Белый голубь и театр абсурда. Визитка 6

И еще одна реплика в сторону: -

царь – трепач, народ – бездельник.

Эдакую махину разве сдвинуть?

Еврею ли старому, картавому, шепелявому?

/Доедает пирожок./

1 воин

/Просыпаясь./

Что еврею сладко,

то коренному населению кисло.

2 воин

/Просыпаясь./

А мы скоро их, жидов, резать будем!

Аман

/Просыпаясь./

Смерть предателю!

Мордехай

/Уходя опять в свой угол./

Ишь, ты, бандит.

Не знаете вы еврея!

Он нутром чует, что есть у него

какое-то важное дело в истории,

его собственный исторический гешефт.

/Садится в углу и опять начинает щелкать семечки./

Ахашверош

Какая жалость, что у меня так мало

преданных людей. Скажи, Аман,

как следует поступить,

если царь желает особо чествовать

своего подданного?

Аман

Нужно облачить такого человека в царские одежды,

возложить на него царскую корону

и в таком виде торжественно везти по улицам города.

А впереди должен бежать один из важных

царских министров и непрерывно кричать:

«Так возвышает и чествует этого человека наш царь!»

Ахашверош

Скорее Аман, иди и сделай все, что перечислил,

для Мордехая. И сам будь министром,

который бежит впереди коня.

Аман

За что?.. За что такие почести еврею?..

Ахашверош

Он спас мне жизнь!.. Иди и выполняй,

если дорожишь головою.

/Возобновляется карнавальное шествие,

впереди которого Мордехай, сидящий,

либо, на скрещенных руках двух солдат,

либо, на плечах самого Амана. Все кричат:

«Так возвышает и чествует этого человека наш царь!»/

Мордехай

Я так думаю, Аман, нужно обратиться

к последнему средству.

Аман

Согласен с вами полностью.

Причешите бороду, почистите картуз и обращайтесь.

Войдите к ней, прикажите евнухам заткнуть фонтан,

чтоб не шумел, и скажите.

Мордехай

Я скажу ей: «Фира! Ты что себе думаешь, Фира?

Ты думаешь себе, что ты теперь большая барыня?

Ты ошибаешься, Фира! Женская красота не вечна,

а мужчины полигамны. Возьми себя в руки, Фира,

и отведи беду от своего народа. Это я тебе говорю!

Аман

А что она?

Она молчит?..

Мордехай

Я объясню ей, Фира, нельзя быть такой эгоисткой,

нельзя думать только о себе, любовь любовью,

если тебе угодно, а о главном забывать не следует.

И что такое любовь в конце концов, я не понимаю!

Как это может быть, чтобы любовь помешала

обеспечить старость близким и мир своему народу?

Аман

А что она?

Она молчит?..

Мордехай

Она слушает внимательно, не отводя взгляда,

не опуская головы, а из глаз ее льются слезы,

жемчужные слезы раскаяния. Так глубоко

проникли ей в душу мои слова! Так убедительно

и сильно я говорил! Она молчит. И я спрошу ее:

Про что ты себе думаешь, Фира?

/Карнавальное шествие останавливается

и замирает./

Эстер

/Подойдя к Ахашверошу./

В реальном времени гроза ночной тревоги,

Над нами нависает ужас ночи.

В реальном времени разверзлось небо,

Мечом огня прорезанное насквозь.

И только мое сердце, как всегда,

Во времени мечты стучит и дышит.

Я говорю себе: еще день-два –

И возвратится все опять на круги.

И будем мы любить и наслаждаться

В реальном времени покоя,

И время станет вновь нормальным…

Лишь ты со мной оставайся.

Ахашверош

Всегда с тобою я, Эстер!

Мордехай

Был президент в СССР…

Аман

Царь, как же, без погрома,

отдать все книги Шнеерсона?..

Эстер твоя, но мой картуз,

Аману выпасть должен туз!

/Аман роется в карманах картуза,

Вытаскивая и бросая на пол шашки, шахматы, домино и т.д./

Пиковая Дама

Эх ты, шлимазл!

Аман

Старуха!..

/Теряет сознание./

Дама Бубен

Не умеешь – не берись!

/Смеется/.

1 воин

Он оторвался от масс! /Примеряет веревку к шее Амана./

2 воин

Был сторонником умеренных действий и соглашателем!

/Намыливает веревку./

Мордехай

И бюрократом!

Пиковая Дама

С ушей Амана сняли мерку, чтоб потом делать пирожки.

/Конец./

Вот бегает малютка, очень похожа на Марианну.

«Горе налегает сильнее,

Если заметит,

Что ему поддаются.»

/В. Шекспир/

Беда и Виктория

1

То не реченька разливается,

Ни хлеба шумят ярым колосом.

То Виктория убивается,

Молит матушку тихим голосом:

– Ты проснись-очнись, моя матушка,

Опустеет без вас наша хатушка.

Не покиньте нас в поле былинками,

На краю-края сиротинками.

Закручинился братец Добрынюшка,

Словно туча дождем поналитая.

Как оврагами поле изрытое

Ослабела его сила-силушка.

Ты проснись-очнись, моя матушка,

Ты привстань с земли милый братушка.

2

Крепко впилась корнями колючими,

Хворь проклятая, сердцем обманная.

За дверями укрывшись скрипучими,

Тянет силы из вас, окаянная.

Где ты злобная, в небе за тучей?

Или в венике веткой колючей?

У колодца отравой разлитая?

Или где-то под домом зарытая?

Схоронилась? Молчишь, неприметная?

Словно капля по морю разлилась?

Тонким листиком в чащу забилась

И лютуешь на зов безответная?

Братца с матушкой палкой рогатою

Загоняешь в могилу проклятую?

3

Не бывать тому! Солнышко красное,

Заглуши хрипоту петушинную!

Освети мне огнем небо ясное.

И свободную песнь журавлиную,

Из окна, в приоткрытое дверце,

Как водицы живой, вылей в сердце.

Пусть наполнится зорька восточная,

Словно девичья грудь непорочная,

Твоим дивным огнем обжигающим.

Возврати ослабевшему силы!

Уведи от бездонной могилы

Всех, кто заполночь был умирающим. –

И открыла глаза свои матушка.

И поднялся ослабленный братушка.

4

У Виктории сердце оттаяло,

Словно речка от сна пробудилась.

Оробела Беда, что так маяла,

И в глубокую яму свалилась.

Как сова на заре ослепленная,

Присмирела она, потаенная.

И закрыв черной лапищей очи,

Растворилась в дыхании ночи.

А Виктория, чисто умылась,

Напоила отравами матушку,

Накормила лепешками братушку,

И, устало, к окну опустилась.

Потянулась, вздохнула, зевнула,

И, счастливая, крепко заснула.

1

Смотри, волшебный свет струится.

И звонких гуслей беглый звук,

Застыв как лань, уж птицей мчится,

Видений чудных полня круг.

Волна находит за волною.

И старче, с рыбкой золотою,

Стоит у моря, глядя в даль.

Там, князь Гвидон, покрыв печаль,

О чем-то просит Лебедь-птицу.

Мудрец, в награду у царя,

За золотого петушка,

Забрать желает Царь-девицу.

А за работу, жадный Поп

Балде, в расплату, тычет лоб.

2

Вот, мимо острова Буяна,

Надувая паруса,

Ветер гонит флот Салтана

В неизвестные края.

Ждет его давно Царица,

И Гвидон, и Лебедь-птица.

Там, за суженной своей,

Королевич Елисей

Скачет ветер нагоняя,

Вот, Руслан спешит к Людмиле.

Бросив вызов грозной силе,

В рог трубит он, подъезжая

К темной пасти диких гор,

Где укрылся Черномор.

3

Ступени, круто извиваясь,

Зовут в перед. Волшебный свет,

В зеркальных стенах отражаясь,

Сливаясь в радужный букет,

Горит на сводах. Бьют фонтаны.

Лазурный пруд, цветы, лианы.

Два лебедя, по лону вод,

Весенний кружат хоровод.

Беседка с соловьем поющим,

У входа пальмы, розы в ряд.

За ней, чудесный дивный сад.

Присядь, мой друг, в краю цветущем.

А я, под призрачным навесом,

Спущуся в АД, для встречи с Бесом.

И вторая похожа, меня не обманешь.

Я передала твоим девочкам бантики, два красных и два синих, пусть обязательно носят.

Беда и Аленушка

1

То не реченька разливается,

Ни хлеба шумят ярым колосом.

То Аленушка убивается,

Молит матушку тихим голосом:

«Ты проснись-очнись мила матушка,

Опустеет без вас наша хатушка.

Не покиньте нас в поле былинками,

На краю-края сиротинками.

Закручинился братец Данилушка,

Будто туча дождем поналитая.

Словно поле оврагом изрытое

Послабела его сила-силушка.

Ты проснись-очнись милы матушка.

Ты привстань-постань родный братушка.

2

Крепко корнями впилась колючими,

Хворь проклятая, сердцем обманная.

За дверями укрывшись скрипучими,

Тянет душу из вас, окаянная.

Только где она, в небе за тучею?

Или в венике веткой колючею?

У колодца отравой разлитая?

Или где-то под домом зарытая?

Схоронилась Беда неприметная,

Будто капля по морю разлилася.

Малым листиком в чащу забилася

И лютует на зов безответная.

Братца с матушкой палкой рогатою

Загоняет в могилу проклятую.

3

Но в заутренню, солнышко красное,

Заглушив хрипоту петушиную,

Заливая огнем небо ясное

Для Аленушки песнь журавлиную,

Как водицы живой в сердце вылило,

Чтобы горе не так уж постылило.

И наполнило, зорьку восточную,

И Аленушки грудь непорочную,

Чудо-силой, – огнем обжигающим.

Что ослабевшему дарует силушки,

Уведя от бездонной могилушки

Тех, кто заполночь был умирающим.

И открыла глаза свои матушка.

И привстал поослабленный братушка.

4

У Аленушки сердце оттаяло,

Будто речка от сна пробудилася.

Ослабела Беда, что так маяла,

Но совсем еще с плеч не свалилася.

Как сова, на заре ослепленная,

Присмирела она потаенная.

И закрыв черной лапищей очи

Захрапела до будущей ночи.

А Аленушка, чисто умылася,

Напоила отварами матушку,

Накормила лепешками братушку,

И устало к окну опустилася:

«Нет Беда, ты со мной не разленишься.

Никуда от меня ты не денешься.»

Демон

1

Пустынный Демон, дух гонимый

Из кельи праздной суеты.

Отвержен всеми, нелюдимый,

Парил во мраке пустоты.

От солнца в пропасти скрываясь

И лишь при звездах просыпаясь

Туманной тенью ветерка

Он поднимался в облака.

Под ним шумело жизни море.

Волна, сливаяся с волной,

Рождала песню. В песне той

Кипела радость, выло горе,

Но он гонимый пустотой

Хранил молчанье и покой.

2

Влача века существованья,

Храня бессмертие души, -

Забыл он горе и страданье,

Забыл желанья и мечты.

И никого с начала мира,

В бездонной пропасти эфира

Он не любил. Ему в любви

Пророки гибель предрекли.

И лишь одна была отрада,

В душе изгнанника судьбы,

Срывать жемчужные плоды

Во мрак упрятанного сада,

Как только выцветет заря.

И слушать звон монастыря.

ЭПИЛОГ

Чудесной силой песнопенья

Для вас я маски оживил.

В миг волшебства и вдохновенья

В них душу и любовь вложил.

Они любили, умирали,

Грустили, плакали, стенали

Со мною вместе много лет,

/Порой и мне подав совет/.

Пускай теперь послужат вам.

В минуты черствых рассуждений,

Порывов страсти, увлечений

Прислушайтесь вы к их словам.

И сняв с лица кривую маску

Свою про то сложите сказку.

КОНЕЦ

И ты думаешь, почему я дублирую? Потому что хочу, чтобы ты сам выбрал какой вариант все-таки лучше? Хотя кажется, очевидно?

А вот еще тебе.

Есфирь

Картина 1

Рассказчик

В престольном городе Сузах,

на садовом дворе дома царского,

устроил царь Артаксеркс, владыка Персии,

богатый пир семидневный для служащих.

Ткани белые, бумажные и яхонтовые,

на виссонных шнурах и пурпуровых,

прикреплены за кольца серебряные

к высокой колонне мраморной.

На помосте золотом и серебряном

устланном янтарем и рубинами,

возвышалось ложе перламутровое,

там сидели царь и свите его.

Напитки дорогие разнообразные

и вина царские виноградные

разносили рабыни восточные,

угощали гостей и правителя.

Пир шел чинно, без принуждения,

каждый делал по воле каждого,

лишь царица Астинь, жена царская,

пир устроила для подруг своих.

Да еще, на этом празднике,

за одним столом с приглашенными,

сидели евреи праведные

в нарядных одеждах Израильских.

Пригласил их на этот жертвенник,

Аман, как один из советников.

Он замыслил навлечь им на головы

Божий гнев за непослушание.

Целый день Мардохей, у светильника,

уговаривал соплеменников

не ходить на это сожжение.

Не послушал его народ избранный.

Устремился прямо на пиршество,

где на праздных столах, обеденных,

сосуды из храма Божьего

стояли, кем-то расставленные.

От стола евреи отпрянули,

Но Аман дал распоряжение:

Аман

Для евреев столы особые

поставить у колонн мраморных!

Рассказчик:

И, польстясь, Иудеи отбросили

Гордость нации, славу Израиля.

Проглотили боль осквернения

и остались на этом празднике.

Им подали вино запретное.

Они ели пишу трефную

и восславили персидских идолов.

И разгневали Бога Израиля.

/Пир. Пляски, веселье. /

Картина 2

Рассказчик:

На седьмой день пира царского,

от напитков и вин разбавленных,

развеселилось пылкое сердце царя,

и сказал он семи евнухам:

Артаксеркс

Привести ко мне на веселый пир

царицу Астинь – красавицу.

Пусть все гости царицей любуются,

и утешится сердце царское.

Рассказчик:

Но царица Астинь приказание,

как всегда, отвергла с усмешкою.

И всех евнухов посадила в тюрьму,

не явившись к царю для веселия.

И разгневался царь Артаксеркс в тот час,

и поведал он мудрецам своим:

Артаксеркс

Провинилась Астинь перед царским двором,

пусть казнят ее на рассвете дня.

Рассказчик

Через много дней царь забыл Астинь.

И велел он так всем советникам:

Артаксеркс

Приведите ко мне молодых девиц,

во дворец, под стражу к евнухам.

Рассказчик:

Собралось тогда много девушек,

во дворце, под стражей у евнухов.

И Есфирь была там, Марходеева дочь,

как любовь, как Ангел прекрасна.

Не сказал Есфирь о народе своем.

Мардохей дал приказание:

Мардохей

Ты еврейка Есфирь! Будь еврейкой всегда!

Но с царем о том ты умалчивай.

Рассказчик:

Вот прошли, как день, как небесный сон,

пролетели двенадцать месяцев.

И вошла к царю, по приказу его,

Ангел неба – Есфирь прекрасная.

Полюбилась она больше всех царю.

Возложили венец ей на голову.

И устроили пир для князей и господ,

как положено в свадьбу царскую.

/Пир. Музыка. Танцы./

Картина 3

Рассказчик:

После этих дней возвеличил царь

в министерстве Амана – советника.

И вознес его выше сех князей,

рядом с троном поставив седалище.

Повелел Артаксеркс:

Артаксеркс

Чтобы кланялись.

Чтобы падали ниц пред Аманом все –

Иудеи, Персы, крестьяне, рабы,

слуги царские и князья.

Рассказчик:

Но не кланялся и не падал ниц

Мардохей, что к порогу царскому

о здоровье царицы ходил узнавать.

Мардохей

Только Богу молюсь я Всевышнему!

Рассказчик:

Бросил пир Аман, что на месяц адар

обещал ему месть кровавую.

И сказал царю:

Аман

Царь, один еврей

отказался тогда быть на пиршестве.

Все законы твои попирают они,

и на идолов смотрят с презрением.

Я отвешу в руки приставников

десять тысяч талантов серебряных.

И в казну твою я внесу их царь, -

это плата за кровь Иудейскую.

Рассказчик:

Тогда перстень-печать снял Артаксерокс,

и Аману отдал в знак согласия,

чтобы слово его – было словом царя.

Мардохей:

Серебра не взял и народ отдал.

Я одежду порву, я к народу пойду.

Наложу на себя боль и вретище.

Не виновны мы пред тобою царь,

лишь пред Богом за пищу трефную.

Пусть постится народ, будет вопль и плач,

в городах, в столице, в провинциях.

День и ночь будет Бога молить еврей:

«Да простит Бог народ за падение.»