Магическая лавка в Соляном переулке

И она ткнула пальцем в сторону завалов фолиантов.

Сева, который не любил расставлять даже свои собственные учебники, кивнул. Сейчас он чувствовал себя, будто очутился на пороге огромного, нового мира. Мира, который пах старыми книгами, травами и петербургскими тайнами. Где все было так странно, и так интересно.

И ему вдруг ужасно захотелось никуда не уходить.

Глава 3

По знаку Марфы Сева взял стопку книг и понес их к дальнему стеллажу, следуя за ней. Книги были тяжелыми, чуточку пахли пылью и лавандой.

– Вот сюда, – Марфа ловко взбежала по лестнице. – «Анналы городской мифологии, том третий, от М до О». Ставь рядом с «Морскими демонами Финского залива».

Сева попытался втиснуть толстый, тяжелый фолиант на указанное место. Книга на мгновение сопротивлялась, будто не желая вставать рядом с соседкой, потом с тихим вздохом заняла свое место.

– Они что, живые? – не удержался он.

– Можно и так сказать. Эти хитрюги все подмечают. Помнят все, что в них написано, и все, что происходило вокруг, когда их читали. Иногда они ссорятся, если соседство им не нравится. «Хроники придворных интриг» XVIII века, например, терпеть не могут «Трактат о добродетели». Вечно шепчутся за спиной, приходится их расставлять по разным углам. Могут даже подраться.

Лиса Ватрушка пронеслась мимо, неся в зубах сверкающий предмет, похожий на большой наперсток. Она юркнула под винтовую лестницу, ведущую куда-то высоко наверх, в затемненную часть лавки.

– А что там? – кивнул Сева в сторону лестницы.

– Архив, склад и оперативный штаб с выходом в другие миры. Туда посторонним нельзя. То есть, это может быть опасно, – поправила она саму себя, увидев, что Сева расстроился после фразы про посторонних. – Мы храним там некоторые ловушки с сущностями и прочими угрожающими миру вещами. Ты пока к этому не готов, но твое время обязательно наступит! – ободряюще улыбнулась она.

В этот момент из-под лестницы вышла Алиса. В руках у нее был странный планшет из матового серого камня, тонкий, как полированное стекло, на поверхности которого светились и переливались причудливые знаки.

– Бабушка, поступил запрос, – ее голос был деловитым и спокойным. – С Малой Садовой. Опять.

Бабушка Серафима отложила свою книгу и смерила внучку взглядом.

– Опять этот шалун? На этот раз что?

– Ворует кошельки. Уже три за сегодня. Высыпает монеты в фонтан, а бумажки разбрасывает по ветру.

– Экий безобразник, – проворчала бабушка, но в уголках ее глаз заплясали чертики. – Ну что, Марфа, как думаешь, готов новый стажер к первому знакомству с потусторонним?

Сева замер с книгой в руках.

– Я?

– Ты, – подтвердила бабушка Серафима. – Раз уж ты здесь… Практика – лучший учитель. Да не трясись ты так, – добавила она вытянутое от волнения лицо мальчика, – с шалуном легко справиться. Неужто ты думаешь, что мы тебя такого неопытного на опасное задание сразу отправим? Алиса, покажи мастер-класс!

Алиса развернула планшет экраном к Севе. Знаки на нем сложились в изображение маленького, коренастого человечка в мешковатой одежде и колпаке. Он ухмылялся во весь рот.

– Это Шалун, он же Кикимора Садовая, – монотонно, как диктор, начала Алиса. – Непредсказуемое, но в целом безобидное существо низшего уровня. Поселился на Малой Садовой в конце восьмидесятых. Любит все блестящее, а еще – воровать пончики из магазина на Большой Конюшенной. Когда ему скучно, начинает пакостить. Довольно нудный, вечно жалуется на жизнь. Обычно справляемся своими силами. Уровень угрозы: минимальный.

– То есть нам нужно его… поймать? – неуверенно спросил Сева.

– Поймать, угостить жевательным мармеладом и объяснить, что воровать кошельки у туристов – не самая лучшая идея, – уточнила Марфа, доставая из шелестящего пакета мешочек с разноцветными желейными мишками. – Вот эти он просто обожает!

– А почему я? – не удержался Сева. Ему вдруг сделалось страшно. Мало ли чего вздумается этому гному или как его… Еще сожрет!

Серафима Павловна подошла к Севе вплотную. Ее глаза сузились.

– Потому что магическую искру надо тренировать, милок. Или ты думал, мы тебя только книги попросим расставлять? Ты теперь часть команды, хотя и маленькая и неопытная. Команда всегда должна работать сообща. Марфа, Алиса – инструктаж и выход. И чтоб кошельки вернулись потерпевшим!

Ничего не оставалось, как собраться с духом. Тем более, что девчонки вообще не выглядели испуганными, и Севе сделалось неловко. Они бы не отправили его на опасное задание, значит, нужно довериться своим новым друзьям. Все-таки, как сказала бабушка Серафима, он – часть команды!

К тому же, Севу провели за ту самую дверь с кусающейся ручкой (хотя Алису ручка не тронула), и любопытство пересилило страх.

Из небольшого круглого помещения в неизвестность вели три двери: красная, зеленая и желтая. На каждой была ручка с изображением каких-то чудовищ, но Сева не успел их рассмотреть. Марфа непринужденно распахнула зеленую дверь, где показалось… ничто! За дверью ничего не было, лишь бесконечная пустота.

– Ой! – сказал Сева, но девочки уверенно шагнули прямо в эту пустоту. Они шли вперед, медленно растворяясь, словно в тумане.

– Подождите! – крикнул мальчик, устремляясь вслед за ними, бросился вперед.

Мелькнул яркий свет, отчего Сева на секунду зажмурился, и потом он уже стоял на Малой Садовой улице, зажав в руке мешочек с мармеладом. Шел мелкий противный дождь. Туристы толпились у знаменитого бронзового фотографа с бульдогом, пытаясь забраться под его вечно раскрытый зонт.

Никто из них не подозревал, что за содержимое их карманов уже подверглось атаке капризной кикиморы.

– Что делать? – прошептал Сева, чувствуя себя по меньшей мере странно.

– Просто иди и смотри по сторонам, – посоветовала Марфа, пристроившись рядом с ним под зонтиком. Она казалась абсолютно невозмутимой. – Он чувствует новых людей с пробудившейся искрой. Особенно таких растерянных. Для него ты как новенькая блестящая игрушка.

Алиса стояла в стороне, опершись на стену, но взгляд был внимательным. Она была настоящим агентом! Сева восхитился и ее хладнокровию.

– Вон там, – внезапно сказала она, едва заметно кивнув в сторону арки.

Сева присмотрелся. В тени, за спиной у толстого мужчины, фотографировавшего свою супругу, мелькнуло движение. Небольшая тень отделилась от стены, крошечная рука ловко юркнула в карман его плаща и вытащила кошелек.

– Видишь? – прошептала Марфа. – Давай!

Сева, не думая, рванул вперед. Он пробился сквозь толпу туристов, пытаясь не упустить из виду маленькую фигурку. Та, заметив погоню, пискнула и бросилась прочь, ловко лавируя между ног прохожих.

– Держи его! – крикнула Марфа, но ее голос потонул в городском шуме.

Сева бежал. Сердце колотилось о ребра. Кикимора, озираясь, юркнула в подворотню. Сева – за ней.

Он оказался в крошечном, замкнутом дворике-колодце, куда почти не проникал свет с улицы. Здесь было тихо и пусто. Капли дождя звонко стучали по ржавым пожарным лестницам.

Где-то хихикнули.

Сева замер, пытаясь перевести дух.

– Эй! – крикнул он. – Я… я не причиню тебе зла! У меня для тебя есть… мармелад!

Хихиканье стихло. Из-за старого, покрывающегося ржавчиной автомобиля, показалась ухмыляющаяся рожица. Существо было совсем небольшим, с морщинистым зеленоватым лицом, большими ушами и глазами-бусинками. В руках оно сжимало украденный кошелек.

– Слаааадкоое? – просипело оно.

– Да! – Сева развязал мешочек и вытряхнул на ладонь несколько ярких мармеладок. – Вот. Бери.

Кикимора недоверчиво понюхала воздух. Затем, двигаясь короткими перебежками, подобралась ближе. Длинные пальцы с острыми ногтями схватили мармеладку и моментально засунули ее в рот.

– М-м, вку-усно! – существо зажмурилось от удовольствия.

– А теперь верни все украденные кошельки их владельцам, пожалуйста, – осторожно сказал Сева. – Люди наверняка расстроены их потерей.

Кикимора надула губы.

– Скучно! Никто не смотрит вниз! Все наверх смотрят, или по сторонам! А я тут внизу! Маленький и одинокий! Никто меня не любит!

– Понимаю, – неожиданно для себя сказал Сева. Ему и правда стало его жалко. – Но есть и другие способы развлечься. Вот, хочешь, я тебе потом… книжку интересную подарю? С картинками.

Глаза кикиморы расширились.

– Книжку? Про что?

– Про… про тебе подобных.

Существо на мгновение задумалось, потом нехотя согласилось.

– Ладно. Договорились. Но чтобы с картинками! И сладкое! Хочу целый мешок!

– Конечно, – выдохнул Сева. – Я оставлю все это в своей подворотне, в углублении под аркой. Найдешь?

Существо хитро прищурилось.

– Еще бы! Я уже понял, где ты живешь! Так что, не вздумай меня провести!

– Вот еще! Я не нарушаю обещаний! Но и ты не подведи!

– Клянусь Черной речкой, – проскрипела кикимора.

В этот момент во дворик вошли Марфа и Алиса. Кикимора, завидев их, фыркнула и растворилась в тени, как будто его и не было. Сева тут же поделился с ними, как ему удалось договориться с шалуном.

– Неплохо, новичок, – сказала Марфа. Ее лицо не выражало никаких эмоций, но в голосе сквозили нотки одобрения. – Кажется, ты прирожденный дипломат.

– Ты договорился с кикиморой! – восхищенно прошептала Алиса. – Обычно мы ее долго уговариваем. Бабушка Серафима будет приятно удивлена!

Сева был весьма польщен. Ему еще никто не говорил, что у него есть способности к дипломатии, хотя, например, ему время от времени удавалось уговорить маму оставить его дома, чтобы пропустить школу по всяким причинам.

По дороге назад, в лавку, Сева чувствовал себя иначе. Ему показалось, что он начал видеть город по-новому. В каждой тени теперь мерещилось подозрительное движение, в уличном шуме чей-то шепот. Он поймал взгляд каменной скульптуры на карнизе, и ему показалось, что та ему подмигнула.

Он был больше не «просто Сева». Или Всеволод, который не любит читать и скучает на уроках. Он был Сева, который видел больше, чем остальные. И который только что договорился с настоящей кикиморой!

Бабушка Серафима, узнав о результате, лишь хмыкнула.

– Мешком мармелада и книгами задобрил, говоришь? Надо будет закупить побольше. Ладно, расцеловывать тебя не станем. Раз уж ты такой способный, вот, – она ткнула пальцем в огромные фолианты на прилавке. – «Каталог городских существ, том I: Малые дворовые духи и озорные сущности». Приведи в порядок, расположи по алфавитному указателю. И не корми Ватрушку зефиром, у нее от него изжога. А потом попьем чай с малиной!

Сева кивнул и осторожно прикоснулся к кожаной обложке. Книга тихо заурчала, как довольный кот, и на мгновение ее корешок засветился мягким золотистым светом.

Он улыбнулся. Впервые за долгое время ему захотелось по-настоящему почитать. Просто до сегодняшнего дня книги в его мире не разговаривали, не шептались и вели себя смирно. Но эти книги были воплощением магии и ее артефактами.

Сева даже не заметил, как промелькнул выходной. Он вспомнил, что не листал в телефоне новостную ленту, не переписывался с одноклассниками в чате и не играл в установленные игры. И понял, что оказывается, ему это было не так и нужно.

И когда в Бюро вдоволь наговорились, напившись чаю, Сева побрел домой. Множество мыслей так и переполняло его, голова кружилась не от растерянности, а от восхищения и любопытства. Он думал о переулках, старых домах, подвалах, заброшенных чердаках, где могла обитать местная нечисть. Но, что самое удивительное, теперь он и сам мог ее видеть, после того, как в нем пробудилась та самая магическая искра.

Дома аппетитно, но вполне буднично, пахло сырной запеканкой. Обычно, уютно, без всякого волшебства.

– Опять заигрался в телефоне или с мальчишками по городу гулял? Про время забыл? – устало спросила мама, помешивая что-то на сковороде.

– Нет! – выпалил Сева. – Мам, пап, я в книжном был, – сказал он, и осекся. Мальчик не хотел проболтаться про тайную лавку!

При этих словах папа отложил газету в сторону, а мама повернулась, чтобы встревожено посмотреть на своего сына.

– В книжном? Весь день?

Сева кивнул, рассуждая про себя, что в этом он почти не обманул. Ему очень не хотелось говорить неправду родителям, но это была не его тайна, да и они бы все равно не смогли увидеть Бюро!

– Оказывается, там столько чудесных книг! – лицо его так и засветилось от радости. – Я не знал, что это может быть так увлекательно!

Родители переглянулись, решив, что мальчик был в Доме книги или в Буквоеде на Невском – огромных магазинах, где действительно легко провести весь день, но… если только действительно любишь книги.

– Что же, – проговорил папа, – ты нас приятно удивляешь. Что-то случилось?

– Просто я вдруг понял, что рядом есть совершенно потрясающий мир, на который я не обращал внимания, – сказал Сева, и в этом он не солгал.

– А я было решила, что ты о том книжном, о котором говорил недавно, – сказала мама. – Удивительно, но я так и не увидела там никакого книжного.

– Вот как? Неужели я ошибся? – пробормотал Сева.

– Ладно, садись за стол, – улыбнулась мама. – Будем ужинать.

Ночью Сева долго не мог уснуть. В голове крутились обрывки фраз: «заблудившийся грифон», «инженеры равновесия», «двери – это границы новых миров». О том, как выглядела лавка внутри и снаружи, как пахло старыми книгами и сухими травами. Сева вспомнил, с каким раздражением смотрел на странного кота на скамейке у лавки, и каким милым и он казался ему сейчас. Мальчик тихонько рассмеялся, и мечтательно потянулся.

Сколько ему еще предстоит узнать?!

Глава 4

Прошла еще одна невероятная неделя.

Семь дней, которые перевернули весь мир Севы с ног на голову. Теперь по дороге в школу он не утыкался в телефон, а вглядывался в лица домов, искал в их шероховатой поверхности знаки, особые приметы, кривые тени. Он узнал, что гранитные сфинксы на Васильевском острове не просто украшения, а молчаливые стражи, оберегающие город. Что мосты не просто разводятся, а потягиваются и зевают после долгого дня, и скрип их механизмов – это на самом деле их ворчание. Петербург заговорил с ним, и язык его был полон магии. Сева удивлялся, как он мог раньше не слышать этого!

После уроков Сева не направлялся домой, а мчался в «Переплет времен». Бабушка Серафима, которую он почтительно называл Серафима Павловна, нашла для него дело поважнее расстановки книг. Теперь он помогал вести «Хроники текущих событий» – огромный кожаный фолиант, куда она вписывала витиеватым почерком все происшествия в городе, так или иначе связанные с магией.

– Пиши четко, малец, – ворчала она, диктуя ему. – «Третье октября. Водяной Кондратий, обитающий у опор Тучкова моста, устроил мелкий шторм, перевернул две лодки. Причина – скука. Меры приняты: направлена отвлекающая стая чаек с новостями из порта Хельсинки, где живут его дальние родственники. Инцидент исчерпан».

Сева выводил буквы, чувствуя, как по его руке бегут мурашки. Он был не просто шестиклассником, он был летописцем и хранителем тайн!

Смешливая Алиса стала его гидом и напарником. Она показала ему, как по характеру бликов на граните набережной определить настроение русалок в воде, и как отличить уставшего студента от бродяги-оборотня, потерявшего свою тень. Марфа казалась строгой и сосредоточенной на стратегиях и планах, но иногда снисходила до объяснений, объясняя порядок действий при нападении теневых существ и всяких полтергейстов. Сева ее даже немного побаивался.

Сева пытался все тщательно запомнить и потом выписывал вопросы, которые его интересовали. Например, он спросил у Серафимы Павловны:

– А как Бюро перемещается? Вы же сказали – во времени и пространстве, так?

Бабушка хитро прищурилась.

– Торопишься во все вникнуть! Молодец! Ну, пошли со мной.

Она повела его вглубь лавки, туда, куда он еще не заходил – за желтую дверь. За ней оказалась не просто комната, а целое помещение, напоминавшее капитанский мостик старинного корабля. Стены были сплошь уставлены не книгами, а приборами из латуни, стекла и дерева. Стрелки и цифры показывали не только время и давление, а «Напряженность астрального поля», «Уровень мифологической энтропии» и «Барометр негативного поля».

В центре комнаты на массивном столе лежала огромная, сияющая золотыми нитями карта Санкт-Петербурга и его окрестностей. Но это была не обычная карта. Улицы на ней медленно пульсировали, неторопливо текла вода в реках и каналах, а здания то вырастали, то исчезали, сменяя архитектурные стили.

– Это Сердце Бюро, – сказала Серафима Павловна, с гордостью проводя рукой над картой. – Навигатор. Он показывает город во всех его измерениях – прошлом, настоящем, и в тех вариантах будущего, что еще не определились. Мы не совсем перемещаемся физически. Мы… как бы это сказать, подстраиваемся. Находим нужную точку в пространстве-времени и позволяем Бюро «притянуть» себя к ней. Двери лавки могут открыться куда угодно. В 1706 год на Заячий остров, в Ленинград во время восьмидесятых, или в прошлый четверг, если нужно что-то совсем слегка подправить. Убедиться в правдивости того или иного события. Но! Запомни раз и навсегда! Нельзя менять прошлое и вмешиваться в него. Это запрещено! Впрочем, за очень редким исключением.

Сева заворожено вглядывался в золотую карту. Он видел как по аллее Летнего сада пробежал маленький огонек и замерцал рубиновым светом.

– А это что? – ткнул он пальцем.

Серафима Павловна нахмурилась, надевая очки.

– Так, так. Летний сад. Опять. Марфа! Алиса! – крикнула она в медный рупор, который висел на стене. – Готовьтесь к вылазке. И Севу с собой берите, пусть посмотрит на работу в полевых условиях.

Причина оказалась уже не в вороватом шалуне-кикиморе. В Летнем саду, в самом его сердце, завелась Тоска. Она не была злой, а, скорее, тяжелой, как сырой осенний воздух, и цепкой, как ядовитый плющ. Она стелилась по дорожкам, накатывала на одиноких прохожих волнами беспричинной грусти. Люди, поддавшись ее влиянию, садились на скамейки и смотрели вдаль пустыми глазами, вспоминая все свои потери и неудачи.

– Это не потустороннее существо, – объяснила Алиса, проверяя показания своего планшета. – Это сгусток негативных эмоций. Накопившаяся за века печаль. Иногда она конденсируется, особенно в таких старых местах. Надо ее развеять.

– Как? – спросил Сева.

– Радостью и позитивными эмоциями, – просто сказала Марфа. – Противоположной энергией. Но аккуратно! Чтобы не нарушить равновесие.

Переместиться в Летний сад было делом нескольких мгновений. Хранители разделились. Алиса осталась у входа, координируя действия и отслеживая движение «очага тоски» по саду. Марфа и Сева пошли по аллеям, на которых уже начинало смеркаться. Фонари и подсветка зажигались, отбрасывая тени, которые тоже казались Севе полными грусти.

– А почему Алиса не пошла с нами? – спросил Сева.

Марфа чуть насмешливо на него посмотрела.

– Ты меня боишься?

– Вот еще! – вспыхнул Сева.

– Отлично! Бабушка велела проверить тебя, насколько чувствительной стала твоя искра. Отнесись к этому, как к проверке твоих способностей и тому, чему ты успел выучиться за это недолгое время. Ничего страшного.

Сева пожал плечами. Значит, снова учеба. Впрочем, он был не против.

– Ищем самое унылое место, – прошептала Марфа. – Чувствуешь?

Сева прислушался к себе. И правда, возле одной из беломраморных статуй воздух стал густым и давящим. Казалось, даже листва на деревьях вокруг поникла сильнее. Рядом на скамейке сидела молодая женщина и тихо плакала. Над ней стоял сторож и уговаривал ее покинуть Летний сад, который скоро собирались закрыть на ночь. Увидев приближающихся детей, он нахмурился:

– Молодые люди, Летний сад закрывается! Ну что же вы, надписей не читаете? Или не слышите оповещения?

Марфа примиряющее сложила ладони перед собой и произнесла:

– Не сердитесь, пожалуйста. Мы обязательно покинем сад. Это, – она кивнула в сторону плачущей женщины, – подруга нашей семьи. Мы искали ее. Вы позволите?

Сторож растерянно взглянул на женщину на скамейке и двоих подозрительных подростков.

– Хорошо, – кивнул он. – Я отойду чуть подальше, но давайте без фокусов.

Марфа поблагодарила его, и когда он отошел в сторону, тихонько сказала Севе:

– Твоя очередь.

– А что делать? – растерялся Сева.

– Вспомни самый счастливый момент в своей жизни. Самый яркий, самый сильный. Поймай это чувство. Представь, что оно превращается в растущий разноцветный мыльный пузырь. А потом отпусти его! И пусть этот пузырь окутает несчастную…

Сева закрыл глаза. Было сложно сосредоточиться. Тоска давила на виски, нашептывая, что счастливых моментов не было и не будет. Но он заставил себя вспомнить. День, когда папа поднял его на плечи, чтобы посмотреть на салют над Невой. Вспомнил восторг, вид бурлящей толпы вокруг, но при этом – чувство полной безопасности. Как мама обнимала его и говорила, что любит, и заботилась о нем, если он болел. Он поймал это ощущение и, как учила Марфа, мысленно отпустил его в виде волшебного пузыря.

Сева открыл глаза: от него во все стороны расходились едва заметные волны, словно от брошенного в воду камня. Эти волны достигли грустящей статуи, грустящей женщины на скамейке и грустящих деревьев.

И случилось чудо! Женщина перестала плакать, утерла слезы, достала телефон и улыбнулась, набирая чей-то номер. Листья на деревьях вздохнули и мгновенно расправились. Мраморная нимфа улыбнулась, а может это была игра света и тени.

Тяжесть ушла, растаяла как дым. Воздух снова стал просто осенним, прохладным и свежим.

– Получилось! – восхищенно прошептал Сева, когда женщина поднялась со скамейки и, улыбаясь, пошла прочь. Дети тут же последовали за ней под пристальным взглядом сторожа.

Когда они скрылись с его глаз, Марфа одобряюще заметила.

– А ты и правда способный! Бабушка Серафима будет довольна. Она любит, когда у агентов получается работать с тонкими материями.

Алиса стояла у входа в Летний сад и улыбалась во весь рот:

– Это было замечательно! Я видела через экран, как тебе удалось развеять тоску, – обратилась она к мальчику. – Переживала, вдруг понадобится помощь, но ты и сам прекрасно справился!

Сева смущенно улыбнулся в ответ.

– Рад, что мне удалось помочь. Но что теперь будет с этой тоской? Что происходит потом?

– К сожалению, пока не удавалось развеять тоску навечно, – сказала Марфа. – Люди порой не справляются с негативными эмоциями, и тоска снова накапливается.

– Зато теперь я знаю, что с ней делать, - произнес довольный мальчик.

Возвращались они в Бюро уже затемно, а осенний ветер гнал по небу рваные облака. Сева молчал, переполненный ощущениями. Он действительно был полезен людям и лечил город от его грусти!

В лавке их ждала Серафима Павловна. На встречу выскочила Ватрушка, приветливо размахивая пушистым хвостом. Она что-то тявкнула, и Марфа сказала, что лиса очень беспокоилась за Севу, но теперь видит, что все обошлось.

На столе уже вовсю пыхтел самовар, стояли пузатые фарфоровые чашки, блюдца и пышный брусничный пирог. Сева облизнулся. Оказывается, изгнание хандры вызвало у него зверский аппетит, и теперь он был вовсе не прочь подкрепиться.

– Ну что, справились? – спросила Серафима Павловна, заваривая чай в большом чайнике. Упоительно пахло мятой и апельсинами.

– Справились, – кивнула Алиса. – Сева постарался.

Бабушка внимательно посмотрела на мальчика.

– Чувствуешь, что значит быть нитью в ткани мироздания? Иногда – прочной, чтобы держать узелок, и не позволить ей распуститься. Иногда яркой, чтобы добавить красок, и порадовать какого-нибудь отчаявшегося человека.

Сева кивнул головой, хотя не всегда понимал витиеватые сравнения Серафимы Павловны. Несмотря на некоторую усталость, он чувствовал себя живым, нужным, вовлеченным в ритм города, который был гораздо более таинственным, чем ему казалось раньше.

– Я рад, что сумел помочь, – сказал он. – А что будем делать дальше?

Серафима Павловна так и рассмеялась.

– Ишь какой! Еле на ногах стоит, а все мало ему приключений! Сегодня уже никаких дел не предвидится. Надо все-таки и отдыхать! А вот завтра у нас запланирован небольшой вояж в 1910 год. Там одна ветреная фрейлина умудрилась обронить очень мощный артефакт в пруд Михайловского сада, который там не должен был быть по всем законам сохранения порядка. Последствия до сих пор аукаются. Надо найти источник и нейтрализовать.

Она сказала это так, будто предложила прогуляться в соседний двор.

Сева, хотя и был очень голодный и хотел поскорее отведать аппетитный пирог, спросил:

– Но разве вы не говорили, что менять прошлое нельзя?

Серафима Павловна поглядела на него с одобрением.