Служанка чародея

«Нехорошо это».

— Такие длинные пальцы созданы для клавиш, — произнес он ласковым тоном, который насторожил Крыску. Она заметила карие глаза, уставившиеся на него.

Глава 43

К концу дня воздух сделался тяжелым и спёртым, ароматы духов и одеколонов смешались в удушливую вонь, от которой чесался нос, а голоса слились в шипение, стоявшее в ушах Крыски даже во время обратной дороги. Ей хотелось больше никогда не видеть этих людей. Грация Гроссулар, благодаря своим деньгам и положению, обладала безграничной властью над племянниками, они же из кожи вон лезли ради её благосклонности. Гессон и Сиерра словно малые дети жаловались друг на друга, выставляя другого в худшем свете. Актон заискивал, его отец боялся вздохнуть лишний раз, а жена...

Крыске не хотелось вникать в подробности сердечных дел чародеев, но глаза её не подводили. Какие бы чувства там ни были, они давно угасли. Теперь Дотти Актон лишь обрадуется скоропостижной кончине чародея.

«Одно дело желать, совершенно другое — действовать».

Возможно, она стояла за отправкой вина, приправленного ядом, и попыталась подставить Ренату Паради. В таком случае покушение Фреда было случайным совпадением? Как и убийство Ширы? Сложно поверить в двух убийц, оказавшихся случайно в одном месте, не говоря уже о трёх.

«Завтра завтра можно будет выкинуть это из головы».

Крыска представила одноэтажный домик с синими ставнями и цветами, растущими под окном. Когда-то давно она знала их названия. Неподалёку был бы пруд, где зимой можно кататься на коньках, потом греться у камина с чашкой горячего чая.

— Лара, — голос чародея вырвал её из грёз, они как раз поднялись на третий этаж, — я вымотан, пойду спать и тебе советую. Завтра важный день.

Действительно, это последний день службы дому Глориан, после чего можно будет позабыть о фартуке, чепце и корсете. Так же как и о большом доме, слугах, вечерах за разговорами с Корой и Марой, болтливом почтальоне, добром старике Мизене.

«Надеюсь, зима не слишком сурова к нему».

Покалывание началось на кончиках пальцев и распространилось по всему телу. Одной рукой Крыска схватилась за плечо, пытаясь унять дрожь, вторую приложила к груди, где барабанило сердце. Дыхание сбилось, а перед глазами возникла пелена. Колени подкосились, но ей удалось не развалиться на полу гостиничного номера, утопая в слезах.

«Возьми себя в руки».

Несколько глубоких вздохов спустя она вернула контроль над телом, руки обрели твёрдость. Готовясь ко сну, девушка решила, что забудет о минутной слабости, как о страшном сне.

Так и случилось, Крыска проснулась с прояснившейся головой, новый день унес тревоги минувшего. Однако утро не задалось по иной причине. Сначала ночная сорочка разошлась по швам, потом мыло выскользнуло из рук и закатилось под шкафчик. Ей едва удалось до него дотянуться, но к нему прилипли пыль и чьи-то волосы. Затем пришлось повозиться с макияжем — то он растекался, то скатывался, то шёл полосами. И каждый раз под правым глазом проступал силуэт клейма. Под конец Крыске хотелось бросить коробочку в стену или разбить её иным способом.

Чародей, сославшись на усталость после вчерашнего, решил не покидать постель. Ему нужно набраться сил перед важным ужином. Ей же предстоял поиск реставратора. Паук, привезший документы к встрече, после отвёз её к оживленной узкой улочке.

— Можешь поискать мастера здесь. Обратно доберешься сама. Не задерживайся, — сказал он перед тем, как уехать.

Она прошлась по переулку, рассматривая похожие друг на друга вывески со светлыми буквами на темном фоне. Кое-где краска облупилась, в других лежала ровно. Книжные и антикварные лавки, женские бутики, ремонтные мастерские, старьевщики, скупщики — дельцы всех видов обитали на этой улице. Девушка представила, каково было бы иметь долю с каждого из них, но вскоре отмела эту идею — слишком много мороки и рисков.

Реставратор нашелся за мутной стеклянной витриной. На Дне такой толстый слой пыли давно бы изрисовали и исписали всякими непристойностями. Внутри, наоборот, оказалось чисто, а сам мастер внушал доверие. Внимательно рассмотрев дневник Ширы, он заключил:

— Трудная работа. Бумага была дешевой и низкого качества. От сырости чернила, уверен, растеклись, а страницы слиплись. Я не могу гарантировать успешный результат.

— Сгодится любой.

— Сделаю всё возможное, но точнее смогу сказать через две недели — либо понадобится больше времени, либо ничем больше помочь не смогу.

Крыска, не торгуясь, согласилась на полную стоимость, всё равно платит чародей.

С приближением вечера сомнения возвратились. Не стоило иметь дела с Пауком, думала она, когда гладила рубашку и подбирала к ней манжеты, соваться в поместье Глорианов — доставая запонки из шкатулки, связываться с чародеем — провожая его на ужин.

Из окна Крыска видела, как автомобиль с Пауком и разодетым чародеем исчезает за поворотом. Иностранный банкир, причем очень богатый, приехал в Талиниум на несколько дней, и все чародеи города ринулись назначать с ним встречи. Повезло далеко не всем, но в число счастливчиков, которые попробуют договориться о выгодном займе, вошел господин Глориан.

Ей вспомнилось, как Карл, секретарь Ренаты Паради, упоминал о проблемах финансового характера. Может, поэтому он достал колье из ячейки — чтобы продать или заложить банкиру? Отсутствие в государственном перечне ювелирных изделий не умаляет его ценность. В таком случае действовать нужно безотлагательно.

Тем не менее Крыска сидела на краю кровати, переводя дух и пытаясь справиться с онемевшими пальцами. Волосы на затылке встали дыбом, а кожа покрылась мурашками — всё нутро твердило ей не соваться в соседнюю комнату.

Однако решение принято, пути назад нет. Нельзя отказаться от работы в последний момент. Крыс спит и видит безбедную старость и не обрадуется, если внучка вернется ни с чем.

«Соберись».

Она заставила себя подняться и отправиться в комнату 313. Взломать замок не составило большого труда. В темноте, стараясь не издавать лишнего шума, Крыска подошла к комоду и выдвинула нужную полку. Раздался скрип, который в тишине казался гораздо громче, чем был.

«Гадство».

Колье не оказалось в комоде. Крыска не паниковала, обыскала одну полку, затем другую, но заветного украшения не нашла. Не мог же чародей забрать его с собой? В этот момент она услышала щелчок у себя за спиной.

— Не это ищешь? — знакомый голос привлек её внимание.

— Гадство, — выругалась она, медленно поднимая руки и поворачиваясь к человеку, который в это время должен просить заём на благоприятных условиях.

Даже во мраке крупные камни притягивали внимание, сияя в мужской руке. В другой чародей держал револьвер, направленный на служанку.

Веила. Глава 44

Мама и тетя обещали по возвращении с работы приготовить пирог. Однако вместо двух знакомых фигур в окне две девочки увидели яркий свет, озаривший сумрачное небо. Люди выбегали на улицу, хватались за голову, кто-то звал пожарных, многие кричали. В том месте находилась стекольная фабрика, куда устроились обе женщины после кончины мужей.

«Мама не вернется».

Осознание обрушилось на Веилу, сковало её и не дало сил отвести взгляд от огня. В горле застыл крик, а из глаз неконтролируемо полились слезы. Минерва обвила её шею руками.

— Не плачь, — пролепетала она. Совсем малышка, и только что потеряла мать. Последнее, что ей нужно, это успокаивать старшую кузину, тонущую в своих чувствах.

— Хорошо, — Веила взяла себя в руки. Не только ради себя, но и ради неё. Детство кончилось, сказала она себе, пришла пора взрослеть.

Хозяин дома, где они снимали комнату, переселил их в чулан. Минерве изменения пришлись не по душе, а Веила радовалась, что их не выставили за дверь. Тумба и матрас на полу — им многого не надо.

— Хочу к маме, — сказала младшая девочка.

«Я тоже».

— Все будет хорошо, малышка. Я о тебе позабочусь, — Веила не знала, как утешить горюющего ребенка, поэтому похлопала её по плечу и уложила спать.

Дождавшись размеренного сопения, она выбралась из чулана. Им разрешили остаться в доме не по доброте душевной — раз платить они не могли, приходилось отрабатывать, наводя чистоту в доме. Веила не имела ничего против мытья полов и посуды, вытирания пыли или смены постельного белья, но уборку в сортире ненавидела. От запаха слезились глаза, а от вида крутило живот и еда рвалась наружу.

— Ты закончила? — спросил хозяин, когда она наконец расправилась с работой. — Приберись в комнате на втором этаже. Жильцы выехали, нужно подготовить её к заезду.

Вместе с ведром и шваброй, выше неё самой, девочка поднялась по ступеням. Ей не хотелось возвращаться в старую комнату, но её желания перестали иметь значение в день пожара. Поэтому она не грустила, вытирая пыль с туалетного столика, за которым мама расчесывала её волосы, не плакала, намывая пол под креслом, где ей читали сказки. Тоской живот не набьешь, а слезами делу не поможешь.

Новыми жильцами оказалась семья из трех человек. Женщина в красивом платье держала за руку мальчика, а мужчина с густыми усами и котелком на голове расплачивался с хозяином. Сын что-то шепнул на ухо матери, и та дала ему леденцы. От вида набитого мальчишечьего рта в животе заурчало, и Веила поспешила вон из дома.

«Щедрость» хозяина дома распространялась лишь на проживание, питание приходилось добывать самим. Иногда им давали сэндвичи с кухни, порой удавалось угоститься фруктами. О воровстве у гостей речи не шло, в таком случае их с Минервой выгонят.

«Раз у гостей воровать нельзя, придется воровать у других».

Поначалу пекарь угощал её сгоревшим хлебом, но прекратил, когда об этом прознали хозяева пекарни. В отместку Веила стала таскать у них свежий хлеб, хоть и бывала битой, если её ловили. У мясника крала колбаски с края прилавка, старик всё равно не замечал, воркуя со вдовой стеклодува.

Иногда получалось залезть в карман какого-нибудь приезжего толстосума. Они легко выделялись в толпе, часто отвлекались на указатели, небо или руины стекольной фабрики, стоявшие тенью над городком. Она находила свою жертву и наблюдала за ней, не рискуя сразу подходить. Ожидание не причиняло ей неудобства. Уловив подходящий момент, Веила забирала залежавшиеся деньги.

В тот день её улов составили несколько смятых купюр и звонких монет, а также теплая булка с джемом. Минерва такие любит. Веила в уме посчитала, чем ещё может порадовать кузину. Жаркое с мясом или суп в горшочке…

— Эй, — её добыча не укрылась от старших ребят.

Они сбились в кучу и организовали в своём роде банду. Действовали всегда группой, пока кто-то отвлекал их жертву, другие обкрадывали. Часть наживы отдавали взрослым, которые закрывали глаза на их «проделки». Веила раздумывала, стоит ли присоединяться к ним, но после того, как ей выбили зуб, сомнения развеялись. Хоть тот и был молочным, но обида осталась.

— Держите её.

Порой ей удавалось убежать или отбиться, но этот к таким не относился. Крупный парень с большими руками схватил её за шкирку, поднял и затряс. Рубашка надавила на шею, затрудняя дыхание. Маленькие руки схватились за горло, а тощие ноги забрыкались и задели одного из ребят.

— Ты за это ответишь, — её схватили за волосы и повалили на землю, — отдавай деньги.

— Нет.

— Стойте, — скомандовала старшая девочка с веснушками, — люди смотрят. Заведите её в переулок.

Она не поняла, как оказалась на ногах и как обратно на земле. В голове засела лишь одна мысль — не отдавать ничего. Когда Веила впервые вышла на улицу одной, то по своей глупости вывернула карманы, как только её окружили, но со временем научилась давать сдачу или делать ноги.

Резкая боль пронзила живот от пинка. Ещё больнее стало, когда её дёрнули за волосы. Веила прикрыла голову рукой. Мама говорила, всегда нужно беречь голову. Скоро всё кончится, успокаивала она себя, им станет скучно, и они уйдут. Так и произошло. Ребята уставились на мужчину с деревянной ногой, тенью стоявшего над ними.

— Вон, — стоило ему сказать одно слово, как их след простыл. Веила тоже хотела уйти, но встать не смогла. Пришлось ползти.

Во второй раз её схватили за шкирку и подняли. На этот раз ещё и от пыли оттряхнули. Мужчина с татуировками на лице и прищуром оценивающе оглядел её. Мама говорила избегать опасных людей, а этот выглядел более чем опасно.

— Дочь Паллы?

— Да, — слабо прозвучал голос.

— Хорошо. Пойдём со мной.

— Нет, — запротестовала Веила, на лбу которой выступил холодный пот, а по телу побежали мурашки. Незнакомец пугал больше драчливых ребят. Она попыталась отступить, но ноги не слушались.

— Не бойся, — он глухо посмеялся, — Палла была моей дочкой, то есть тебе я дед. Мы поругались много лет назад и потеряли связь. Я даже не знал, что она вышла замуж и родила до недавнего времени.

— Папы давно нет.

— Об этом я тоже не знал. В общем, — он почесал затылок, — я понял, что дороже семьи ничего нет, и пришёл помириться. Хозяин дома сообщил о её смерти и о тебе. Поэтому я тебя забираю с собой. Буду воспитывать.

Веила не сдвинулась с места.

— Не веришь? И правильно, я бы тоже не поверил, — пробормотал мужчина, — как же быть… Палла в детстве любила сказки. Хорошо пела. У неё на руке был шрам, длинный от плеча до локтя, — он показал пальцем ровно там, где была мамина рана.

— Ладно. Возможно, ты действительно мой дедушка. Но если я не хочу с тобой идти?

— Выбор твой, но долго ли тот жадный ублюдок будет держать вас в чулане? А ты — на карманничестве много не заработаешь. Пальцы поломают, и бывай тут. Для девчонки в таком случае дорога одна, и ты туда не хочешь, поверь мне. Ты моя кровь, я тебя в обиду не дам.

— А Минерва?

— Кто?

— Моя кузина, её мать тоже погибла в пожаре.

— Она не моей крови, но можем взять её с собой. Спиногрызом больше, спиногрызом меньше. Но отвечать за неё будешь ты. Что скажешь, внученька?

— Ладно, но не обижайте Минерву.

— Понял я, понял. До чего же вычурное имя. Проще надо быть. Меня, вот, Крыс звать, а тебя?

— Веила.

Мужчина скривил лицо и взглянул на неё со смесью злости и печали.

— Гадское имя, не хочу больше его слышать. Надо придумать новое, — он задумался, прежде чем хохотнуть, — будешь Крыской.

Глава 45

— Гадство.

— Ты уже говорила.

Веила взглянула на револьвер в руке чародея и почувствовала сухость во рту. Она не была любительницей огнестрельного оружия, но его преимущества не отрицала. Нож в кармане по сравнению с ним казался бесполезным.

— Я думала, ты на какой-то важной встрече.

— Мы уже перешли на «ты». Как мило, — его улыбка напоминала хищный оскал, Веиле хотелось стереть её, но ей велели держать руки на коленях.

— Думаю, револьвер, направленный в лицо, располагает к некоторой степени близости, — каждое слово звучало менее уверенно, чем предыдущее.

— Это лишь мера предосторожности, — его взгляд скользнул с револьвера на неё, — думаю, как только я его уберу, лезвие твоего ножа окажется в моей шее.

«Верно думаешь».

— Я не мог не заметить его во время твоей драки с Фредом, — продолжил он, — красивая рукоять, кстати.

Веила промолчала, задумавшись, что именно ему известно? Он знает о её цели, но как? Залез ей в голову и узнал? Или залез в голову поверенного? Она не отбрасывала мысли, что Паук сам мог проболтаться. Но какая ему в этом выгода, ведь сдав её, он не разбогатеет. Возможно, чародей предложил сохранить его жизнь в обмен на информацию. Возможно, они с самого начала планировали заманить её.

— Ты убьёшь меня?

— Я не хочу тебя убивать, — признался он, его пальцы на рукояти револьвера дрогнули. Веила ему поверила.

— Тогда что тебе нужно? Должна быть причина, почему ты сохранил мне жизнь. И не говори, что дело в сострадании.

«Дело никогда не в сострадании».

— Разумеется, нет, — подтвердил чародей, — но это долгая история, для другого вечера в более приятной атмосфере.

Веила изучала каждый мускул на его лице, следила за дыханием и зрачками, ловила каждое движение. Хоть голос звучал деловито, от неё не укрылся озорной блеск в голубых глазах. Его забавляла эта ситуация, ему нравилось знать больше остальных. Все эти месяцы он строил из себя умного, вежливого, но заурядного человека, хотя всё это время был на шаг впереди. Теперь словно театральный актер с удовольствием снял маску.

Сама она его настрой не разделяла. Её обвели вокруг пальца, мало кому такое понравится.

— Допустим, — девушка сложила руки в замок, — что будет теперь? Я вернусь в свою комнату, а утром мы сделаем вид, что ничего не было?

— Тебе бы этого хотелось? — он посерьезнел. — Чтобы всё оказалось плохим сном, о котором забываешь с рассветом?

«Да».

Веила не ответила — да и смысла не было. Чародей сам понял ответ. Она невольно коснулась правой скулы, почесала кожу там, где находилась её татуировка. Нет смысла скрывать её, пусть полюбуется ею.

— Кого ты убила?

«Глупая девчонка с глупыми мечтами».

— Это долгая история, для другого вечера в более приятной атмосфере, — она ответила с напускной уверенностью. Ей не хотелось предаваться воспоминаниям о том дне, тем более делиться ими. Есть двери, которые стоит держать закрытыми.

— Нас ждёт очень долгий разговор, — усмехнулся чародей, — но не сегодня. Возвращайся к себе, а утром мы сделаем вид, что ничего не было. Или нет, — он пожал плечами, — обещаю одно, когда всё закончится, я отдам тебе колье, и ты сможешь уйти.

В этот раз Веила не знала, стоит ли ему верить.