Вальдаро

– Садись, ангел, – произнёс он тихо, открывая перед ней дверь.

И пока они мчались по трассе, Аделина смотрела на него и думала: этот путь ведёт её не только к его дому. Этот путь вёл её в его жизнь – навсегда.

Они вошли в просторный дом, и сразу потянуло запахом свежего хлеба, приправ и чего-то мясного. Из столовой доносился звон посуды и голоса.

За длинным столом уже сидела вся семья. Сальваторо, высокий мужчина с седеющими висками и тяжёлым взглядом, повернулся первым. Сильвия тут же встала, и её лицо озарила улыбка.

– О, Аделина, как я рада видеть тебя снова, – мягко сказала она, подойдя и обняв девушку так, словно та была её дочерью.

Аделина смутилась, чуть покраснела. Она не привыкла к такому приёму, к такой теплоте.

– Спасибо… я тоже рада, – тихо ответила она.

– Добро пожаловать в наш дом, – произнёс Сальваторо глубоким голосом, кивнув. – Присаживайтесь, обед как раз подают.

Кардо, всё ещё не отпуская её ладони, повёл её к столу. Данте, устроившийся по левую сторону от отца, скривил ухмылку:

– Голубки прибыли. Теперь можем начинать.

Марко, сидевший напротив, прыснул со смеху, хлопнув ладонью по столу:

– Я уж думал, вы там решили в домике поселиться навсегда!

Сильвия шикнула на них, но сама тоже улыбалась.

Аделина села рядом с Кардо и украдкой огляделась. Здесь всё было так не похоже на её дом: запах домашней еды, лёгкие разговоры, смех. Никто не кричал, никто не смотрел на неё с презрением или злостью.

– Аделина, дорогая, расскажи, чем ты занимаешься, – обратилась к ней Сильвия, наполняя бокал вина. – Я слышала, у тебя есть приют?

Аделина робко кивнула.

– Да… у нас приют для животных. Я провожу там почти всё свободное время. Я люблю животных, они… добрее людей.

– Вот это прекрасно, – с улыбкой ответила Сильвия. – Мне кажется, это говорит о твоём сердце лучше любых слов.

– Только попробуй сказать, что собаки важнее людей, и мы с тобой поссоримся, – вмешался Марко, притворно нахмурившись. – У меня аллергия на кошек!

За столом раздался смех. Аделина тоже не удержалась и улыбнулась.

Кардо, заметив это, сжал её руку под столом, взгляд его смягчился.

Данте подал реплику со своей фирменной язвительностью:

– Главное, чтобы нашему брату хватало внимания. А то знаю я вас, женщины – всё время заняты кем-то другим.

– Данте, – строго сказал Сальваторо, и тот замолчал, сделав вид, что поглощён едой.

Аделина опустила глаза, но внутри её переполняли странные, непривычные чувства. Она смотрела, как мать Кардо заботливо поправляет на его тарелке салфетку, как Сальваторо мягко, почти незаметно, касается её руки. Видела, как Данте, несмотря на свой острый язык, смеётся вместе с Марко. И ей казалось невероятным, что в таком мире может существовать такая близость, такая… семья.

В груди у неё потеплело. Впервые за долгие годы она подумала: может быть, её будущее действительно может быть другим. Может быть, у неё появится семья, в которой её будут любить, а не презирать.

Когда обед подошёл к концу, мужчины встали из-за стола. Сальваторо и Данте о чём-то заговорили у окна, Марко откинулся на спинку стула, допивая вино. Кардо, наклонившись к Аделине, шепнул ей:

– Я скоро вернусь. Мама хочет с тобой поговорить.

Он легко коснулся её руки и вышел вместе с Данте и Марко.

Аделина осталась за столом с Сильвией. Женщина внимательно посмотрела на неё – взгляд мягкий, но цепкий, словно проникающий в самую душу.

– Ты знаешь, Аделина, – начала она тихо, – мой сын всегда был… другим. С детства он рос в этом мире крови и власти, видел слишком многое. И всё это сделало его сильным, но холодным.

Она улыбнулась, но в улыбке проскользнула печаль.

– Сегодня он выглядит иначе, – продолжила Сильвия. – Я вижу его глаза. Они стали теплее. Он смеётся рядом с тобой. Ты – свет для него. И знаешь… в этом мире, полном крови и тьмы, нужен хоть какой-то свет.

Аделина смутилась и тихо прошептала:

– Я… постараюсь.

Сильвия накрыла её руку своей ладонью.

– Я уверена, ты станешь тем светом, который ему нужен.

В этот момент Кардо вернулся, положил ладонь на плечо Аделины, взглядом поблагодарил мать.

– Готова? – спросил он у невесты.

Она кивнула, и вскоре они уже ехали по дороге к дому Фьоренти.

Поездка была долгой. Сквозь окна машины проплывали зелёные склоны и редкие дома. Но особое впечатление произвёл момент, когда они пересекали границу территорий двух кланов. Высокие ворота, цепь машин, вооружённая охрана с обеих сторон. Мужчины молча следили за проезжающей колонной.

Аделина невольно сжала пальцы.

– Но если у нас мир… зачем столько охраны?

Кардо взглянул на неё и спокойно ответил:

– Это безопасность. Мир – хрупкая вещь. Его нужно охранять не меньше, чем власть.

Она кивнула, но мысли о том, как зыбко всё вокруг, ещё долго крутились у неё в голове.

Когда машина остановилась у её дома, Кардо вышел первым, открыл дверь и протянул ей руку. Как только она оказалась рядом, он резко притянул её к себе и поцеловал – страстно, требовательно, так, что у неё перехватило дыхание.

– На днях я заберу тебя снова, – хрипло произнёс он у её губ. – И больше не отпущу надолго.

Аделина почувствовала, как сердце бешено заколотилось в груди, и, не находя слов, просто кивнула.

Аделина шагнула через порог родного дома – и словно стены сжались вокруг неё. После света и тепла, что она чувствовала в доме Инферно, эти стены отдавали холодом, как всегда. Ни улыбки, ни приветствия. Только тяжёлое, гнетущее молчание.

Она прошла в столовую. За столом сидели Мауро и Лукрецио: отец пил чёрный кофе, кузен лениво крутил бокал с вином.

Мауро поднял глаза.

– Где ты была?

– Мы с Кардо были в его загородном доме, – тихо ответила она. – А потом… я познакомилась ближе с его родителями.

Мауро нахмурился, отставил чашку.

– Дом Инферно. – Он наклонился вперёд. – Он сильно охраняется?

Аделина замерла, ошеломлённо уставившись на него.

– Я… не обращала внимания, – выдавила она. – Но их дом… тёплый. Настоящая семья.

Лукрецио усмехнулся, склонив голову набок.

– Понравилась чужая семья? Захотела чужую жизнь?

Аделина сжала кулаки, но ответила твёрдо:

– Скоро они станут и моей семьёй.

Мауро скривился в злобной усмешке.

– Посмотрим.

Она не поняла, что именно он имел в виду, но холод в его голосе заставил сердце сжаться. Стараясь не показывать смятения, Аделина встала и вышла из столовой.

В комнате её ждала Анна. Верная няня сразу заметила блеск в глазах девушки.

– Что с тобой, дитя моё? Ты светишься.

Аделина опустилась на кровать, и улыбка сама появилась на её лице.

– Я… точно влюбилась, Анна. Эти дни с Кардо… они были самыми счастливыми в моей жизни. С ним всё по-другому. Каждая минута рядом с ним особенная.

Анна улыбнулась, присела рядом и обняла её.

– Господь услышал мои молитвы. Если он делает тебя счастливой, значит, всё не зря.

Аделина прижала ладони к груди, ощущая, как сердце колотится быстрее.

Да… это любовь.

Гул басов бил в стены, разноцветные огни резали темноту, а воздух был густ от запаха алкоголя и сладкого парфюма. Клуб Инферно всегда гудел, как улей: их территория, их правила.

Кардо вошёл первым. За ним Данте и Марко, оба уже с ухмылками, предвкушающие вечер. Как только они сели за их стол в VIP-зоне, к ним сразу подтянулись девушки – одна другой ярче.

Данте, даже не глядя толком, схватил первую, что оказалась ближе, за талию и усадил на колени, его рука нахально скользнула ниже. Девица заливисто засмеялась, прижимаясь к нему.

– Вот так-то лучше, – оскалился Данте, его глаза сверкнули жестоким азартом.

Другая девушка потянулась к Кардо, но он даже не повернул головы. Его взгляд был холодным, сосредоточенным, пальцы постукивали по стакану с виски.

– Да ладно тебе, – Марко с усмешкой подтянул к себе сразу двух женщин, легко обнял их за плечи. – Ты чего, Кардо? Забыл, как веселиться?

– Он теперь примерный жених, – с шутливой насмешкой добавил он, отпуская дым от сигары.

Кардо бросил на него короткий взгляд, и Марко на миг сбавил ухмылку.

– Жених или нет, а работать всё равно надо, – сухо отрезал Кардо.

Они быстро обсудили дела: новые поставки, вопросы безопасности на складах, маршруты. Данте всё это время целовал шею своей спутницы, слушая вполуха.

Наконец, он встал, поднял девушку за руку и хрипло сказал:

– Пошли. Хочу тебя.

Они исчезли в коридоре, оставив Кардо и Марко вдвоём за столом.

Марко потянулся за новой сигарой и хмыкнул:

– Знаешь, друг… что-то ты изменился. Ни одна баба здесь не может отвлечь твой взгляд. Даже скучно.

Кардо поднял на него глаза. Стальные, тёмные, полные опасного огня.

– Я не изменился.

Он сделал глоток виски, задержал паузу, и уголки его губ дрогнули в тени усмешки.

– Всё хуже. Я одержим.

Марко прыснул смехом, но, встретившись с этим взглядом, осёкся.

Он понял: Кардо говорил серьёзно.

Вокруг всё ещё гремела музыка, смех, стоны женщин, но ему казалось, что этот шум доносится издалека.

Он вышел в тёмный коридор, затем толкнул дверь на улицу. Свежий ночной воздух ударил в лицо, запах дыма и алкоголя остался позади.

Он закурил, прислонившись к стене клуба. Пламя зажигалки осветило его лицо: жёсткие скулы, напряжённая челюсть, глаза, в которых плескался мрак.

Но в этот мрак вплелась другая картинка – её лицо. Светлые глаза, смущённая улыбка, её дрожащие пальцы, когда она держала его за руку.

Он выдохнул дым и невольно усмехнулся.

Чёртова девчонка. Она засела в его голове, как яд, и вытравить её было невозможно.

Он вспомнил, как она смеялась у моря, как смотрела на него в ту ночь – и ощутил, что его собственные демоны отступают, стоит лишь подумать о ней.

Кардо сжал зубы. Он ненавидел это чувство. Ненавидел, что зависим от неё, как наркоман от дозы. Но ещё сильнее ненавидел мысль, что завтра он может не увидеть её.

Он швырнул окурок в сторону, раздавил его подошвой и коротко, почти яростно подумал:

Завтра. Я поеду к ней завтра. Я не могу без неё и дня.

Солнечный свет мягко ложился на стены приюта. Внутри пахло лекарствами, мокрой шерстью и чем-то тёплым, живым.

Аделина сидела на полу рядом с переноской, в которой дрожала молодая собака – худая, с большими испуганными глазами.

– Тише, малышка, – шептала она, осторожно поглаживая животное по голове. – Теперь ты в безопасности.

Рядом склонилась ветеринар Лаура – женщина лет сорока, с усталым, но добрым лицом. Она аккуратно наматывала бинт на заднюю лапу пса.

– Держи крепче, Аделина, – сказала Лаура. – Нужно зафиксировать, чтобы не дёрнулась.

– Хорошо, – кивнула та и сильнее прижала собаку к себе, позволяя врачу закончить работу.

Собака тихо поскулила, уткнувшись мордой в её ладонь. Аделина улыбнулась, глаза засветились теплом. В эти моменты она чувствовала, что хоть в чём-то может принести пользу.

– Знаешь, – сказала Лаура, выпрямляясь, – не каждая девочка твоего возраста способна вот так возиться с ранеными животными. У тебя сердце доброе, Аделина.

– Я просто… не могу иначе, – ответила она тихо. – Они же такие беззащитные.

Она хотела ещё что-то сказать, но вдруг услышала за окном шум мотора. Сначала один, потом второй. Несколько машин остановились у ворот приюта.

Аделина вздрогнула и быстро подошла к окну. На двор въехала чёрная машина. Сердце её пропустило удар – она знала этот автомобиль.

Кардо.