Любовь за гранью 11. Охота на Зверя

– Ну почему нет? Я достаточно сильна, чтобы справиться не только с вампиром, но и с демоном. Я владею всеми видами холодного оружия. И, в конце концов, я не пойду туда одна. Вы меня прикроете. Нам главное, чтобы он просто клюнул и уехал со мной. Или считаете, я недостаточно привлекательна для этого?

– Мне еще не хватало задумываться о вашей привлекательности, – фыркнул он, но все же осмотрел с ног до головы. Притом совершенно бесстрастным взглядом. Его аналитический мозг уже начал прокручивать мое предложение и разные варианты исхода событий.

– Вы знаете, где он с ними обычно знакомится?

– Да. Ночные клубы. Излюбленное место тех, кто хочет побаловать себя живой кровью добровольных доноров. Там он их и цеплял. По крайней мере все жертвы посещали именно этот клуб. Камер наблюдения в нем нет. Заведения принадлежат одному из гиен, и он прекрасно знает, что именно происходит за его стенами, но соблюдает нерушимое правило – все доноры остаются живы и ни черта не помнят. Но кто станет беспокоится об исчезающих бессмертных? Кстати, вы действительно именно тот типаж. Очень похожи. Я бы сказал, даже поразительно похожи.

– Мы найдем брюнетку из наших. Я вас туда не пущу. Не хватало княгине быть приманкой.

Шейн посмотрел на Зорича, застегивая куртку на змейку и натягивая на голову капюшон.

– Нам нужна не просто брюнетка. Он не выбирает кого попало. И да, госпожа Марианна подходит, как никто другой. Он непременно должен клюнуть – она красивая. Очень красивая даже по вампирским меркам. Да и времени у нас особо нет.

– Если бы я не знал, что ты не по девочкам, Валаску, я бы сказал, что тебе стоит опасаться за свою жизнь, даже если ты просто взглянул в ее сторону. Ты вообще представляешь, что ОН с нами сделает, если узнает, что мы её вмешали в это дело и выставили приманкой больному ублюдку-психопату?

– Господин Мокану мертв.

Я тут же шумно выдохнула, и он замолчал, отвел взгляд.

– А я жив, Валаску, и я против этого дерьма, как бы прекрасно оно ни звучало!

– А я, Зорич, теперь твое непосредственное начальство. И нам нужно изловить этого ублюдка, пока он не убил еще кого-то. Приход нейтралов будет означать десятки арестов и допросов, многочисленные проверки и зачистки. Нам это не нужно! Поэтому я сегодня пойду в клуб, и мы его поймаем, и никто больше не умрет. У нас нет выбора! Пойми, я не хочу, чтобы они здесь рыскали. Я хочу закончить это и искать Ника. Искать в каждом углу этого проклятого места, и чтоб мне никто в этом не мешал! И… и еще. Может быть, этот убийца и Ник… Может быть, он что-то знает. Этот охотничий дом, возможно, выбран не случайно. Нам необходимо его поймать. Точнее, мне это необходимо. И поймать живым!

Я пошла к машине и, стараясь не оглядываться на дом, приказала:

– Сожгите здесь все к чертям. Уничтожьте каждую улику. Я не хочу, чтоб стало известно еще о двадцати телах.

Когда мы тронулись с места, я посмотрела на Шейна и тихо попросила:

– Отвезите меня на тот оружейный склад, пожалуйста.

***

Я поднялась туда одна, оставив и Зорича, и охрану внизу. Мне не хотелось, чтобы они видели, как меня там скрутит пополам, как я сползу на ледяной пол, обхватив себя руками и задыхаясь от боли, тихо завою, снова кусая губы так, чтоб никто не слышал, как я корчусь в адской агонии, когда боль поглощает меня полностью и от тоски хочется сдохнуть.

Не знаю, сколько я просидела на той крыше, глядя на закат и пытаясь себе представить, что он мог здесь делать один. Что произошло на самом деле.

Спустилась обратно, спустя час или два, никто не произнес ни звука. Они все просто ждали, и я была им за это безмерно благодарна. Только когда мы снова сели по машинам, Зорич подал мне платок.

– Вытритесь. Тушь потекла. И когда вы ели последний раз? В таком виде на вас клюнет только зверски голодный Носферату…и то не факт.

Это означало, что я победила.

Глава 3

Мне определенно импонируют эти современные штуки, которые позволяют окунуться в атмосферу абсолютного разврата и боли. Хотя, на мой взгляд, стены, обитые бархатом – это уже слишком, вершина безвкусицы.

Я оглядывался по сторонам и чувствовал, как сводит скулы от желания отыметь их всех сразу. Всех этих женщин в ультра – коротких платьях, открывающих длинные стройные ноги, сорвать к чертям блузки с глубоким декольте и стиснуть соблазнительную грудь в ладони, одновременно тараня пальцами горячую плоть.

Прошло уже столько времени, а я всё привыкнуть не мог, к этой гребаной моде, по которой женщина не скрывала свои прелести, а выставляла их наружу, вспарывая в мужчине его самые тёмные стороны. Этот мир давно потерял свою тягу к духовным ценностям. А теперь я видел, что к две тысячи шестнадцатому году он еще и безмерно устал скрывать это. Тот старик, которого я съел первым, сказал, что сейчас именно этот год. Правда я не поверил ему, решил, что он просто нанюхался дряни какой-нибудь, но тогда я был настолько голоден, что мне было наплевать, под чем он. Я не мог говорить – только рычать, я не мог думать ни о чём, кроме еды, которая была настолько рядом, что достаточно лишь руку протянуть, и ты получишь всё, чего только пожелаешь. А я хотел крови. Много крови. Я, словно одержимый, высушивал смертных досуха, а наевшись, я ею умывался.

Это была не просто жажда вампира. Моё тело изголодалось по крови. Оно алчно требовало еще, еще, еще. А я потакал его желаниям, чувствуя силу, которая просыпалась внутри с каждой каплей. Я соскучился по ней за то время, что пролежал полностью парализованным в какой-то грязной подворотне, настолько провонявшей испражнениями, что мне казалось, эта вонь проникла глубоко под кожу и впиталась в кости. Я задыхался ею на протяжении нескольких часов, не в силах пошевелить даже пальцем. Дьявол, я чувствовал, как по мне пробегали крысы, а вместо омерзения и злости на них, испытывал лишь желание вгрызться клыками в их грязную шкуру. Но был неспособен даже двинуть губами. Только периодически открывать глаза, глядя на уходящие ввысь дома, видневшуюся полоску темного неба, и думая о том, который час. О том, что совсем скоро взойдет солнце, а я не могу даже отползти в укрытие. Лишь лежать, подобно трупу, и ожидать окончательной смерти.

Наверное, именно так и должны подыхать монстры – на грязном асфальте, под моросящим дождем, под музыку проезжающих где-то рядом машин и дикие вопли бездомных, дерущихся за очередную ценную находку. Под зазывные крики дешевых проституток и похотливые стоны их клиентов.

Монстров кощунственно хоронить и молиться об упокоении их души. А, впрочем, я никого и никогда о подобном и не просил. Как и не собирался умирать вот так: бездвижным куском дерьма на самой настоящей свалке. И даже если эти несколько часов Ада были расплатой за мою жизнь, то я собирался выжать из них максимум. Я притворялся мертвым, как только кто-то подходил ко мне, и открывал глаза, пытаясь угадать, когда погаснет та единственная звезда, которая была мне видна. Ведь ее смерть означала и мою гибель тоже.

А потом я понял, что не сдохну. Что в очередной раз сумел не просто обвести судьбу вокруг пальца, а грязно оттрахал ее прямо на той куче мусора, в которую она с привычным пренебрежением бросила меня.

Я смог открыть рот.

«– Иди сюда, милая…Демоны, как же я хочу тебя…иди ко мне…какая ты красивая, детка.

Она останавливается, будто вкопанная, и медленно разворачивается в мою сторону. Темные зрачки расширяются, она слишком недоверчива, чтобы подойти, но что-то удерживает ее. Что-то не позволяет ей оставить меня, побежать за остальными. И я не готов позволить сделать ей это.

– Подойди ко мне, девочка. Осторожно. Подойди, и ты не пожалеешь.

Она осторожно двигается вперед. Всего один шаг, и это слишком далеко для меня.

– Вот так, маленькая. Иди к папочке, детка. Он не может больше ждать. Еще один шаг, милая.

И она делает его, а я мысленно кричу от радости.

– Еще. Дьявол, ты мне нужна прямо сейчас! Подойди ко мне, детка.

Бросил нетерпеливый взгляд на небо, и моя добыча, жалобно пискнув, едва не бросилась прочь.

– Стой! Стой, маленькая! Вернись.

Она снова останавливается и поворачивается ко мне, снова делает несмелые шаги в мою сторону, а меня начинает трясти от внезапно вспыхнувшей догадки. Это не просто везение. Она слышит меня. За всё это время я не сказал вслух и слова, она слышит мои мысли. Каким-то образом мне удалось достичь с ней контакта. От возбуждения и бешеного предвкушения в венах адским огнем закипела кровь.

– Еще ближе, детка. Давай. Подойди ко мне маленькая.

Она безропотно подходит ко мне, вытягивая шею в сторону моего рта, и я с каким-то больным наслаждением вдыхаю ее вонь. Плевать! Я слышу бег ее крови в теле, и лишь это сейчас волнует меня. Выжить. Любой ценой. Это то единственное, что я умею делать лучше всех. И сделаю снова и снова.

Вгрызся в нее зубами и мысленно зарычал от удовольствия, когда первые капли попали в рот».

Я выпил больше дюжины крыс, прежде чем смог пошевелить хотя бы пальцем, но с каждой осушенной тварью, я чувствовал, как очень медленно, но верно в мое тело проникает жизнь. Втыкая в меня острые тонкие иглы, прокручивая их внутри, она пробуждала каждую мышцу, причиняя адскую боль. А я радостно приветствовал ее своими беззвучными криками. Радостно, потому что для меня боль давно стала синонимом самой жизни.

А потом был старый бродяга, решивший спрятаться на ночь в моей подворотне, и какая-то рыжая шлюха с тошнотворными духами. И только потом я смог, наконец, сесть. Сесть и заорать от той агонии, что взорвалась внутри от этого движения. Схватился за голову, согнувшись и словно ощущая удары молотка по черепу, по ребрам, по ногам. Кости выкручивало так, что казалось, слышу их хруст, еще немного – и они раскрошатся в пыль.

Вот таким я родился заново: слабым, грязным и невероятно озлобленным на тварь, которая всё это сотворила со мной.

На моей груди и на ключицах остались глубокие шрамы – видимо, от хрустального меча, мои пальцы были обрублены и обожжены вербой, и я всё еще был слишком слаб, чтобы запустить процесс регенерации. Но кем бы ни был тот, кто это сделал, он допустил самую большую ошибку в своей жизни – не убил меня. А ошибки я привык смывать кровью.

От воспоминаний отвлек визг подскочившей ко мне блондинки.

– Эй, красавчик, хочешь повеселиться?

Она была одета в обтягивающее кожаное платье, настолько короткое, что открывало ягодицы. Провела тонким пальцем по пышной округлой груди и соблазнительно улыбнулась.

– Угости меня коктейлем, – уселась ко мне на колени, – и я покажу тебе, как хорошо сочетаются черное, – провела языком по мочке уха, – и белое.

Девка заерзала бёдрами, прислонившись спиной к моей груди, и я уловил явный запах алкоголя. Сжал руками ее грудь и усмехнулся, когда она выдохнула, выгнувшись вперед. Проник ладонью в вырез ее платья и спустил вниз бретельки, обнажая грудь. Мимолетно отметил про себя, как округлились глаза бармена, и он судорожно сглотнул.

– Двойной виски. – Парень молча кивнул, потянувшись за бутылкой и не отрывая взгляда от громко застонавшей блондинки. Пальцами дразню ее соски, то выкручивая, то пощипывая, чувствуя, как твердеет член. Ее возбуждение отдается в воздухе пряным ароматом похоти. Задрать подол платья и скользнуть рукой между ног, погружая палец в рот. Она обхватывает его губами, а я улыбаюсь бармену, дрожащими руками наливающему мой заказ.

– Прости, детка, но лучше всего черное сочетается с черным, – скинул ее с себя прямо на оплёванный пол и схватив свой бокал, пошел в центральную зону клуба к диванам.

Еще три недели назад я бы всё же трахнул ее прямо возле стойки, а после съел где-нибудь за углом. Но еще три недели назад я с таким же успехом жрал крыс и шлюх. А сейчас я уже не был голоден. А, точнее, это был голод иного рода и я не мог его себе объяснить. Я пытался утолить его разными способами и разными женщинами, но каждый раз лишь окунался в бездну ярости и отчаяния.

Это как блюдо, которое вы привыкли есть в одном и том же месте раз в неделю. Но вот вы уехали из своего города, или ваше кафе закрыли, или у них появился новый повар. И вы находите такое же кафе в другом месте, но ваше любимое блюдо в нём слишком пресное. Либо же вы продолжаете ходить в свое кафе, но этот чертов новый повар постоянно пересаливает ваш заказ. Вы едите эту дрянь, просто потому что знаете и видите: в нем все те ингредиенты, что вы ели постоянно, но вкус не тот. Вы не получаете и толики того наслаждения, которое привыкли смаковать. И вы злитесь, вы ругаетесь с официантом, вы даете себе слово больше никогда не заходить в это заведение…и нарушаете его, обойдя с сотню таких же, в которых нет вашего гребаного блюда. И вы с маской отвращения поглощаете тот суррогат, что вам снова и снова подают здесь или в любом другом месте…Или же решаете вовсе заменить его чем-то новым. Но по вкусу всё новое для вас – это всё та же подделка, после которой наполняется желудок, а во рту остается противное послевкусие.

И я искал свое блюдо. Я понятия не имел, где пробовал его, где мог вообще о нем слышать. Я не помнил ни его названия, ни его имени, ни его запаха. Я знал его основные ингредиенты…Но всё, что я находил, оказывалось тем самым фальсификатом, после употребления которого наступало не насыщение, а тошнота.

И я злился на себя за это. Но не прекращал искать и не прекращал игру, несмотря на то, что с некоторых пор она превратилась в нечто вроде охоты за призраком. Но я всегда был законченным сукиным сыном и поэтому научился получать удовольствие даже от собственных неудач в этой охоте.

Тем более что я всегда любил играть с женщинами. Мне нравится дарить им это блаженство, нравится слушать их благодарные всхлипы и хриплые мольбы о продолжении, нравится собирать пальцами доказательства власти над каждой женщиной в радиусе нескольких километров вокруг себя. Но еще больше меня заводит взимать плату за это наслаждение. Наивные, они думают, что мне достаточно их тела, кто-то даже предлагает душу…Но я предпочитаю жизнь. Предпочитаю отнимать у них ее в последний миг экстаза, когда жертва забивается в конвульсиях удовольствия и кричит мое имя…обязательно кричит моё имя. Каждый раз новое, кстати, и ни разу – настоящее. После последней облавы, устроенной ищейками Воронова, я счёл это вполне разумным.

Посмотрел на часы и едва не заскрежетал зубами: Богдэн опаздывал. Ублюдок вчера, видимо, был под наркотой, не просто не узнал меня, но и лепетал что-то бессвязное, пока я не прорычал ему время и место встречи. И если он не появится в течение пяти минут…

В этот же момент ощутил появление нескольких вампиров. Они совсем рядом. Я пока не видел никого, но почувствовал несколько запахов бессмертных. Что ж, это интересно. Всегда интереснее играть с равным соперником.

***

Я устала. Морально. У меня не было больше сил лазить по этим злачным заведениям, вырядившись как последняя шлюха в короткое черное платье, едва прикрывающее зад, высокие сапоги на шпильках и улыбаться каждому, кто мог бы подходить под образ нашего убийцы. Пару раз Шейн вырубил особо активных самцов, которых явно распалял мой внешний вид.

– Это последнее заведение на сегодня, Марианна. Возможно, он понял, что мы его засекли, и затаился.

Я с облегчением выдохнула и переступила порог очередного гадюшника. Даже на название не посмотрела.

Битком набит полуголыми девицами и парнями, почти все под наркотическим кайфом. Вечеринка в стиле нео-готики, орет какая-то дикая музыка, бьет по нервам. Судя по контингенту, вряд ли мы найдем здесь то, что хотели.

Шейн, Зорич и еще пару парней остались снаружи, еще несколько рассеялись по залу, не спуская с меня глаз. Я осмотрелась по сторонам, поправила волосы и повернулась к барной стойке. Определенно мне хотелось выпить. Сейчас я как никогда понимала Ника – иногда хочется погрузиться в полное беспамятство, чтобы ни одна мысль не продиралась сквозь воспаленный мозг. Отключится от реальности и отпустить ту самую голодную тварь – пусть пожирает меня, сколько хочет, пока я смотрю пьяными глазами в потолок, лежа на ковре в нашей спальне.

Хотела заказать виски и…передумала. Нельзя сейчас погружаться в себя. Потом. Мы поймаем этого ублюдка, и тогда я останусь наедине с личной болью, позволяя себе в ней раствориться.

– Шато Шеваль.

Официант кивнул, и уже через минуту передо мной стоял бокал с темно-бордовой жидкостью.

Сделала большой глоток, закрывая глаза, усаживаясь на круглый, высокий стул. Развернулась лицом к залу, игнорируя похотливые взгляды смертных мужчин.

Как же ты выглядишь? Сумею ли я тебя узнать?

Да, здесь определенно было еще несколько вампиров и я их чувствовала на расстоянии, но они не торопились себя обнаружить. Затесались среди толпы.

***

Сначала я не понял, что меня так зацепило, что заставило повернуться в сторону бара и взглядом искать это что-то…или кого-то. А потом дошло – запах. Аромат женщины, слишком чистый, слишком насыщенный для такого места. Дьявол, меня даже на мгновение повело от него, и в глазах зарябило. Он выделялся среди всей этой вони потных человеческих тел, разбавленной запахами алкоголя, никотина, дури и спермы нескольких трахавшихся в туалете ублюдков. Я ведь даже не был голоден, что за чертовщина? Я только вчера отодрал во всех смыслах этого слова одну грудастую вампиршу. Ею же и поужинал прямо в подворотне клуба.

Отыщу незнакомку и повторю с ней то же самое, в горле от жажды пересохло, зачесались клыки от желания вонзиться в чье-либо горло. Наткнулся взглядом на какого-то огромного вампира в черном длинном пальто, с широко открытыми глазами смотревшего на меня, он вдруг выхватил из кармана ту грёбаную штуку, которой все они пользовались, они ее называли "сотовым". А вот это явно не вписывалось в мои планы – наверняка, кто-то из ищеек, мать их! Мысленно скрутить амбала, с улыбкой глядя, как он, подобно роботу, вырубает телефон и разворачивается в сторону туалета, где уже через несколько минут его найдут со вспоротым горлом в грязной кабинке. Всё же это охренительно – чувствовать себя Богом, зная, что в твоих генах всё же больше от Дьявола.

Пошел на запах к бару и громко присвистнул, найдя источник своего беспокойства. Всё как я люблю: темные, ниспадающие волнами на спину волосы, тонкая талия, упругая, круглая задница, от вида которой захотелось взвыть. Чертовски короткое платье обтягивало аппетитную фигуру, у меня ладони зачесались от потребности задрать его повыше. Приблизился к ней сзади и провел пальцами по оголенным плечам. Девушка дернулась, захотев развернуться, но я уткнулся в ее волосы, втягивая в себя тот самый запах, и, отстранившись, прошептал на ухо:

– Я даю тебе выбор, малыш: ты можешь пойти со мной, или я возьму тебя прямо здесь. Выбирай.

Я в очередной раз нашел нужные ингредиенты. Теперь осталось только попробовать их.

***

Ничего интересного. Я никогда не любила посещать такие места. Отвернулась к барной стойке, прокручивая пальцами бокал. Написала Зоричу смску, тот ответил, что еще полчаса, и можно убираться. До рассвета не так долго, а убийца не любит солнечных лучей. Орудует только ночью.

Черт, если сегодня все будет впустую, у меня останется только завтра, а потом…Потом либо война с охотниками, либо визит Нейтралов.

Я сделала еще один глоток вина и выпрямилась на стуле. Иногда мне так невыносимо хочется его увидеть, что, кажется, я чувствую его запах…как и сейчас. Смотрю на бокал и ощущаю, как дурманит мозг от призрачного аромата его кожи или сигары. Я так отчаянно истосковалась, что уже придумываю его себе. Или это виски и вино. Все же я немало сегодня выпила.

Почувствовала, как сзади кто-то подошел и напряглась. Слишком близко. Стоит прямо за спиной. Ощутила прикосновения к плечу и вздрогнула, когда незнакомец втянул запах моих волос, а потом мне показалось, что я сошла с ума. Резко. Сорвалась в персональную бездну едкого сумасшествия. Словно меня столкнули в нее ударом между лопаток, и я лечу, а дна не вижу

– Я даю тебе выбор, малыш: ты можешь пойти со мной, или я возьму тебя прямо здесь. Выбирай.

Я не могла повернуть голову…Я хотела. Я вообще хотела закричать, но поняла, что только приоткрыла рот, но не могу ни крикнуть, ни вдохнуть.

Мне стало страшно… я посмотрю, и это наваждение исчезнет. Не оборачиваясь, сделала еще один глоток, продолжая крутить бокал в пальцах и чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы и боль безжалостно вгрызается в грудную клетку. С такой силой, что я закрываю глаза. Еще немножко иллюзии…совсем чуть-чуть…и я обернусь. Там ведь никого нет…я знаю, что никого.

– Сделай этот выбор за меня.

Едва слышно, боясь, что те, кто сидят рядом, и те, кто наблюдают за мной, сочтут меня сумасшедшей.

***

Я предвкушал именно такой ответ. Усмехнулся в ее волосы, касаясь их, пропуская между пальцами. Такие шелковые, их хочется трогать бесконечно. И этот ее голос. Тихий и по- странному напряжённый. Провожу пальцами по неестественно прямой спине, думая о том, что игра может оказаться куда интереснее, чем я предполагал.

Обхватил ладонью за подбородок и поднял к себе ее лицо, она закрыла глаза, и я снова усмехнулся: отчаянная девочка, запаха порошка я не ощущал, но, видимо, на нее так виски повлиял.

Всего несколько секунд рассматривать идеальные черты лица, лаская пальцами нежную алебастровую кожу высоких скул, очерчивая пухлые красные губы, которые она приоткрыла, когда я оттянул нижнюю большим пальцем. И эти черные ресницы, отбрасывающие тень на бледные щёки. Пожалуй, я мог бы влюбиться в такую, скажем, на целую ночь. А, впрочем, для нее это будет на всю оставшуюся жизнь.

Прикоснуться своими губами зовущего мягкого рта и почувствовать, как внутри штормовым ветром всё снесло от ее вкуса терпкого.

Скользнуть рукой вниз по ее животу, под платье, и накрыть ладонью трусики, погружая в нее язык, лаская зубы и нёбо. Незнакомка отвечает и…плачет. По ее щекам текут слёзы, но она всё еще не открывает глаза.

И в это же время резкий запах мужчины-вампира врывается в ноздри, вызывая чувство тревоги и заставляя отстраниться от девушки.

– В таком случае ты идёшь со мной.

Рывком дёрнул ее на себя за руку, взглядом сканируя толпу.

***

Я не хотела открывать глаза. Я вообще вдруг забыла, зачем я здесь. Все исчезло. Даже музыка и голоса. Вокруг меня наступила тишина. Гробовая. Только слышу, как бьется мое сердце. Больно бьется. От каждого удара вздрагиваю и не могу сдержать слез, потому что иллюзия никуда не исчезает… у нее его запах, его прикосновения, его дыхание. Еще немножко…совсем чуть-чуть, и я открою глаза. Клянусь, открою и постараюсь с этим справиться. Я смогу…встану из-за стола…и...

Почувствовала его губы на своих и ответила, едва шевеля губами, проливая вино на пол. Мне страшно поднять руки, чтобы не погрузить пальцы в пустоту. А во рту его вкус…его сумасшедший, невероятный вкус.

И вдруг все исчезло. Разочарованно всхлипнула, а потом упала еще раз…прямо на дно, разбиваясь вдребезги, потому что меня сдернули со стула, и я таки открыла глаза.

Со свистом вдохнула и почувствовала, как подкашиваются ноги, но я не могу упасть, я просто смотрю в ЕГО глаза и лечу. Дальше…ниже дна. Прямиком в Ад. Вскинула руки и вцепилась в его волосы пальцами, рывком привлекая к себе. Жадно всматриваясь в резко-очерченные черты лица. Я хочу что-то сказать и …ни звука. Мне кажется, я открываю рот, но вместо слов я просто пытаюсь вздохнуть. Впилась в его губы губами снова и тут же оторвалась в какой-то дикой истерике, уже с мучительным стоном. А потом слезы градом покатились по щекам, и я толкнула его кулаками в грудь. Еще и еще. Меня раздирает от болезненной радости и какой-то острой ярости. Я бью его по груди и снова, впиваясь в волосы, целую его лицо. Быстро, жадно и снова смотрю в глаза. Не молчи, мать твою! Скажи хоть что-то, Николас Мокану, черт тебя раздери?! Где ты был?! Это же ты! Не галлюцинация и не фантазия! Это ты!!! Скажи мне, что это ты! Вместо меня скажи… я не могу…Боже, я не могу сказать ни слова. Рывком обняла его за шею и разрыдалась.