека. Возможно, за то время, что я провел на Земле в теле Клаудио, я действительно привязался к нему. Я был обязан разделить эту боль вместе с ним.

Более того, за все время, что Розетта была в коме, у него не промелькнуло даже малейшей мысли об интимной близости с кем-то другим. Буквально, не единой мысли. Поверьте, уж я-то знаю.

И когда пришла пора покидать Землю, я был чрезвычайно опечален, что ничем не смог помочь своему другу. Наша цивилизация, в сто крат опережающая в развитии Землю, так и не смогла придумать формулу бессмертия.

Да, мы живем неисчислимо дольше землян, но все же мы не бессмертны. Мы строим гигантские межзвездные крейсеры, производим едва ли не самых эффективных мусороперерабатывающих роботов, да и в целом нашей планете и в правду есть чем гордиться.

Вернувшись на Землю через множество лет, мне удалось найти семейное древо Кербингов, и моему восторгу не было предела. Через четыре года поле аварии Розетты, она все-таки вышла из комы. А еще через год у них родился мальчик. Я был неизмеримо счастлив за старого друга.

И вот теперь, дописав свой рассказ, я вынужден снова покинуть эту планету в крошечной Солнечной системке. Да, люди, как и все живые создания, далеко не идеальны. Они разрушают собственную планету, причиняют друг другу боль, и в сравнении с ними моя раса ушла далеко вперед. Однако мы лишены нечто гораздо более важного. Того чувства, о существовании которого я даже не знал до своего пребывания на Земле.

Я навсегда запомню удивительного землянина Клаудио Кербинга. Ведь именно он показал мне, что сила любви – самая могущественная во всей Вселенной.

Башня

«Истинный путь идет по канату, который натянут не высоко, а над самой землей. Он предназначен, кажется, больше для того, чтобы о него спотыкаться, чем для того, чтобы идти по нему.»

–Франц Кафка

Я помню всё, о чём мы мечтали

Но жизнь не для тех, кто любит сны

Мы слишком долго выход искали

Но шли бесконечно вдоль стены

Пусть каждый сам находит дорогу

Мой путь будет в сотню раз длинней.

– «Ария», Осколок льда

1

Башня уже виднелась на горизонте. И все же, до нее было еще очень далеко.

Но Ролеон не терял надежду.

Он продолжал двигаться вперед.

На перепутье дорог Ролеон встретил человека в соломенной шляпе. На плече незнакомца сидел черный ворон.

– Куда держишь путь? – Вопросил шляпник.

Ролеон молча указал на башню.

Шляпник улыбнулся.

– Но ты же знаешь, что не сможешь достичь желаемого.

– Я сделаю все возможное. – Ответил Ролеон.

Улыбка шляпника померкла.

Ворон взметнул ввысь.

Шляпник наградил Ролеона долгим изучающим взглядом.

– В таком случае – желаю тебе удачи.

2

Над лесом нависли черные тучи. Ролеон с трудом пробирался сквозь ветви. Тут и там раздавалось уханье совы, волчий вой. Иногда, кажется, Ролеон чувствовал на себе взгляд какого-то зверя.

Вокруг стояла кромешная тьма.

Было невозможно разобрать, когда здесь восходит солнце и начинается новый день. Впрочем, могло быть и так, что в здешнем лесу всегда царила ночь.

С севера подул холодный ветер. Ролеон поплотнее запахнул плащ.

И продолжил свой путь вперед.

Ролеон не знал, как долго он был в пути. Недели, месяцы или долгие годы?

Впрочем, это и не имело значения.

Все, что было важно – это башня. И пока он видел, что на ней горит тоненький огонек, значит – надежда еще не угасла.

Затем начался сильный дождь. Грохотал ужасающий гром. Ослепительные молнии прорезали небо. Но Ролеон даже не думал останавливаться. Он прекрасно знал, что каждая минута промедления может стоить его возлюбленной жизни.

Если… если так можно было сказать.

Волчий вой повторился. На этот раз где-то совсем близко. Затем послышался еще один. Уже с другой стороны. И еще. Тут и там из темноты появлялось по паре огненных глаз, устремленных на Ролеона.

Волчья стая окружала его. Но Ролеону нельзя было показывать страх. Это вопрос жизни и смерти. Хищники всегда чувствуют страх. И чем он больше у их жертвы, тем сильнее они уверены в своей охоте.

Ролеон пытался нормализовать дыхание. Сейчас нельзя было поддаваться панике.

Он вытащил меч из ножен.

И застыл на месте.

Вожак стаи с грозным рычанием бросился на Ролеона.

Но тот успел среагировать.

Ролеон вонзил меч точно в брюхо зверя. Издав сиплый вой, волк повалился замертво.

Ролеон вытащил меч из окровавленной туши, и оглянулся по сторонам.

– Кто следующий?! – Он выставил меч вперед.

Огненные огоньки постепенно отходили вглубь леса.

От стаи не осталось и следа.

Через пару мгновений откуда-то издалека раздался утробный волчий вой. Ролеон знал, что это звуки скорби по погибшему товарищу. Но у него не было выбора. Любая преграда на его пути будет уничтожена.

Ролеон сделает все возможное, чтобы добраться до башни.

3

Когда на горизонте показался солнечный свет, Ролеон понял, что нашел выход из леса.

Вскоре он оказался на поле одуванчиков. Им не было видно ни конца ни края.

Это было удивительное по красоте место. Ничего подобного Ролеон раньше не видел. Пожалуй, если бы у него был выбор, он построил бы здесь хижину для себя и своей семьи.

Ролеон взглянул на чистое голубое небо с редкими белоснежными облаками.

Вдруг на него нахлынули давно забытые воспоминания. Грусть, скорбь об утрате.

По его щекам потекли слезы.

Все зримое пространство затянуло черными, как уголь, тучами.

От поля одуванчиков не осталось и следа.

Теперь Ролеон оказался на выжженной пустоши. На горизонте показался вулкан. Огромный исполин, уходящий высоко в небо. В следующий миг началось извержение…

И все стихло.

Ролеон оказался в комнате.

Он сразу же узнал это место. Квартира, в которой он прожил вместе с родителями почти все детство и юность. На стенах развешаны плакаты его любимых групп: «Кино», «Ария», «Beatles», «Queen», «Pink Floyd», «Dio» и многие другие. Повсюду разбросана одежда, на диване лежала недоеденная пачка чипсов. На столе в кучу свалены учебники, картриджи для геймбоя, и великое множество оловянных солдатиков. В детстве Ролеон любил их коллекционировать.

Все, как и было.

Ролеон снова почувствовал себя двенадцатилетним мальчишкой.

Будто бы ничего и не менялось.

Ролеон подошел к окну. На улице стоял густой туман. Непроглядная пелена. Ролеон смог разглядеть только лужайку у дома, и…

Далеко-далеко на горизонте виднелась башня.

– Ролли? – Позади раздался тихий женский голос.

Ролеон медленно обернулся.

На пороге стояла его мать.

– Ролли, почему ты так рано вернулся из школы?

Ролеон облизнул губы. Сердце в груди застучало с бешеной скоростью. Он помнил, что его мать умерла десять лет назад, но…

Мама сделала шаг навстречу.

– Ролли, где же ты так испачкался? – Она вытерла щеку сына кухонным полотенцем и широко улыбнулась.

Это была лучезарная улыбка, которой мама улыбалась всякий раз, когда начинала разговор с Ролеоном. И было вовсе неважно, напакостничал он перед этим, принес двойку по алгебре, или, наоборот, подстриг весь газон.

Она всегда ему так улыбалась.

– Ни о чем не волнуйся, мама, – Ролеон смахнул слезу со щеки и выдавил улыбку, – со мной все будет хорошо.

4

Ролеон стоял на краю пропасти. Он кинул камень вниз. Но не услышал дна.

Он целый день взбирался на гору.

И все было не зря.

Теперь башня была прямо перед ним. До нее оставалось каких-то пару километров.

Но была одна преграда.

Единственный вариант добраться до подножия башни – хлипкий мост.

Он раскачивался даже от слабенького ветра. Кое-где уже не было досок. А оставшиеся были до такой степени трухлявыми, что хватило бы раз наступить и они рассыплются.

– Ну как? – Позади Ролеона стоял человек в соломенной шляпе, на его плече – черный ворон, – ты прошел длинный путь, но каково проиграть в самом конце? За пару шагов до заветной цели? Что ты чувствуешь?

Шляпник ехидно улыбнулся, оголив ряд гнилых зубов.

– Кто тебе сказал, что я проиграл? – Спросил Ролеон.

Улыбка Шляпника померкла. Его лицо вдруг исказила отвратительная злобная гримаса.