Мастер душ. Том 4

– Почему ты всегда хочешь меня покалечить? – тихо возмутился я. – И вообще, я не собираюсь…

– Во-вторых, – мой артефакт даже слушать меня не стал, продолжив излагать свои аргументы менторским тоном. – Он настолько прямолинеен, что на корню задушит любые интриги, даже если они ему померещатся. А в-третьих, он единственный, кто искренне возмущается своим назначением и мечтает запихнуть тебя во временную капсулу, чтобы ты поскорее стал совершеннолетним.

– Всё это, конечно, не лишено логики, но я думаю, император руководствовался иными соображениями, – прошептал я и сразу же прикусил язык, наткнувшись на яростный взгляд Лебедева.

– Вот об этом я и говорил. – Хихикнул Павел. – Так что, думаю, мы сработаемся.

Перстень замолчал, когда мы подошли к кабинету императора Годунова. Двери были отделаны тёмным деревом с инкрустацией из магических кристаллов. Стража молча распахнула их, пропуская нас внутрь.

Кабинет оказался не таким, как я ожидал. Никакой вычурной роскоши. Высокие стеллажи с книгами и свитками, несколько кресел у разожжённого камина, и массивный стол, за которым сидел Годунов. Он снял парадный мундир и остался в простой тёмной рубашке. Сейчас он выглядел ещё более измождённым.

– Закройте дверь, – тихо произнёс император.

Лебедев выполнил просьбу и, обернувшись, уставился на Годунова.

– Зачем мы здесь, Ваше Величество? – прямо спросил я, выходя вперёд. – Я имею в виду, зачем вам нужны мои друзья?

– Я должен понять, что именно в вас такого необычного, что так беспокоит повелителя демонов, – прямо посмотрел он мне в глаза. – С тобой всё понятно, ты просто марионетка, через которую можно манипулировать Уваровым. С графиней Пановой тоже всё предельно ясно. Сильного мага нельзя обмануть простенькими скрывающими чарами. Да и твой отец намекал, что знает некий способ остановить действие яда или хотя бы замедлить его распространение. Теперь я понял, что именно он имел в виду, точнее, кого.

– Стоп. Это совершенно неважно и неинтересно, – вклинился Лебедев, вставая рядом со мной. – Давайте мы обсудим этот вопрос после того, как вы объясните, какого лешего вы устроили этот цирк? – практически прорычал он, сжимая кулаки.

– Дмитрий, ты зарываешься, – улыбнулся краешком губ Годунов.

– А вы умираете. И да, вы прекрасно знаете моё отношение к дворцу и всему, что с ним связано, – поморщился Лебедев, пристально глядя на хмыкнувшего императора.

– Да, я помню, что никакого почтения и уважения ко мне ты даже в академии Стражей не испытывал.

– Я вас терпеть не мог, и это не изменилось по прошествии времени. Но я проделал небольшую работу над собой и теперь даже могу обращаться к вам уважительно, не испытывая к себе за это отвращения. – Процедил Лебедев.

– Если это уважительно, то я даже представить не могу, как именно он называл своего императора, в то время, когда тот был обычным наследником, – хихикнул Павел. – Слушай, у меня только что родилась идея. Может, отправить Лебедева к твоему деду? А что, на фоне взаимной неприязни к императору они даже смогут найти общий язык. Если не убьют друг друга при первой встрече.

– Так в чём ваша проблема? – продолжил Лебедев, нарушая возникшую тишину. – Яд достиг мозга и теперь мешает вам здраво мыслить и принимать адекватные решения? Или вы решили перед смертью вспомнить былые обиды и так изощрённо меня наказать? Снимаю шляпу перед вашим остроумием, у вас получилось меня унизить и вывести из себя, – практически выплюнул он в сторону рассмеявшегося Годунова.

– Ты совершенно не изменился. Всегда был прямолинеен, тем самым навлекая на себя огромное количество неприятностей. Присядь, – император указал рукой на стул, стоявший напротив стола. – Вы тоже присаживайтесь. – Он кивнул в сторону кресел, возле камина. Мы переглянулись и последовали приказу Годунова.

– Запах, – прошептал мне на ухо Роман, наклонившись ко мне. Сергей с Романом, не сговариваясь, встали позади кресел, оставляя нам с Милой места. Всё-таки у моего дворецкого получилось за короткий срок вбить в них основные правила поведения во дворце. – Им всё здесь пропитано. Если вы говорите правду, и император умирает, то судя по тому, что я чувствую, ему осталось не больше пяти дней. И это в лучшем случае.

– Не слишком радует, – пробормотал я, переключая внимание на сидевшего неестественно прямо Лебедева и расслабленного Годунова.

– Ну и? – нарушил возникшую тишину наставник, не сводя пронзительного взгляда с императора.

– Это не моя идея, – наконец, произнёс он, глубоко вздохнув. – Я о подобном даже не задумывался, но предложение князя Уварова не было лишено логики. Всё обдумав, я согласился с его доводами и назначил тебя регентом.

– То есть, это предложил Уваров? – как-то мягко спросил Дмитрий Игоревич. – Убью, – добавил он, улыбнувшись.

– До ритуала посвящения тебе это вряд ли удастся сделать, – вернул ему улыбку Годунов. – Дмитрий, подумай сам. Ты не испорчен дворцовыми интригами. Ты не будешь искать выгоды, а будешь делать то, что должно. И ты не захочешь всеми силами оставить трон за собой, убив назначенного наследника перед его совершеннолетием. Да и к тому же ты больше всех нас ненавидишь демонов и сделаешь всё, чтобы остановить их на границе Империи.

– Пусть Уваров этим занимается. Я здесь при чём? – процедил Лебедев.

– Потому что Уварову нужно будет сосредоточиться на войне, а не на управлении, – терпеливо пояснил Годунов. – Если тебе так будет проще, считай его, как и остальных Светлейших князей, мечами империи, способными защитить страну от внешней угрозы. У них это неплохо получается, не так ли? А тебе предстоит защищать её от внутренних распрей. По крайней мере, на время регентства. Михаил будет учиться, набираться опыта, а ты обеспечивать стабильность и порядок внутри страны, пока он не будет готов взять бразды правления в свои руки.

– Вы же понимаете, что это худшее объяснение за всё время существования Империи? – фыркнул наставник, сложив на груди руки.

– Другого нет, – парировал Годунов. – И, как ни странно, единственно верное в данной ситуации. Орловы будут бороться за власть, как и другие княжеские дома. Ты же просто будешь делать свою работу. С максимальным раздражением и минимальным почтением к окружающим.

– Он сдался и принял неизбежное, – прошептал Павел. – Отдай ему мой расстрельный список, пускай начинает развлекаться. Если что, я его дополню и доработаю, – доверительно сообщил мне артефакт, но я только шикнул на него.

– И что, этот яд нельзя как-то нейтрализовать, ну хотя бы на пару лет? – пробормотал Лебедев, пристально разглядывая императора.

– Эту демоническую дрянь? Не нашими силами, – поморщился Годунов. – Правда, Уваров говорил о действии крови и пламени феникса на демоническую магию, – неожиданно произнёс он, поворачиваясь к нам, глядя при этом исключительно на Милу.

– Ну, в предложениях и идеях Юрия Владимировича иногда проскальзывает рациональное зерно, но только в виде исключения, – пробормотал наставник. – Так зачем ты нужен Булгакову вместе с Милославой? Насколько мне известно, он загорелся только одной идеей: найти феникса и использовать его в своих интересах.

– Я по чистой случайности стала его фамильяром, – тихо пробормотала Мила, тем не менее прямо посмотрев в глаза удивлённо вскинувшегося императора. Я укоризненно на неё покосился, но ничего не сказал. Возможно, в данной ситуации следовало сказать правду.

– Ты что сделала? – воскликнул Лебедев. – О, боги, ну за что мне такое наказание в виде свалившихся на меня пустоголовых подростков? – возвёл он глаза к потолку. – Вы чем вообще думали, и почему об этом знает главный демон, а мы даже не в курсе?

– Это случайно произошло, – тряхнула головой Мила. – Но, именно поэтому, я думаю, Булгакову нужна теперь не только я. Другого объяснения я не вижу.

– Да, это он ещё не знает о бобре-некроманте и о гиене, способной по запаху найти любую демоническую дрянь, – фыркнул Лебедев. – Я тут подумал, что их всех четверых можно бросить в стан врага, и они своими тупыми и практически всегда лишёнными логики действиями обратят могущественную армию демонов вспять.

– Я не могу по запаху ничего найти, – возразил Рома, нахмурившись.

– Значит, я поспешил с выводами, – отмахнулся Лебедев под возмущённое сопение нашего оборотня.

– Как ты сумел разглядеть уязвимые точки в плетении астрального двойника, если его защита была выстроена на демонической энергии? Даже у нас этого не получилось сделать. – Спросил у меня Годунов. Да, этого вопроса я ждал и уже давно. Почему-то только у императора возникла идея расспросить меня об этом. Все, находившиеся в кабинете, повернулись в мою сторону, ожидая ответа.

– У меня есть артефакт, – немного подумав, ответил я. – С его помощью я могу чувствовать демоническую энергию и видеть её структуру. Но я не могу объяснить, как именно это происходит. Я просто понимаю общий смысл. – Аккуратно ответил я, стараясь не обращать внимания на усиливающееся сопение со стороны Павла.

– Ещё раз будешь прикрывать свою задницу моим честным именем, я тебя воспламеню и докажу, что теория самовозгорания имеет право на существование, – прошипел обиженно перстень.

– Этот тот самый артефакт, известный в воровской среде, как самый сильный помощник? – насмешливо поинтересовался Годунов. – Наслышан о нём. Правда, больше в негативном ключе.

– А вот сейчас вообще обидно было, – просопел Павел, но тут же замолчал, когда раздался короткий стук.

Мы все резко повернулись в сторону открывшейся двери. В кабинет вошёл отец, без разрешения тут же устроившийся в единственном оставшемся незанятом кресле.

– Ты в курсе, что отчудили твой сын и Панова? – сразу же спросил Лебедев.

– Ты про их связь? Да, я выслушал красочную лекцию от её отца в своё время, обещая, что об этом никто не узнает. Судя по всему, знают уже все, – покачал он головой. – Мстиславский и Пронский готовят зал. Пока не стало слишком поздно, нужно провести все необходимые ритуалы.

– Вы нашли что-нибудь подозрительное в Академическом саду? – спросил Годунов, внимательно разглядывая моего отца.

– Ничего. Это странно, но, похоже, тот, кто помог разрушить барьер изнутри, либо успел уйти, либо не имеет ничего, что связывало бы его с демонами напрямую. – Раздражённо повёл отец плечами. – Ты уверен, что выдержишь? – обратился он напрямую к Годунову. – Как только ты снимешь все блоки, чтобы использовать магию, яд начнёт стремительно распространяться. Ты можешь умереть прямо там.

– У нас нет выбора, – как-то буднично ответил император.

– Мне не нравится такой расклад, – тихо произнёс я. – Мы можем попробовать с Милой воздействовать на этот яд и стабилизировать его перед тем, как вы начнёте.

– Ты уверен в том, что это сработает, а не сделает только хуже? – задал вопрос князь Уваров, проведя ладонями по лицу.

– Нет, но…

– Тогда вы двое идёте с нами, тем более что тебе, Миша, необходимо ознакомиться с этими ритуалами лично. И если после всего случившегося император останется жив, то вы сразу же начнёте проведение своего эксперимента, – прервал меня отец, поднимаясь на ноги. – Если мы не успеем передать тебе силы правящей династии, то тебя просто разорвут, несмотря на твой седьмой уровень, и магия рода тебе не поможет, – холодно проговорил он, глядя на Лебедева. Тот сжал губы и, ударив по подлокотникам, резко поднялся на ноги.

– Дошло до того, что моего мнения никто не спрашивает, – усмехнулся Годунов, первым выходя из своего кабинета.

– Ты сам это допустил, не заметив предательства и бунта у себя под носом, – холодно проговорил отец.

– А нам что делать? – раздался неуверенный голос Сергея.

– Вас отведут домой, в наше поместье, – немного подумав, ответил Уваров, подзывая к себе ближайшего стражника. – И прошу вас, без экспериментов и незапланированных авантюр.

– Мы будем сидеть тихо, – заверил его Роман и стукнул по спине что-то пытавшегося возразить бобра-некроманта.

Я покачал головой и вышел из кабинета последним, думая над словами отца и вообще над всем, что произошло за неполный день. Слишком стремительно развиваются события. Мы рассчитывали на то, что у нас будет время добраться до деда. Но сейчас это зависело только от того, успеем ли мы с Милой хоть что-то противопоставить этому странному яду и оставить императора в живых, пока мы не придумаем ничего, что могло спасти ему жизнь. Ведь нет ядов, к которым нельзя сварить противоядие.

Я не заметил, как мы дошли до старой части дворца и начали спускаться в подземелье по длинной лестнице из чёрного матового камня. Воздух был густым и спёртым, но пахло не затхлостью, а чем-то цветочным. Стены украшали изображения первых императоров, а вдоль коридора стояли каменные изваяния Стражей с зажжёнными факелами в руках.

Мы вошли в ритуальный зал, и тяжёлая металлическая дверь без какого-либо орнамента захлопнулась за нами, погружая в непривычный полумрак.

В центре зала на полу был выложен круг из соединённых между собой рунами витков колец. Внутри него горели разноцветные магические огоньки. Обычных свечей, к которым я привык, не было. Потолок был высоким, и рисунок на нём в точности повторял звёздную карту ночного неба. Мстиславский и Пронский уже находились внутри круга, проверяя символы. Рядом на низком каменном алтаре лежали чаши и кинжалы.

– Всё готово, – объявил Мстиславский. Его голос гулко отразился от стен пустого помещения. – Ваше Величество, вам нужно занять место в центре. Дмитрий, встань напротив него.

– Я в курсе, – пробормотал Годунов и медленно прошёл к центру.

Я почувствовал лёгкое дуновение ветерка и отметил, как походка императора становится менее уверенной и начал проявляться запах. Активировав зрение душ, я увидел, что он снял с себя маскирующие и блокирующие магию чары, и теперь было видно, как чёрные густые нити, буквально на глазах поглощают магические потоки, стремительно приближаясь к пульсирующему магическому ядру.

Когда Годунов встал в центр магического круга, его тело начало излучать странное серебристое свечение. Лебедев, немного помедлив, всё же встал напротив императора, сосредоточенно вглядываясь в лицо умирающего Годунова.

– Начнём с ритуала отречения, – пробормотал император. – Кто-нибудь скажет, почему мы не провели его раньше и не ограничили их силы? – недовольно спросил он, повернувшись к моему отцу.

– Потому что он смертельно опасен для правителя, тебе ли не знать, – хмыкнул князь Уваров, после чего он так же, как и остальные князья, зашёл в круг. Свет мерцающих огней резко вспыхнул, освещая помещение разными цветами.

– Трое предателей: Оболенский, Репнин, Морозов. Их имена будут вычеркнуты, их титулы упразднены, их сила возвращена Империи, – чётко и уверенно проговорил отец, беря со стола, рядом с собой ритуальную чашу. – Кровь всех верных Империи князей и её правителя будет тому свидетелем.

Он полоснул ладонь кинжалом и сжал кулак над чашей. Тонкая струйка крови потекла в ёмкость, а потом рана сама собой затянулась. То же самое проделали остальные князья и император, в чьих руках в конечном счёте оказалась чаша. Годунов провёл над ней рукой, и в чаше вспыхнуло синее пламя. Я покосился на Милу, стоявшую рядом со мной. Она была напряжена и неотрывно следила за действиями Годунова, готовясь в любой момент сорваться с места, чтобы оказать тому хоть какую-нибудь помощь.

Император начал читать какое-то заклинание. Павел бубнил под нос, проговаривая и запоминая каждое услышанное им слово. Постепенно огонь в чаше начал менять цвет, а руны в круге и по его внешнему периметру ярко вспыхивать. Неожиданно в воздухе зала начали проявляться два призрачных силуэта. Они метались, словно в ловушке, беззвучно крича. Это были астральные отпечатки душ двух Светлейших князей.

– Значит, Морозов, всё-таки умер. Единственная хорошая на сегодня новость, – тихо произнёс Мстиславский.

– Михаил, – тихо позвал меня отец. – Постарайся запомнить всё, что здесь увидишь.

Отец отступил на шаг, и чаша в руках Годунова вспыхнула ослепительным белым светом. Пламя поглотило кровь князей и вырвалось наружу, растекаясь по линиям ритуального круга.

Воздух в зале уплотнился ещё больше, и послышался какой-то странный гул. Призрачные силуэты предателей исказились в беззвучном крике и начали растворяться, втягиваясь в серебристое свечение, исходившее от Годунова. Всё закончилось как-то резко и внезапно. Вспыхнули стоявшие в отдалении от нас факелы, освещающие помещение, а разноцветные огни практически потухли. Окутывающий Годунова серебристый свет начал мерцать и пропитываться чёрными пятнами. Похоже, как и говорил до этого отец, яд начал стремительно распространяться.

– А теперь ты, – произнёс Годунов хриплым голосом, обращаясь к стоявшему неподвижно Лебедеву. – Это ритуал принятия силы, дарованной всеми Светлейшими князьями и самим императором. Именно этот дар является неотъемлемой частью любого Светлейшего князя, связывая каждого из нас. – Он поднял руки, и из его ладоней потянулись тонкие серебристые нити к Лебедеву. – Дмитрий Игоревич Лебедев. Прими силу, которую тебе дарует твоя страна и твой император.

Лебедев вскрикнул, когда первый поток энергии коснулся его. Он упал на колени, стараясь справиться с нахлынувшими на него со всех сторон магическими потоками как от императора, так и от всех Светлейших князей. По его телу начали пробегать всполохи молний, но на этот раз они были не хаотичными, а сливались в упорядоченные мощные разряды, по магическим каналам проникая прямо в ядро.

Я видел, как яд на теле императора проступил, и теперь чёрными полосами протекал по коже, повторяя ход каждого сосуда.

Ритуал, казалось, длился целую вечность. Воздух сгущался, и становилось тяжело дышать. По полу пробегали электрические разряды, от которых нас с Милой периодически потряхивало. После оглушительного хлопка Мила невольно схватила меня за руку.

Свет погас. Лебедев прикрыл лицо руками, тяжело дыша, после чего раскрыл свою ауру и призвал родовой дар. Огромный красный дракон взлетел под потолок и, развернувшись, раскрыл пасть и зарычал. От обрушившегося потока силы, нас с Милой опрокинуло на каменный пол и довольно сильно придавило.

– Восьмой уровень, не хило так, – прокомментировал Павел. – Такой рывок. Насколько я помню, только Уваров и Годунов имеют восьмой уровень.

– Да, если ничего не изменилось, – простонал я, поднимаясь на ноги, когда давление магии прекратилось, и красный дракон исчез.

Годунов начал постепенно оседать на пол, выпуская из рук ритуальную чашу. Отец и Мстиславский успели подхватить его, не дав упасть.

Мы с Милой переглянулись и бросились к умирающему императору, которого аккуратно положили на пол. Чёрные линии пульсировали, с каждой секундой увеличиваясь в размерах. Если так и дальше пойдёт, то меньше чем через минуту, яд полностью поглотит его тело.

– Я не знаю, что делать, – пролепетала Мила, глядя на то, как в моих руках появляется банка с её кровью, которую она подарила мне в день нашей первой встречи. Смочив кровью кинжал, я полоснул по чёрному жгуту. Годунов застонал и открыл глаза, а из образовавшейся раны начала изливаться чёрная, густая жидкость, разнося по залу усиливающийся запах разложения. Чёрные нити начали ещё сильнее пульсировать, но становиться бледнее под действием крови феникса.

– Слияние, – посмотрев на девушку, предложил я. – Я вижу источник яда, но мне нужен огонь феникса.

Мила ничего не сказала, а только схватила меня за руку. Тепло начало исходить от руки феникса, проникая в моё тело и устремляясь волной прямо к ядру силы. Над головой девушки появилась фигура огненной птицы, окружённая синеватым свечением, от которой то и дело отделялись водяные капли, падающие на нас. Я призвал своего змея, начавшего кружиться у нас над головами. Вспышка света, и змей оплёл фигуру феникса, буквально растворяя её в себе. Я осмотрел тело императора зрением душ и выделил самую большую чёрную точку, от которой как раз и распространялись эти чёрные ядовитые жгуты. Змей, повинуясь моему приказу, распался на несколько тонких нитей, одна из которых устремилась в тело Годунова в то место, которое я определил, как источник распространения яда.

Как только моя магия, объединённая с пламенем феникса, коснулась этой точки, все чёрные жгуты в теле императора словно ожили и рванули к огненной нити, выжигающей яд из тела умирающего.

Раздался хлопок, и нас с Милой отбросило назад. Быстро вскочив на ноги, я вновь бросился к императору, лежавшему в это время неподвижно. Огонь погас, а из его носа и ушей вытекала чёрная зловонная жижа. Зрением душ я видел, что яд никуда не делся. Его источник находился там же, но теперь был окружён плотной золотистой капсулой.

Годунов заворочался и застонал, пытаясь сесть и открыть глаза.

– Жив? – склонился над ним Лебедев, давая руку, чтобы помочь подняться.

– Не уверен, – ответил Годунов. – Яд никуда не делся, я всё ещё его чувствую. Но, он ослаб. Так что, если не прибегать к магии и сдерживать его, у меня появилось время, несколько недель, может, месяц.

– И что теперь? – хмуро спросил регент и наставник у задумавшегося князя Уварова.

– Я думаю, самое время собираться и ехать к деду, – ответил я вместо отца. – Это может решить все наши проблемы.

– Хорошо, идите домой, отдохните, мы с тобой это обсудим, как только я вернусь, – кивнул отец, но возражать сразу не стал.

– Деда? – воскликнул Лебедев. – Он что, жив ещё, что ли?

– Ну ты-то хоть не начинай, – протянул князь Уваров, когда я уже открывал дверь и выходил из ритуальной комнаты в показавшийся мне прохладным коридор в сопровождении Милы. Поездка к деду – единственный способ спихнуть с себя проблему престолонаследия. Ну а месяца, что мы дали Годунову, должно хватить, чтобы уговорить деда помочь своему единственному внуку. Надеюсь, он меня из жалости не добьёт.

Глава 6

Мы доехали до дома с Милой в разных машинах. Этикет и правила имперского двора не следовало нарушать. Хотя, как мне казалось, всем собравшимся было не до этого. Им и так было что обсудить после такого насыщенного вечера.

Я молча зашёл в дом и сразу же направился мимо гостиной к своей комнате. Хотелось элементарно скинуть с себя эту парадную и жутко неудобную одежду и принять душ. Да и обдумать всё как следует. Особенно то, что случилось после моей атаки на Морозова, и появление Первого Стража, о котором я, если честно, начал уже забывать.

– Что думаешь? – поинтересовался я у подозрительно молчавшего Павла, когда после ванны переодевался в обычную повседневную одежду. Немного подумав, надел сапоги и набросил лёгкую куртку. Почему-то мне казалось, что надевать домашнюю одежду, с учётом всех обстоятельств, ещё рано.

На ум ничего дельного не приходило. Как отвязаться от докучливого призрака, мне известно не было. Ну и оставлять это просто так тоже было глупо. Хоть он сейчас не так уж и силён, но с ним даже Мстиславский с Лебедевым ничего не смогли сделать, и пока не моими силами тягаться с этой призрачной сущностью.

– Тебе масштаб катастрофы описывать по нарастающей? – невинно поинтересовался артефакт.

– Я и без тебя понимаю, куда меня затянули Годунов со всеми Светлейшими князьями. Но ты же должен понимать, что по факту другого выхода у них не было. Не Орловых же на престол ставить, в самом деле, – выдохнул я, выходя из комнаты и направляясь в сторону главной гостиной, откуда слышал голоса друзей, когда прибыл в поместье.

– Да я не об этом. С тобой что-то произошло в Академическом саду, и все видели твои конвульсии, когда ты атаковал Морозова. Мы с тобой это ещё не обсуждали, но моя интуиция и здравый смысл подсказывают, что без некроманта-недоучки дело не обошлось. – Проворчал Павел. – Несмотря на твои достижения в превращении высших демонов в малоаппетитную субстанцию, твой обморок точно подпортил твою репутацию. Я в этом, как никто другой, разбираюсь. Сколько их через меня прошло, таких подпорченных неудачников. А это, считай, всё, что у тебя было. Ну кроме меня, твоей родословной, способностей и элементарного покровительства всего Малого Совета.

– Совсем немного, – хмыкнул я, спускаясь вниз.

– Ой, ты видел этот гадюшник? Любая оплошность может разрастись в целый скандал. И поверь мне, все те, кто был изначально не лоялен тебе и твоему отцу, явно посчитают, что тебя можно легко прибить и спрятать труп в каком-нибудь болоте, чтобы больше не мешал вершить судьбу целой страны. Или захватить в плен, а потом выменять тебя на что-то полезное у Булгакова. Или сдать на опыты, или…

– Я понял, не продолжай, – поморщился я, почему-то не задумываясь именно над этим эпизодом, случившимся на приёме у императора. Отец, да и Лебедев не акцентировали на этом внимание.

– Так что, жабу в суп, бобра в изгнание? – поинтересовался у меня Павел с какой-то надеждой в голосе.

– Я подумаю, – честно ответил я, заходя в гостиную.