Духи смерти

Элиз Вюрм

Духи смерти

Глава 1

Посвящается Н.

«Там чудо покрывает ум»

«Посети внутренность земли, и, исправившись, ты найдёшь спрятанный камень»

Часть 1

Когда я пришла, меня встретил хромой. Он тяжело опирался на трость. Высокий, худощавый, полуседой и волосы полудлинные.

- Здравствуйте, мадам!

- Здравствуйте!

Я ожидала чего-то другого. Посмотрела на его ноги.

- Обескураживающе, - Кивнул он, заметив мой взгляд. - Но не убийственно!

Я вновь посмотрела на него, ему в глаза.

- Вы так себя успокаиваете?

Я вдруг поняла:

- Или меня?!

Усмешка на его губах.

- Боль учит.

- Чему же?

- Смертей много, а жизнь одна!

Я посмотрела на трость, и подумала, - Сколько смертей ты уже прожил!?

Иаков борется с ангелом на картине Александра Луи Лелуара.

- И боролся Иаков с ангелом, с Судьбой, и остался хром!

Он стал рядом со мной.

- Это вы...

Я посмотрела на него.

- Я!

Оскал улыбки.

- «В [жизни] моей вините немецкого поэта Гейне, выдумавшего зубную боль в сердце!

- «В сердце»? - Смутилась я.

- Знаком ли вам язык марсиан, язык поэзии!?

- «Марсиан»?

- Эти ребята собрались на Марсе, чтобы писать стихи...

- На Земле их писать нельзя?

- Невозможно, — Земля для стихов неподходящее место!

- Почему?

Он пристально посмотрел на меня.

- Думаю, вы знаете... Вы знаете!

Я поняла его. А он — меня.

- Язык поэзии это язык страдания...

- Да, мадам.

Его глаза вспыхнули.

- Язык поэзии — это язык, на котором говорит Смерть.

Глава 2

Его зовут Тамал Тапас, и он коллекционер эзотерических книг.

Он пригласил меня сесть в своём эффектном кабинете.

- Расскажите о себе!

- Что? Что вы хотите знать?!

- Всё, всё, что можно сказать незнакомцу!

- Незнакомцу можно сказать больше, чем знакомцу.

Усмешка на его губах.

- Вы правы.

Посмотрел с интересом, оглядел.

- Я представлял вас другой.

- Вы меня представляли!?

Я улыбнулась.

- Да, - Кивнул он. - Мне сказали, что вы необычны.

- В сравнении с кем?

Я снова улыбнулась.

Он посмотрел на меня задумчиво.

А потом:

- В сравнении с обычными людьми.

- А какие они, обычные люди?!

Он удивился моему вопросу.

Нашёлся:

- Обычные!

Я рассмеялась.

- Разве это плохо, быть обычным…

Посмотрела ему в глаза.

- Быть человеком!

Я осмотрелась; что-то нечеловеческое было в его красивом кабинете.

- Почему вас так называют, — Лхаса?!

Я вновь посмотрела на него, — в мрачные бездны глаз.

- Я понимаю язык ребят… с Сириуса.

- «С Сириуса»?

- Вы сказали; поэты живут на марсе, а я говорю: души их живут на Сириусе!

- Почему?!

Я посмотрела на картину за его спиной — орёл несёт Данте...

- Это проклятие, которое так нежно называют талантом... На Сириусе они могут принадлежать себе!

Глава 3

- А вы? - Спросил он. - Вы принадлежите себе, Мюзетт?!

Моё имя на его губах прозвучало незнакомо.

- Хороший вопрос!.. Интимный!

Он не сводил с меня глаз.

- Я утешаю себя; что, да!

- Утешаете?

- Человеку свойственно обольщаться на свой счёт, месье...

- Я могу предложить вам кофе? - Вдруг спросил он.

- Можете…

Я улыбнулась.

- Спасибо! - Выразительно, с мягкой иронией сказал он.

- Вам — спасибо!

- За что?!

- За кофе, конечно!

- А я подумал...

- Что вы подумали?!

- За встречу...

Он позвал кого-то, а я рассмотрела его чуть лучше, — костюм светло-серый, в мелкую клетку, полуседые откровенно длинные волосы.

- Значит, вы понимаете мёртвый язык?

Заметил мой взгляд. Я не смутилась, продолжила смотреть.

- Это он понимает меня!

- «Он»?

- Он нашёл меня в этом мире, как стихи находят своих поэтов на Марсе!

Улыбка на губах горьких.

- Как это, найти друг друга и не потерять?!

- Как трагедия... Ты обречён на понимание!

- «Понимание» чего?!

- Жизнь разлучит вас всё равно, а потом будет смерть, смерть похожая на сон… как у Тикамацу Мондзаэмон: не знающие удержу в любви, всегда к печальному концу приходят...

Глава 4

Я смотрела на них, — на Иакова и ангела; Судьба изумлена: какое упорное существо создал Отец!

Я задумалась; что побуждает человека вступать в эту борьбу… с Судьбой!?

- О чём вы думаете? - Спросил Тамал Тапас.

Я перевела взгляд на него.

- О Вас...

Он посмотрел на меня с изумлением.

Спросил, охрипнув от волнения:

- Скажите!?

- Вы напоминаете мне снежного барса, что бродит по Эвересту на высоте 5500 метров... Один.

Он посмотрел на меня пронзительным взглядом:

- Вам не страшно, — что один!

- Он не один, месье, у него есть горы!

- А у вас?! Что есть у вас?!

Я вновь посмотрела на Судьбу.

А потом на него:

- Инквизитор, у меня есть мой инквизитор…

- «Инквизитор»?! - Очень удивился он.

- Разве вы не знали, что это одно из имён Истины!?

Глава 5

- Знаете, о чём я думаю, когда смотрю на эту картину?

- Скажите?

Странно я почувствовала себя... Я почувствовала в нём Иакова.

- Можно ли... Возможно ли!.. Выиграть у Судьбы!

- Да, - Кивнула я. - Но победа будет пиррова всё равно!

Он остро посмотрел на меня:

- Почему?!

- [Я выиграла, - счастливо вздохнула Любовь].

[Я тебе поддалась. - Скромно улыбнулась Смерть]...

Я посмотрела ему в глаза.

- Есть такие выигрыши, месье... На самом деле они — проигрыши! И более того; всё становится только хуже!

- Что же делать? Как с ней бороться?!

Странно это прозвучало, — странно для меня: так вопят у Креста, когда слишком поздно...

- Верить в чудо, - Сказала я. - А может в жалость, — во снисхождение демона по имени Жизнь!

Глава 6

Принесли кофе, — в затейливых чашечках, неудобных почти — и элегантных.

- Мне нравятся ваши чашечки!

Я улыбнулась, заглянув ему в глаза.

- Они не мои.

Тоже заглянул в глаза.

- Чьи же? - Улыбнулась я.

- Алессио.

- Это?..

- Мой сын!

Сколько нежности... Нежности и силы.

- Да, - Подумала я. - Ты он и есть, — Иаков!

- У вас есть дети, Мюзетт?

Снова глаза — в глаза.

- Нет. Я одинока.

- Это ваш выбор… или Судьбы?!

- Слепого случая, что называют её сыном.

- Случай — сын Судьбы?!

- Её проклятие, — он всегда путает ей карты.

Он пристально посмотрел на меня:

- Я долго ждал вас в свой монастырь!

- И вам страшно?

- Вы не спрашиваете...

Отпил кофе.

Я посмотрела на сухие руки в перстнях, — на безымянном пальце — перстень с глазом.

- Красиво! - Сказала я, кивнув на перстень.

- То глаз моей возлюбленной!

- Почему не сердце?

- Оно обязывает к Кресту! Вы не знали?!

- Сердце? - Спросила я, не спрашивая.

- Я сказал «сердце»? Душа... Демон Любви… Душа!

- Значит,