Внутри. Часть вторая

– Тук-тук, – раздается голос Ники и стук в дверь. – Добрый день, девушки.

Здороваюсь кивком, а Алиса, прижимая к себе сумку и явно раздумывая над моими словами, приветствует директрису смущенной улыбкой.

– Могу я добавить? – заходит Ника в класс и садится рядом с Алисой, от чего та даже вздрагивает. Ей как будто и тут стыдно за себя. – Во-первых, вам, Алиса, стоит прислушаться к словам Адель. Такой, как она, больше нет. Эта программа целиком и полностью создана ею, она – её мать.

– О, – закатываю глаза, заметив добрую улыбку на женских губах, окруженных сеткой мелких морщин. – Спасибо.

– И благодаря своим ученикам – разным по возрасту, по взглядам, по интересам и статусу, но идентичным по проблеме, она постоянно совершенствует её. И если Адель настаивает на занятии в группе, значит, в этом действительно есть смысл. Поверьте мне, – говорит Ника, опустив ладонь на её хрупкое плечо. – Я знаю, о чем говорю. Один раз я не услышала того, что она пыталась мне сказать, и это вылилось в большую проблему…Кхм.

– Ладно, понятно, а что там во-вторых? – смотрю на нее снисходительно.

– А во-вторых – это, пожалуй, самое интересное, – полушепотом отвечает Ника. – Администрация одобрила наш проект.

– Серьезно? – вытаращиваю глаза. – Уже?

– Что значит «уже»? Девять месяцев за него боролись! – улыбается Ника, глядя на меня, а потом на ничего не понимающую Алису. – Уже с этой осени вам, Алиса, не придется платить за занятия.

– Как это?

– Дело в том, что мы при непосредственной поддержке первой леди нашего города разработали проект, согласно которому люди от 40 до 55 лет, не имеющие начального общего образования, могут получать образовательные услуги в нашем центре совершенно бесплатно. И вы входите в эту категорию.

– …Это правда? – моргает она часто-часто.

– Да. Насколько мне известно, уже завтра об этом объявит мэр. Так что смотрите вечерний выпуск новостей.

– Это прекрасно! – хлопаю в ладоши.

– И, кстати говоря, – сообщает Ника, глядя на меня с гордостью, – этот проект получил шанс на существование исключительно благодаря инициативе Адель. Она считает, что такая мера поможет взрослым людям перешагнуть через свои страхи и чувство стыда, чтобы помочь себе сделать жизнь проще, легче и интереснее. Ведь вы не одна такая, Алиса. Вы нашли в себе силы признать свою слабость, чтобы потом обернуть её в силу. Но другие этого не могут, к сожалению. Им нужен толчок и понимание того, что они не одни, и есть место, где их всегда будут ждать.

– Класс, – говорю одними губами и поднимаю вверх большой палец.

– Я это к тому, что следующее занятие должно пройти именно в группе. Вам не просто понравится, вы останетесь под большим впечатлением!

– Ты так говоришь, будто мы тут развлекаемся.

– Я не знаю, что она делает со своими учениками, но уверяю вас, – смотрит Ника на Алису, – каждый раз они выходят из класса довольные и счастливые.

– Они выходят из класса со знаниями – это во-первых! А уже потом счастливые и довольные.

– Простите меня за вопрос, – обращается к нам Алиса, – а вы, случаем, не…

– Мама и дочь! – опережает её Ника. – Да. Адель – моя дочь.

– Я так и подумала, когда впервые вас увидела, – говорит она Нике, а потом смотрит на меня. – Вы так похожи на свою маму.

Мы с Никой переглядываемся. Такое нам говорят впервые.

– Вы наверняка ею очень гордитесь.

– Безусловно, – улыбается Ника. – Она у меня умница. А у вас есть дети?

– У меня сын, – делится Алиса. – Я родила его очень рано… Ему бы уже было тридцать шесть лет.

– Ох, – вздыхает Ника.

– В два года подхватил ветрянку, и организм не справился. Он был слабеньким мальчиком. Да и я – молодая, неопытная… Совсем не знала, что делать. Он был моим единственным ребенком.

– Мне очень жаль, что вам пришлось пережить такое горе, Алиса.

– Да, – вздыхает она, опустив голову. – А у вас ещё есть дети?

– Да. У меня есть сын. И скоро ему исполнится тридцать четыре года.

– Старший брат! – улыбается Алиса, взглянув на меня. – Вам очень повезло, Адель. Я всегда мечтала о старшем брате. Мне почему-то казалось, что он непременно защитит меня от всех бед. Он, наверное, всех женихов от вас отгонял, пока вы не встретили того самого, да? – кивает она на мое обручальное кольцо.

Наши с Никой взгляды встречаются снова, но молниеносно отскакивают друг от друга в разные стороны. Что бы сказала сейчас Алиса, узнав, что мой «старший брат» на самом деле мой муж?

– Всякое бывало, – отвечает за меня Ника. – Ну, так что? Вы согласны на предложение Адель?

– Хорошо, – на выдохе отвечает Алиса, с улыбкой закрыв глаза. – Следующее занятие будет в группе.

До слов о старшем брате я бы по-настоящему обрадовалась её решению. Нет, я и сейчас рада, просто почему-то даже улыбка дается с невероятным трудом.

– Отлично, – говорю, складывая свои распечатки в стопку. – Это правильное решение, можете не сомневаться.

Что, если Аверьян и впрямь сожалеет о том, что мы сделали? Вдруг эта проклятая тема с братом и сестрой так и продолжает всплывать в его жизни, протекающей вне нашего дома? Вдруг это давит на него настолько, что я стала ему противна, и он просто не знает, как сказать мне об этом?

Желаю хороших выходных Алисе и складываю учебные материалы в ящик стола. Интересно, сколько раз после нашей с Аверьяном свадьбы Нике приходилось вот так же неловко улыбаться при упоминании о её дорогих и любимых детях, которыми она очень гордится?

⁂

Поднимаюсь в свой кабинет с тяжелым камнем на сердце. До проблем в наших с Аверьяном отношениях я и думать забыла о том, кем нас считали все вокруг. Мне было не до этого, и ему, я уверена, тоже. Нас накрывали чувства и эмоции, мы охотно отдавались страсти даже в самых неудобных для этого местах, и нам было всё равно, что о нас могли подумать. Я горела предстоящей свадьбой, рисовала в своих фантазиях лучшую и счастливую жизнь рядом с самым прекрасным мужчиной на свете, не беря во внимание чувства родителей и трудности, с которыми им предстоит столкнуться. Вообще-то поначалу я это делала, но Аверьян убедил меня, что мы справимся, что рано или поздно все, кого эта тема так тревожит и вызывает возмущение, успокоятся. Нам не должно быть до них никакого дела.

«Шторм не вечен, – говорил он. – Даже море устает волноваться».

Мой телефон молчит, а во входящих только одно сообщение от Полины: она предлагает встретиться на следующих выходных.

Начинаю писать ответное сообщение, как вдруг дверь кабинета медленно открывается, и снова появляется Ника.

– К тебе можно?

Я вижу тень вины в её глазах, и от этого мне становится совестно. Знаю, что при других обстоятельствах Ника бы с радостью рассказала моей ученице о том, как её любимая дочь вышла замуж, какой замечательный и необыкновенный у нее зять, и что они с мужем с нетерпением ждут внуков. Но это, очевидно, не так легко сделать. Ведь зять – её сын.

– А я думала, ты проведешь сегодняшний день в постели, потягивая минеральную воду из трубочки и с нетерпением ожидая, когда же подействует обезболивающее.

Ника улыбается и садится на диван, а я достаю из шкафа легкий пиджак из экозамши и сумочку.

– Вчера было весело, конечно, но не настолько, чтобы я сегодня страдала, – отвечает она с улыбкой. – Я надеялась, вы с подругами к нам приедете.

– У нас была своя вечеринка.

– Адель, у тебя всё хорошо? – спрашивает она, внимательно наблюдая за мной.

– Да, а что такое?

– Не знаю. Мне кажется, что в последнее время ты как будто чем-то огорчена. У вас с Аверьяном всё нормально?

– Да. Вполне, – отвечаю, надевая пиджак.

– Он много работает, да? Просто, я ему как не позвоню, он всё время в студии. Папа сказал, вчера даже в бар не заехал, чтобы поздравить Пашу. И часто он работает допоздна?

– Ты спрашиваешь как его мама или как моя подруга? – уточняю, мысленно обозлившись на Архипа. Я знала, что он обманул меня, но, убедившись в этом окончательно, хочется немедленно заорать во все горло от обиды и раздражения.

– А как бы ты ответила в обоих случаях?

Деланно улыбаясь, поднимаю вверх большой палец и отвечаю:

– К сожалению, так и есть. В последнее время Аверьян работает очень много. Но я его поддерживаю и горжусь его успехами. – Поднимаю указательный палец и, резко стерев фальшивую улыбку с лица, даю второй ответ: – Вчера он заработался настолько, что решил остаться на ночь в студии. Ну, или где-то ещё.

– Аверьян что, не ночевал дома?

– У него много работы, – отвечаю, поправляя воротник перед зеркалом. – Двадцати четырех часов ему, очевидно, недостаточно, чтобы всё успевать.

Понимаю, что поддаюсь обиде и злости. Мне не стоило говорить Нике об этом, учитывая, что она наша с Аверьяном мама… Черт! Она ведь его мама. Родная мама… Да я и сама не могу понять, кто она мне сейчас: мама, подруга или свекровь? Какие темы я могу обсуждать с ней, а какие остаются под запретом?

– Ты говорила, что хочешь проехаться по магазинам, – резко меняю тему. – Можем сделать это завтра, если ты не занята?

Ника так долго и молчаливо смотрит на меня, что я уже собираюсь взорваться, как бомба, от злости на себя. Какого черта я не откусила собственный язык, говоря ей о том, что её сын не ночевал вчера дома?!

Внезапный стук в дверь махом охлаждает мой закипающий мозг. Отличная возможность сменить картинку и настроение угнетающей атмосферы. Взбив волосы пальцами, подхожу к двери и открываю её, в надежде увидеть за ней того, кто в ближайшие несколько минут займет мое личное время. Ведь только это заставит Нику немедленно покинуть кабинет.

– Аверьян! – восклицает Ника, когда я открываю дверь и смотрю в неповторимые глаза мужа. – Сынок, рада видеть тебя!

Коротко улыбнувшись Нике, Аверьян продолжает смотреть на меня, возвращая мне то волнующее и трепетное чувство в груди, как когда мы впервые увидели друг друга.

– Привет, – говорит он мне.

– Привет, – отвечаю, заправив за ухо волосы. – Ты не говорил, что приедешь.

– Тогда бы ты так не удивилась.

– Знаете что? – подходит к нам Ника. – А приезжайте сегодня к нам с папой? Пожарим стейки на гриле, выпьем вина на террасе, поговорим. Завтра воскресенье, так что оставайтесь у нас. Что скажете?

– Отличное предложение, мам, но у нас уже есть планы на эти выходные. И я приехал, чтобы забрать Адель.

– Правда? – спрашиваю я.

В ответ на мой глупый вопрос Аверьян молча улыбается.

– Ясно, – кивает Ника, глянув на нас. – Что ж, тогда не буду вам мешать. А по магазинам пройдемся в другой раз, – подмигивает она мне, целует Аверьяна в колючее лицо и выходит из кабинета. – Хороших выходных!

– И вам с папой, – говорю я, не сводя глаз с Аверьяна. Я так рада его видеть, так хочу его обнять, что у меня всё внутри дрожит и плавится.

– Я скучал по тебе, – говорит он шепотом. Говорит так, что поверить его словам получается очень легко.

– И я скучала.

Сделав один резкий шаг навстречу, Аверьян целует меня, настойчиво и жадно запуская язык в мой рот. Я трепещу, сгораю от желания и бури чувств, одурманивающих мой разум. Захлопываю дверь и тянусь рукой к замку, чтобы провернуть его и запереться в этом кабинете с собственным мужем, которого хочу до безумия здесь и сейчас. Аверьяну удается сделать это быстрее, и, когда замок щелкает, он поднимает меня за ягодицы и несет к рабочему столу.

– Ты ведь не занимаешься здесь с детьми? – спрашивает он, вызвав у меня тихий смех.

– Нет. За этим столом я составляю расписание, провожу собеседования и занимаюсь сексом со своим мужем.

Опустив меня на край гладкой поверхности, Аверьян запускает руку за мою спину, притягивая меня к себе максимально близко. Другой рукой он обхватывает мое лицо и обжигает мне губы властным и страстным поцелуем. Господи, как же мне этого не хватало! Срываю с него кожаную куртку, расстегиваю пуговицу и молнию на черных джинсах, чувствуя под жесткой тканью эрекцию. Его глаза закрываются в сладком блаженстве, когда я запускаю руку под резинку черных боксеров и обнимаю ладонью горячую плоть.

– Я рада, что ты приехал, – шепчу, кусая его за мочку уха.

– Я это вижу, – усмехается Аверьян и снимает с меня пиджак.

Жадные и нетерпеливые поцелуи сводят меня с ума. По-хорошему, нам бы для начала разобраться с проблемой вчерашнего дня, но вынуждена признать, что я слаба и беспомощна перед ласками и любовью моего мужчины. Охотно повинуюсь его рукам и поворачиваюсь к нему спиной, позволяя снять с себя брюки-палаццо. Завожу руки за голову, запускаю пальцы в короткие темные волосы и притягиваю Аверьяна к себе, желая быть искусанной и съеденной им. Его пальцы пробираются под мои трусики и два стремительно заполняют меня, даря первые искры подступающего удовольствия. Властно обхватив мой подбородок, Аверьян вынуждает повернуть к нему голову. Когда его язык глубоко проникает в мой рот, а пальцы – в мое истекающее лоно, меня охватывает дикое, необузданное и грязное желание быть раздавленной. Я хочу, чтобы он трахал меня и жесткостью действий напоминал, что мое тело, сердце и душа принадлежат только ему. Я хочу отдаться густой, влажной и безумной страсти на моем рабочем столе, который ещё никогда не был замешан в столь прекрасной и грязной деятельности.

Махнув головой, чтобы откинуть за спину волосы, медленно достаю из органайзера канцелярские ножницы. Поддеваю режущей кромкой черное кружево на правом бедре и поднимаю глаза на Аверьяна, внимательно наблюдающего за моими действиями. Разрезаю трусики, и мы оба улыбаемся, предвкушая быстрый и горячий секс.

– Дай мне, – шепчет Аверьян и забирает ножницы. Он разрезает ими кружево на левой стороне, и трусики слетают с моих бедер. Насладившись соблазнительным зрелищем, мой муж дарит мне заключительный короткий, жесткий, но глубокий поцелуй, после чего поднимает мое колено на стол и беспрепятственно входит в меня до самого упора. – Какая ты горячая, Адель. Как же я люблю тебя.

На моих губах расцветает улыбка, сердце рвется ввысь. Каждый раз думаю, что лучше быть не может, но вот снова убеждаюсь в обратном: мой муж приехал ко мне на работу, чтобы поиметь меня на рабочем столе… Великолепно. Надеюсь, он будет делать это почаще.

⁂

Мне смешно от того, что на мне нет белья. И меня возбуждает мысль, что мои разрезанные трусики сейчас лежат у Аверьяна в кармане.

Мы едем за город, только куда именно, он мне не говорит. Да и всё равно, если честно, главное, чтобы мы были одни и нам ничто не помешало восстановить утраченную связь. Я смотрю на наши переплетенные пальцы, внутренне трепещу от счастья, когда любящий взгляд Аверьяна окутывает меня теплом.

– Я так люблю тебя, – говорю, отбросив всякое чувство вины перед родителями. Да её и нет сейчас, ведь Аверьян рядом, и я знаю, что ему всё равно на мнение всех, кому нашу любовь не понять. – Ты ведь это знаешь?

– Знаю, – улыбается он. – Но всё равно не забывай мне об этом говорить. Мне нравится.

Он сжимает мои пальцы, а потом поднимает наши сцепленные руки и целует тыльную сторону моей ладони.

– Так и не скажешь, куда мы едем?

– Туда, где нас никто не найдет.

– М-м, как сексуально.

– И когда мы приедем, я попрошу тебя выключить телефон. Я сделаю то же самое.

– О боже, – изображаю дрожь, – да я уже горю от возбуждения.

Аверьян смеется, перестроившись в крайнюю правую полосу. Он сбавляет скорость и включает указатель поворота, а я не успеваю прочесть надпись на указателе, который уже остается позади.

– Что там было написано?

– Адель? – вдруг обращается он ко мне низким и волнующим мое сердце голосом. – Нет, так не получится. Нужно остановиться.

– Что не получится?

Аверьян сворачивает на узкую дорогу, а потом плавно съезжает на обочину и останавливает автомобиль.

– Что такое? – спрашиваю, глядя на него во все глаза.

– Я хочу попросить у тебя прощения, – отвечает он, повернувшись ко мне. – Я собирался сделать это ещё у тебя на работе, но не вышло.

– Всё хорошо, – сжимаю его пальцы.

– Мы должны говорить об этом. Я хочу объяснить, какого черта провел эту ночь не дома, где меня ждала ты. И наверное, мое объяснение покажется тебе бредовым и нелепым, но… – Аверьян замолкает, виновато опускает взгляд и моргает так часто, что у меня начинает пробуждаться тревога.

– Эй, в чем дело? – спрашиваю шепотом, обхватив его лицо ладонями. – Скажи мне, милый?

– Я уснул, – отвечает он тихо, глядя в мои глаза урывками. По правде говоря, его ответ веселит меня, но, видя его виноватый и серьезный взгляд, я не могу позволить себе рассмеяться. – Я собирался ехать домой, взял ключи со стола, а потом…

– А потом тебя потянуло в сон? – спрашиваю с улыбкой, желая немедленно избавить его от чувства вины, которое, очевидно, слишком велико в нем и необъятно. – Ладно, – целую его колючее лицо. – Ничего страшного, Аверьян. Неудивительно, что это случилось, ты ведь столько работаешь! С тех пор как мы вернулись из медового месяца, ты почти всегда в студии. Может, просто стоит ненадолго взять перерыв?

Он так смотрит на меня, словно хочет что-то сказать, но не знает как. Или же это просто так балуются досада и вина на его красивом лице.

– Хорошо, что это случилось, когда ты был в студии, а не за рулем.

– Да. Наверное. Только не подумай ничего дурного, Адель. Особенно после того, что тебе сказал Архип, – закатывает он глаза.

– Ах да, – выдавливаю улыбку. – Архип! Он лишился моего доверия, так и передай.

– Это из-за меня он так тебе ответил. Я совершенно забыл об этом чертовом мальчишнике и, когда Архип позвонил мне после обеда, я пообещал, что заеду минут на двадцать, чтобы поздороваться со всеми и «поздравить жениха», – рассказывает он, показав кавычки пальцами и вызвав у меня тихий смех. – А потом я отключился, а Архип, уверенный в том, что я приеду, сказал тебе, что я уже там. Я знаю, это похоже на сговор: он прикрывает меня, пока я где-то или с кем-то развлекаюсь.

– Точно.

– Но это не так, – шепчет Аверьян, проведя пальцами по моему лицу. – Ты единственная, кто мне нужна и кого я буду любить до конца моих дней.

– Приятно слышать, – целую его в кончик носа. – Но про конец дней лучше не говори. В этом есть что-то жуткое.

Аверьян громко сглатывает. Немного помолчав, он целует меня, окончательно избавляя от плохих мыслей.

– Ты прощаешь меня?

– Конечно, – улыбаюсь и снова целую его в кончик носа. – Но неприятный осадок в душе всё равно остался, – говорю нарочно. – Ведь из-за всей этой ситуации я случайно сбила человека.

Аверьян округляет глаза и смотрит на меня в немом удивлении.

– Чего-чего сделала?

Пожимаю плечами.

– Я выезжала на работу, сдавала назад и…сбила его. Знаю, мое паршивое настроение вовсе не оправдание, и мне следовало быть внимательнее.

– Перед домом, что ли?

– Ага.

– И кто это был?

– Какой-то мужчина. Он шел в кондитерскую, чтобы успеть купить любимые булочки для внука, но тут на его пути возникла я и… Мне пришлось отдать ему твои солнцезащитные очки, потому что его разломались.

– Так ты сбила какого-то дедушку?

– Ты нарочно хочешь усилить и без того мое чувство вины, да? – легонько толкаю его в плечо. – Мне до сих пор не по себе.

– Почему мне не позвонила?

– Потому что я справилась сама. Я хотела вызвать ему скорую, но он сказал, что с ним всё в порядке, и вообще это он не смотрел по сторонам. И, кстати, он не совсем дедушка. Он из тех людей, которым вообще не понятно, сколько лет. Я дала ему визитку Кирилла и написала свой номер на тот случай, если ему всё же понадобится помощь… Что? – спрашиваю, видя его призадумавшиеся глаза. – Думаешь, всё же нужно было вызвать скорую помощь и убедиться, что с ним и впрямь всё в порядке?

– Я думаю, что это был развод.

– Что? – усмехаюсь, покачав головой. – О чем ты?

– Ты ему деньги давала?

– Ну да…

– Зачем, Адель?

– За тем, что из-за меня он пострадал! Разлетелись его очки, а у него непереносимость яркого света! Мне повезло, что в машине лежали твои.

– Ты ведь их отдала, тогда зачем дала ему деньги?

– Я чувствовала себя виноватой! И вообще-то, он не хотел их брать, это я настояла. И у него кровь на лбу была! К тому же он сказал, что шел в кондитерскую, чтобы купить внуку… – резко замолкаю, поймав на себе снисходительный взгляд. – Не может быть. Нет!

– В следующий раз позвони мне и не выходи из машины, – говорит Аверьян мягким, но серьезным тоном. – Поняла?

– Я очень надеюсь, что следующего раза не будет.

– Я тоже, но это не шутки, Адель. Он мог навредить тебе.

– Да я и не шучу, просто… Это чей-то дедушка. Он выглядел вполне нормальным и адекватным человеком.

– Иногда нормальные и адекватные на вид люди носят самые опасные и жестокие мысли в своей голове, – комментирует Аверьян, и его лицо на глазах заостряется, обретает жесткие и резкие черты. Он сейчас подумал о Богдане? – Поехали дальше, – шепчет он и целует мои пальцы. – Не будем терять времени зря. Успеем наговориться.

Задумываюсь: а, может, Настя права? Вдруг Аверьян и по сей день не доверяет Богдану и не считает его другом? По крайней мере, не в тех масштабах, что раньше. Они вместе посещают тренажерный зал, и я не сомневаюсь, что Аверьян в курсе его счастливой личной жизни. Только мне об этом он не рассказывал. Как и о том, что его родители решили сыграть свадьбу ещё раз.

Не хочет, чтобы я контактировала не только с Богданом, но и с его семьей? Но ведь он же понимает, что так не может продолжаться вечно? И об этом нам тоже стоит поговорить.

– Кстати, – говорит Аверьян с улыбкой и снова выезжает на дорогу, – можно уже выключить телефоны.

Посмотрев на мужа, соблазнительно облизываю губы и медленно поглаживаю пальцами его теплую ладонь.

– А долго нам ещё ехать?

– Совсем чуть-чуть, – смеется Аверьян, с трудом вернув взгляд на дорогу. – Но если будешь продолжать в том же духе, то оставшиеся пятнадцать километров мы будем ехать очень долго.

4

– Ну как тебе? – спрашивает Аверьян, прижимая меня к себе.

– Я в полном восторге, – шепчу и поднимаюсь на носочки, чтобы поцеловать его. – Надеюсь, ты не забыл сложить в чемодан мое белье? А то мне будет неловко рыбачить без трусов.

Он смеется и зарывается носом в мои волосы, а администратор загородного курорта с интригующим названием «Черное озеро» кладет на деревянную стойку ключ-карту от нашего домика.

– Поверить не могу, что мы сбежали из города, – говорю, сплетая наши пальцы. – И мы правда будем рыбачить?

– Будем, – смеется Аверьян, глянув на улыбчивого администратора. – Наша лодка готова?

– Пришвартована к причалу, – отчитывается мужчина. – Вы можете увидеть её из окна вашего домика, который расположен у самого озера.

– Так, может, мы будем рыбачить из окна? У нас ведь столько планов, не представляю, как мы всё успеем! – предлагаю, повеселив мужа и смутив мужчину за стойкой.

– Спасибо, Артем, – благодарит его Аверьян и забирает ключ-карту. – Нам, кажется, пора.

– Если вам что-то понадобится – я к вашим услугам.

У нас как будто второй медовый месяц. Обнимая друг друга, мы с Аверьяном выходим из небольшого здания, где располагается ресепшен и ресторан, и идем по неширокой каменистой тропинке, по обе стороны которой возвышаются высокие деревья и ели, закрывающие оранжевое солнце.

– Хочу принять с тобой ванну, – шепчу, прижимаясь к Аверьяну плечом. – И пить вино.

– Я хочу того же, – улыбается он и целует меня в макушку. – И ванна там есть, и вино.

– Прекрасно. Всё, как я люблю.

– Старался, – обнимает он меня крепче.

– Зимой здесь, наверное, очень красиво.

– Да, это так. И народу много.

– Откуда ты знаешь? – нарочно сощуриваюсь и смотрю на него с деланным подозрением.

– Я хотел привезти тебя сюда на новогодние праздники, но на это время домики арендуют за полгода.

– Зато зимой не порыбачишь.

– Порыбачишь, но будет холодно. Ты правда этого хочешь? – смеется Аверьян.

– Почему нет? Я никогда этого не делала, и мне интересно.

Аверьян крепче сжимает мою руку и оглядывает так, словно хочет съесть меня. Я не против. Я очень даже за.

– Это наш? – спрашиваю, указав на небольшой стильный домик из светлого дерева и с темной крышей. Большие окна и двери-купе из непроницаемо черного стекла. Аверьян молча кивает и ускоряет шаг. Мне становится смешно: с одной стороны я, с другой – наш чемодан на колесиках. – Не терпится оказаться со мной в горячей ванне, да?

– Не то слово.

– А внутри есть еда? Я очень проголодалась!

– Не волнуйся, я тебя накормлю.

– М-м, звучит так…

Резко замолкаю, поскольку из-за угла нашего домика выходит…Богдан. Он не замечает нас, поднимает глаза на табличку с указанием номера, потом достает сотовый из кармана черной куртки, предназначенной для активного отдыха, и, кажется, собирается кому-то звонить.