WW II Война, крах Маннергейма

Глава 1

Октябрь 1939 год, Москва

По возвращении в Москву после демаркации нашей новой западной границы, я продолжи выполнять поручение Сталина по имплементации секретных протоколов к советско-германскому договору.

Следующей на очереди по включению в советскую сферу была Литва.

Ещё 29 сентября 1939 года я вызвал её посланника в Москве Наткевичуса и заявил ему, что следовало бы начать прямые переговоры о внешнеполитической ориентации Литвы.

Уже 1 октября литовское правительство согласилось делегировать в Москву министра иностранных дел Урбшиса.

И вот… на начавшихся переговорах я сообщил литовской делегации о советско-германском соглашении относительно раздела Литвы.

Сталин предполагал такой поворот и уполномочил меня предложить как приманку в обмен на договор о взаимопомощи – город Вильно (Вильнюс) и Виленский край. Я лично был против такой чрезмерной, на мой взгляд, щедрости. Тем более, что моё… так скажем… чутьё просто кричало, что не следует этого делать, так как благодарности не будет!

Тем ни менее, ещё перед отъездом в Белоруссию, я передал им советские предложения и проекты документов.

Однако литовское правительство решило отказаться от размещения советских войск, но выразило готовность иметь тесное сотрудничество с Москвой в военной области.

Однако на новых переговорах я заявил, что СССР настаивает на размещении войск, намекая, что в противном случае Вильнюс может быть передан Белорусской ССР.

В качестве дополнительного аргумента на границах Литвы была развернута 3-я армия Белорусского фронта.

Перед литовским правительством я поставил вопрос ребром: подписать требуемый СССР договор с размещением гарнизонов и получить Вильнюс и Виленскую область или не подписывать договор, не получить Вильнюса и вступить в конфликт с СССР.

Убедившись в невмешательстве Германии, литовское руководство решило принять советское предложение, и 10 октября был подписан "Договор о передаче Литовской республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой" сроком на 15 лет, предусматривавший ввод 20-тысячного контингента советских войск.

15 октября было подписано советско-литовское торговое соглашение на период с 1 ноября 1939 г. по 31 декабря 1940 г.

В преамбуле договора указывалось, что в целях развития установленных Мирным Договором от 12 июля 1920 года дружественных отношений, основанных на признании независимой государственности и невмешательства во внутренние дела другой стороны, и признавая, что Мирный Договор и Договор о ненападении и мирном разрешении конфликтов от 28 сентября 1926 года по-прежнему являются прочной основой их взаимных отношений и обязательств… и для справедливого разрешение вопроса о государственной принадлежности г. Вильно и Виленской области, незаконно отторгнутых Польшей от Литвы… стороны признали необходимым заключить между собой Договор о передаче Литовской Республике города Вильно и Виленской области и о взаимопомощи между Советским Союзом и Литвой.

Статья первая гласила: В целях закрепления дружбы между СССР и Литвой гор. Вильно и Виленская область передаются Советским Союзом Литовской Республике, со включением их в состав государственной территории Литвы.

После успешного завершения этого акта «возвращения очередного блудного сына», я отправился в Кремль, на расширенное заседание Политбюро.

Там обсуждался мой вопрос – предстоящие переговоры с финнами. Им тоже будет предложен обмен территориями.

После того, как все собрались, Сталин предоставил мне слово:

– Уважаемы члены Политбюро, – начал я, – сегодня стало известно, что в связи с получением приглашения Советского Союза, министр иностранных дел Эркко неоднократно консультировался с местным посланником Англии Сноу и, как передают, Сноу сегодня заявил, что в случае предъявления со стороны СССР территориальных требований Финляндия не должна идти ни на какие уступки, вплоть до вооруженной борьбы, не считаясь ни с какими жертвами.

– Англия, со своей стороны, гарантирует независимость Финляндии. Также известно, что несколько дней тому назад финская буржуазия обратилась с адресом к Гитлеру, в котором просила Гитлера не идти на дальнейшие уступки Советскому Союзу в его притязаниях в Балтийском бассейне и не соглашаться на удовлетворение каких-либо требований в отношении Финляндии.

– С этим адресом в Германию ездили Иормен и Риски. Как передают, они были

приняты Гитлером, который якобы им порекомендовал не соглашаться с требованиями Советского Союза вплоть до военного конфликта.

– Сегодня в Хельсинки, как и в других пунктах страны, наблюдается особая активная деятельность в армии и особенно среди населения. Все казармы и некоторые школы и общественные здания заполнены только что призванными резервистами.

– Происходит сильная переброска войск в восточном направлении. Полк белой гвардии из Хельсинки целиком срочно выбыл. У большинства военных складов в течение всего дня наблюдалась большая отгрузка.

– В частности, из Выборга сообщают, что там сегодня происходило сильное движение войск, среди которых партия народного движения «ИКЛ» распространяет лозунги, антисоветские листовки, призывающие к вооруженной борьбе против СССР.

– Единственный вокзал в Хельсинки переполнен населением, устремляющимся в провинцию.

– По стране заканчивается мобилизация до 33-летнего возраста.

– Вся финская пресса пишет во враждебном тоне по отношению к СССР. Печать призывает народ к борьбе с Советским Союзом в случае покушения СССР на суверенное право и неприкосновенность Финляндии, – завершил я свой доклад.

Сталин, который всё это время неспеша прохаживался по кабинету, остановился и спросил:

– Товарищ Козырев, ви подготовили меморандум для финнов?

– Так точно, – ответил я.

– Не сочтите за труд и ознакомьте нас, – вежливо попросил Генсек.

Я, найдя необходимый документ, зачитал:

«МЕМОРАНДУМ ПРАВИТЕЛЬСТВА СССР ПРАВИТЕЛЬСТВУ ФИНЛЯНДИИ

Главную заботу Советского Союза в переговорах с Финляндским правительством составляют два момента:

Первый: обеспечение безопасности города Ленинграда, второй: уверенность в том, что Финляндия будет стоять прочно на базе дружественных отношений с Советским Союзом.

И то и другое необходимо для того, чтобы сделать берега Советского Союза в Финском заливе, а также берега Эстонии, с которой Советский Союз связан обязательством защищать ее независимость, неуязвимыми для внешнего врага.

Необходимыми условиями для всего этого являются: во-первых, возможность перекрыть артиллерийским огнем с обоих берегов вход в Финский залив, чтобы корабли и транспорты врага не могли проникнуть в воды Финского залива; во-вторых, возможность не допускать врага к островам в Финском заливе, расположенным на подступах к Ленинграду с запада и с северо-запада; в-третьих, отодвинуть нынешнюю границу с Финляндией на Карельском перешейке, где она проходит на 32 километра от Ленинграда, т. е. на расстоянии пушечного выстрела из дальнобойных орудий, несколько на север и на северо-запад.

Особо стоит вопрос о полуостровах Рыбачий и Средний, граница по которым проведена нелепо и искусственно и должна быть исправлена.

Исходя из изложенных соображений, необходимо разрешить по взаимному соглашению и в интересах обеих сторон следующие вопросы:

Первое: сдать в аренду Советскому правительству сроком на 30 лет порт Ханко и территорию вокруг порта радиусом в пять-шесть миль к югу и к востоку от порта и в три мили к западу и к северу от него для устройства морской базы с береговой артиллерийской обороной, могущей вместе с береговой артиллерийской обороной на другом берегу Финского залива у Балтийского порта перекрыть артиллерийским огнем проход в Финский залив.

Второе: Для охраны морской базы разрешить Советскому правительству держать в районе порта Ханко один пехотный полк, два дивизиона зенитной артиллерии, два полка авиации, батальон танков – всего не более пяти тысяч человек;

Третье: предоставить советскому морскому флоту право на якорную стоянку в заливе Лаппвик;

Четвёртое: Передать Советскому Союзу в обмен на соответствующую советскую территорию острова Гогланд, Сейскари, Лавансаари, Тюторсаари (Малый и Большой), Бьёрке, а также часть Карельского перешейка от села Липпола до южной оконечности города Коивисто, равно как западную часть полуостровов Рыбачий и Средний,– всего 2 761 кв. км.;

Пятое: В возмещение за уступаемую Советскому Союзу территорию по пункту 4 передать Финляндской Республике советскую территорию в районе Реболы и Поросозера в размере 5 523 кв. км.;

Шестое: Усилить существующий пакт ненападения между Советским Союзом и Финляндией, включив пункт о взаимных обязательствах не вступать в группировки и коалиции государств, прямо или косвенно враждебные той или другой договаривающейся стороне;

Седьмое: Разоружить обоюдно укрепленные районы на Карельском перешейке, вдоль финляндско-советской границы, оставив на этой границе обычную пограничную охрану;

Восьмое: – Не возражать против вооружения Аландских островов национальными силами самой Финляндии с тем, чтобы к делу вооружения Аландов не имело никакого отношения какое бы то ни было иностранное государство, в том числе и шведское государство, – закончил я зачитывать проект меморандума.

Сталин кивнул и предложи:

– Прошу голосовать.

Все члены Политбюро дружно подняли руки, так как были в курсе, что данный документ прошёл согласование по всем заинтересованным наркоматам и одобрен Вождём.

На этом я покинул кабинет Сталина, где продолжилось заседать Политбюро.

Готовясь к переговорам с финнами, я изучал вопрос.

Конечно, в Москве и ранее уделялось внимание отношениям с Финляндией, которые развивались очень непросто и во многом определялись недавней историей.

Гражданская война на территории бывшей Российской империи, которая развела Москву и Хельсинки по разные стороны политических баррикад.

И борьба за Карелию, затянувшаяся до февраля 1922 года, несмотря на заключение Тартуского мирного договора 14 октября 1920 года, привели к тому, что Финляндия стала северным звеном антисоветского "санитарного кордона".

Вместе с тем с лета 1922 года началась общая нормализация советско-финляндских отношений, и в дальнейшем они напоминали «холодный мир", хотя в целом были вполне корректными.

По мере изменения, международной ситуации Финляндия пошла 21 января 1932 года на подписание с СССР договора о ненападении, продленного 7 апреля 1934 года до 1945 года.

Тем не менее советско-финские отношения характеризовались обоюдной подозрительностью.

Обе стороны создали серьезные оборонительные рубежи вдоль границы, особенно мощные на Карельском перешейке.

Финляндия постоянно демонстрировала нежелание сотрудничать с СССР даже в рамках Лиги Наций, рассматривая своего восточного соседа как потенциального врага № 1.

Со своей стороны, Сталин укреплялся во мнении, что Финляндия проводит, хотя и скрытно, антисоветский курс, что делало ее одним из потенциальных противников и возможным плацдармом антисоветской войны.

Симпатии к Германии как реальному противовесу СССР делали финский нейтралитет довольно подозрительным как для Москвы, так и для скандинавских стран.

В 1938 году и в начале 1939 года Москва неоднократно предлагала Финляндии расширить договор о ненападении или каким-то иным способом гарантировать невозможность использования ее территории в качестве плацдарма для действий против СССР.

Но финское руководство постоянно отказывалось, стараясь в то же время добиться согласия СССР на ремилитаризацию Аландских островов, демилитаризованный статус которых регулировался Аландской конвенцией 1921 года.

Когда же в январе 1939 года Швеция и Финляндия обратились к странам – участникам конвенции и СССР с предложением ее пересмотреть и санкционировать шведско-финские планы ремилитаризации островов, СССР запросил конкретные данные о намечаемых мерах.

Хельсинки отказался предоставить эту информацию и это стало удобным поводом для заявления в мае 1939 года о негативной позиции Москвы по этому вопросу, что привело к отказу Лиги Наций от его рассмотрения.

Летом 1939 года уже Финляндия с одобрения Швеции отклонила предложение СССР о. совместной советско-шведско-финской обороне Аландских островов. Весной-летом 1939 года Норвегия, Швеция и Финляндия отказались как от англо-французских гарантий, так и от предложения Германии заключить договоры о ненападении.

С одобрения скандинавских стран финское руководство также негативно отнеслось к возможности получения англо-франко-советских гарантий, полагая, что они приведут к предоставлению Москве свободы рук в отношении Финляндии, и шантажировало Англию тем, что в случае предоставления гарантий оно станет на сторону Германии.

К тому же 7-12 августа 1939 года в Финляндии были проведены Крупнейшие в истории страны военные маневры на Карельском перешейке, на которых отрабатывалась операция по отражению наступления на "линию Маннергейма" и на которые были приглашены все военные атташе, кроме советского.

Отказ от всякого сотрудничества с Москвой, демонстрации лояльного отношения к Германии и явно антисоветские военные приготовления создавали у Сталина устойчивое впечатление, что в случае участия СССР в войне в Европе Финляндия наверняка будет в стане наших противников.

Таким образом, к середине 1939 года советское руководство убедилось в невозможности вовлечь Финляндию в "орбиту Советского Союза" дипломатическим путем, и в Москве стали задумываться о военном решении финской проблемы.

Благодаря советско-германской договоренности 23 августа 1939 года Москва получила свободу рук в отношении Финляндии, которая продолжала пребывать в уверенности, что Германия окажет ей поддержку в случае конфликта с СССР.

Правда, договор от 23 августа вызвал в Финляндии обиду на "продавшую" ее Германию, но и Берлин, и Москва уверили Хельсинки, что никаких договоренностей, затрагивающих Финляндию, достигнуто не было.

Хотя Берлин признал сферу интересов СССР в Восточной Европе, Москве следовало создать более серьезные гарантии обеспечения своих интересов в регионе.

Вот из этой логики и последовали нынешние… пока дипломатические ходы…

***

Москва, Кремль

После моего доклада, слово дали начальнику генерального штаба РККА – маршалу Шапошникову:

– Кроме того, товарищи, Финляндия была озабочена начавшейся 7 сентября в СССР мобилизацией и приведением в боевую готовность войск Ленинградского военного округа, Краснознаменного Балтийского и Северного флотов.

– Как вам известно, 11 сентября Финляндия выразила готовность вести переговоры о торговом соглашении с СССР, урегулировать вопрос об Аландских островах и попыталась уточнить причины проведения частичного призыва в Красную Армию.

– Получив ответ от нас, что он вызван современной международной обстановкой, финское руководство решило начать призыв резервистов в армию и провести с их участием маневры на Карельском перешейке.

– Все это создавало напряженную атмосферу, тем более что финская пресса проявляла лояльность в отношении Германии.

– Вступив на территорию Польши, СССР 17 сентября заявил о своем нейтралитете в отношении Финляндии, а 19 сентября выразил готовность возобновить экономические переговоры с Хельсинки.

– На фоне успешных переговоров СССР со странами Прибалтики Англия посоветовала Финляндии противостоять "нажиму с востока".

– В то же время, как мы узнали из доклада Козырева, Финляндия заявила Германии, что не пойдет на соглашение с СССР, как Эстония.

– Присоединение Западной Украины и Западной Белоруссии, заключение договоров с Прибалтийскими странами значительно улучшили наши позиции в Восточной Европе и это даёт надежду на благоприятное решение финского вопроса, – указал Шапошников.

– Однако товарищи, – сделал он акцент, – вместе с тем нами не исключается, что Финляндия вновь займет неконструктивную позицию…

При этих словах члены Политбюро нервно заёрзали и зашумели.

Шапошников, не снижая голоса, продолжил:

– Товарищи, Краснознаменный Балтийский флот получил приказ разработать план захвата островов в Финском заливе в том числе и остров Бьерке.

В этом месте не выдержал Жданов:

– Это же война!, – воскликнул первый секретарь Ленинградского обкома партии.

Шапошников, уже более спокойным голосом, пояснил:

– Товарищи, Финляндия всегда считалась нами потенциальным противником, и мы периодически готовим планы на случай войны на Северо-Западе.

– Только за 30-е годы наш Генштаб разработал несколько вариантов боевых действий на северо-западе СССР.

– Правда, товарищи, поначалу наши военные планы в отношении Финляндии имели в основном оборонительную направленность, и лишь в плане 1936 года войска получили активные наступательные задачи, которые затем постоянно уточнялись.

– Соответственно возрастало и количество войск, привлекаемых для операции. – Так, если в планах 1932-1935 годы нами предусматривалось иметь от 4 до 6 стрелковых дивизий и 1 стрелковую бригаду, то в плане 1936 год речь шла об использовании 7 стрелковых дивизий и 2 танковых бригад, а в плане 1937 года – о 10 стрелковых и 1 горнострелковой дивизиях, 2 танковых бригадах и 3 артполках РГК, – пояснил Шапошников.

– А 19 апреля сего года в штабе ЛВО была подготовлена записка по плану боевых действий Северо-Западного фронта, развертывавшегося по мобилизации на базе ЛВО, против Финляндии и Эстонии в условиях войны СССР с Германией и союзной ей Польшей.

– Против Финляндии предполагается развернуть 14-ю армию -это 6 дивизий и 3 танковые бригады на Карельском перешейке и 17-ю армию – это ещё 5 дивизий от Баренцева моря до Ладожского озера.

– Предусматривается захват Петсамо, наступление на Каяни и Нурмес, а главные силы 17-й армии должны будут наступать на Сортавалу и далее выйти в тыл финским войскам на Карельском перешейке.

– 14-я армия с 4-го дня мобилизации перейдёт в наступление на Карельском перешейке и должна будет выйти на фронт Тайпаленйоки – Рауту – Кивеннапа – Каунис, а с окончанием сосредоточения основных сил на 10-й день мобилизации наступать на Выборг с целью разгрома противника, овладения его укрепленным районом и во взаимодействии с войсками 17-й армии районом Кексгольм – Сортавала – Выборг, – при этом указка начальника Генштаба РККА проворно бегала по карте Северо-Запада СССР и территории Финляндии.

– Таким образом, товарищи, войска ЛВО постоянно отрабатывали варианты боевых действий в случае войны, – заключил Шапошников.

– Так например, в январе-марте этого года высший командный состав войск округа изучал вопросы начального периода войны, встречных сражений, обороны с последующим переходом в наступление и наступления на обороняющегося противника.

– Как правило, вероятный противник – Финляндия, первым предпринимал враждебные действия под давлением других западных государств.

– В марте текущего года новый командующий войсками ЛВО командарм 2 ранга товарищ Мерецков получил приказ наркома обороны проверить готовность войск "на случай военного конфликта" с Финляндией.

– Во исполнение его Военный совет ЛВО провел 19-25 апреля 1939 года двустороннюю военную игру на картах с участием командного состава войск Уральского военного округа и КБФ.

– Согласно оперативному замыслу игры, "западные" под давлением и при поддержке фашистских государств начали отмобилизование и сосредоточение своих войск к границам "восточных".

– На отдельных участках фашистские отряды "западных" пытались нарушить госграницу "восточных" с целью втянуть их в войну, измотать их силы на оборонительных рубежах, а затем с подходом экспедиционных войск нанести им решающее поражение и овладеть Ленинградом.

– "Восточные", втянутые в войну и зная, что "западные" без поддержки "черных" продолжительное время сопротивляться не в состоянии, поставили своей целью разгром армии «западных" до подхода на помощь к ним экспедиционных войск.

– В дальнейшем, действуя вдоль побережья Финского залива во взаимодействии с КБФ, "восточные" должны были занять наиболее важные порты на побережье Ботнического и Финского заливов и этим предотвратить всякую возможность пepeброски экспедиционных войск на территорию "западных".

– Для выполнения поставленных задач "восточные", развернув по одной армии на Карельском перешейке и восточное Ладожского озера, перешли в наступление, рассчитывая, что, обойдя с севера Ладожское озеро и выйдя в тыл оборонительных укреплений на Карельском перешейке, одна из армий окажет поддержку другой в их преодолении.

– Игра, товарищи, проходила в условиях лета и показала, что наступающие слишком увлекаются и завышают темп продвижения войск, не учитывая сложностей ТВД и сопротивления войск противника.

– Выступая на разборе игры, Мерецков отметил новизну разыгрывавшейся обстановки, поскольку ранее изучался вариант, когда противник "отмобилизовывался и сосредоточивался раньше нас, вторгался на нашу территорию, а потом только мы собирали наши силы, переходили в наступление и били противника".

– Отметив вредность этой "теории", командующий заявил, что "в тот момент, когда наши противники будут отмобилизовывать свои армии, повезут свои войска к нашим границам, то мы не будем сидеть и ждать!

– Наша оперативная подготовка, подготовка войск должны быть направлены так, чтобы обеспечить на деле полное поражение противника уже в тот период, когда он еще не успеет собрать всех своих сил".

– В качестве примера была приведена прошедшая игра, в ходе которой, получив сведения о мобилизации и сосредоточении войск противника к границе, "красные немедленно вторглись на территорию противника с задачей уничтожить вначале его части прикрытия, а затем и нанести поражение главным силам", – пояснил Шапошников.

– Этим летом Военный совет ЛВО провел оперативную поездку на Карельском перешейке, в ходе которой проигрывалась операция, когда "северные", поощряемые "коричневыми", спровоцировали пограничный конфликт, а "южные" начали военные действия, имея превосходство в воздухе.

– Таким образом, подготовка боевых действий на границе с Финляндией ведётся, товарищи, в соответствии с планами боевой подготовки Красной Армии, а основные идеи советского военного плана формировались и проверялись на учениях в течение, видимо, нескольких лет, – заключил маршал.

– Как бы то ни было, товарищи, идеи взаимодействия войск, действующих на Карельском перешейке и севернее Ладожского озера, были положена в основу планирования в штабе 8-й армии.

– Так, в разработанном командованием 56-го стрелкового корпуса 23 сентября плане операции также предусматривалось овладение Сортавалой и наступление в тыл войск противника, действующих на Карельском перешейке. – Считается, что для выхода к Сортавале потребуется 5 суток, к Нурмесу – 6-7 суток, а к Каяне – 10-11 суток.

– Правда, это исходя из благоприятных условий обстановки и отсутствия сколько-либо серьезного сопротивления со стороны противника, – уточнил Шапошников.

– Эти же идеи буду заложены в готовящийся новы "План операции против Финляндии", для осуществления которой предполагается иметь в составе Мурманской армейской группы 2 стрелковые дивизии, на Кемском и Ребольском направлениях – отдельный стрелковый корпус – это 3 дивизии, в 8-й армии 7 стрелковых дивизий, а в 14-й армии на Карельском перешейке – 8 стрелковых дивизий и 3 танковые бригады.

– Войска должны будут иметь 1 550 орудий, 989 танков и 1 581 самолет, – перечислил наряд сил Шапошников.

Сталин вмешался и перебил его репликой:

– Товарищ Шапошников, этот план излишне оптимистичен…, численность войск ЛВО, привлекаемых для операции, будет несколько увеличена, – при этом он хитро улыбнулся в свои пышные усы и не заглядывая ни в одну бумажку продолжил:

– Ещё в середине сентября началось сосредоточение войск ЛВО по планам прикрытия.

– Считаю целесообразным перебросить в Мурманск управление 33-го стрелкового корпуса, 14-ю стрелковую дивизию и артполк РГК, на базе которых сформировать Мурманскую армейскую группу, с задачей развернуть войска на границе к 1 ноября.

– Поручить ЛВО на границе с Финляндией развернуть на Ухтинском направлении 54-ю горнострелковую дивизию, в Карелии – 168-ю, 18-ю стрелковые дивизии и 314-й артдивизион большой мощности, на Карельском перешейке – 19-й и 50-й стрелковые корпуса в составе 16-й, 24-й, 43-й, 70-й, 90-й стрелковых дивизии, 1-ю, 20-ю, 35-ю танковые бригады, 6 артполков и 3 артдивизиона большой мощности, – закончил Сталин.

Члены Политбюро в очередной раз были свидетелями особой осведомлённости Вождя, которую уже величали «гениальной прозорливостью».

Сталин, довольный произведённым на соратников эффектом, неспеша набивал трубку.

Шапошников, который всё предложенное Генсеком быстро записывал, когда тот закончил, продолжил свой доклад: