Фамильяр

Фамильяр

Глава 1 Спасение

Здесь было тихо. Даже ветер лениво шевелил листвой. Сквозь неё на землю ложились нежаркие лучи вечернего солнца. Посыпанная гравием дорожка закончилась, переходя в утоптанную тысячами лап тропинку. Та сделала поворот и уткнулась в преграду из деревянных планок высотой в человеческий рост.

Было неожиданно встретить этот элемент, виденный им однажды в старинной книге, в парке с изящными резными статуями и ажурными живыми изгородями, за чьей листвой ревниво следили садовники.

«Как же это называлось? Смешное такое слово, простое... Засор? Нет. Затор? Тоже не то. А, вспомнил! Забор! Интересно, что за ним прячут? Беседку с мётлами? Открытую эстраду, закрытую на ремонт? Или, как уверяли студенты, небывалый аттракцион для туристов? Но зачем эта странная конструкция? Не проще ли наложить отвод глаз?»

Магистр Аристо Ройвен тряхнул песочного цвета гривой и оглядел свой вечерний костюм. Выслушивать получасовую нотацию от дворецкого за пятно, отлетевшую пуговицу или, о ужас, дырку — удовольствие сомнительное. Гладко оструганные доски безмятежно сияли на солнце, храня свою тайну.

Магистр покосился на стройные густые ряды лип, на вечернее небо. Далеко позади остались аллеи, где можно было встретить прогуливающихся пантер в вечерних платьях и их горничных-кошек, толкающих перед собой смешные, похожие на сморщенные ракушки коляски. Студенты предпочитали другую часть сада — с качелями и каруселями. Неподалёку была водная станция, и крики студиозов доносились даже сюда.

Сняв с себя вечерний костюм, профессор аккуратно, чтобы не измять, положил его на траву, прижав тростью с набалдашником из красного дерева. Потянулся, демонстрируя лучам заходящего солнца мощный львиный торс, взглянул на забор и прыгнул.

Светлое вечернее небо в мягких рваных облаках исчезло, уступив место прохладной мгле, где точками сияли незнакомые звёзды. Ройвен приземлился на лапы, поморщился, наступив в грязь. Поднёс лапу к носу, и его брови поползли вверх. Ничего похожего на парковый гравий — абсолютно сельская почва со следами рыжей глины.

Магистра прошиб холодный пот. Он рывком обернулся назад. Забор невозмутимо стоял, только с этой стороны было видно, что доски в нём чуть подгнившие. Рыкнув, Аристо встал на задние лапы и, ступая по мокрой после дождя траве, подошёл к ограждению. Осторожно потрогал шершавые, необструганные доски. Настоящие. Твёрдые. И высокие — выше того барьера, через который он так легкомысленно перепрыгнул.

«Это куда же меня занесло?» — со страхом подумал он. «Так, без паники. Если я прав, то это другая реальность. Потом разберёмся, как я сюда попал без артефакта переноса. Сейчас надо действовать быстро — время играет против меня».

Сделав несколько глубоких вдохов и пару приседаний, лев загнал панику вглубь. Сделал несколько шагов от забора и принюхался. Ветер донёс до него слегка сладковатый запах разложения, перебиваемый запахом горелого железа.

— Фу, гадость! — поморщился магистр. — По-моему, здесь недавно была толпа человеков. Кажется, их ещё называют людьми. Самые страшные предположения подтвердились.

«Это какой-то бред», — ошарашенно подумал магистр. — «Я не мог попасть в этот мир просто так... Все переходы, ведущие в него, давно блокированы. Или нет? Это было бы совсем скверно. Не хотелось бы оказаться в этом... как его? Зоопарке. Здесь с такими, как я, разговор короткий».

Ройвен чихнул и торопливо сделал несколько шагов вперёд, осторожно ступая по мокрой пожухлой траве, в которой поблёскивали осколки битого стекла, валялись смятые пачки из-под сигарет и пластиковые стаканчики. Впереди виднелась широкая каменная тропа.

«Кажется, люди называют её шоссе», — припомнил Ройвен.

По ночному времени пустая. А нет, не совсем. Аристо разглядел сбитые столбики на дороге и опрокинутую обгоревшую железную карету с людьми внизу, на склоне. Оценив крутизну насыпи, магистр осторожно пополз вниз, печально обошёл вокруг кареты, убедился, что тем, кто внутри, уже не помочь, и уже хотел лезть по склону обратно, как вдруг услышал звук, от которого грива встала дыбом.

Хриплый, невнятный писк живого существа. Ройвен прыжком вернулся к карете. Около неё, под большим лопухом, лежал серый дрожащий котёнок. Заметив льва, он припал к земле и попытался шипеть, но звук получился слабым, и котёнок жалобно пискнул.

— Тихо, кроха, — промурлыкал Аристо, стараясь приглушить свой баритон, и взял котёнка в лапы. — Я тебя не обижу.

«Миртос ворчать будет!» — обмирая от нежности, подумал магистр. — «Да и пусть. Кинуть такого малыша здесь — это преступление. В конце концов, почему бы мне не завести питомца?»

Почуяв, что большого кота бояться не надо, найдёныш обмяк и с надеждой посмотрел в большие карие глаза Ройвена своими голубыми, как небушко.

Стоп! Голубыми?

Магистр прищурился, переходя на магическое зрение, и увидел, что котёнка окутывает слабый золотистый кокон.

— Да ты фамильяр, братец, — покачал он головой. — Как ты сюда попал? Откуда? Знаешь что? А возьму-ка я тебя с собой. Тебе учиться надо, но сначала подрасти немного. Лезь ко мне на спину и держись крепче, — инструктировал он малыша, который изо всех своих крошечных сил вцепился в гриву, не желая отпускать спасителя.

— Готов?

Котёнок сверху пискнул.

— Тогда пошли.

Вверх по склону Ройвен лез медленно, осторожно. Не понимая, почему воздух стал таким холодным, он чувствовал, как по спине то и дело пробегает дрожь. И напрягал все мышцы, чтобы удержаться на плохо пахнущем бензином и ещё какой-то смазочной дрянью склоне, поэтому не заметил, как прозрачный силуэт маленькой девочки отделился от железной кареты и следовал за ними до шоссе. Потом она печально улыбнулась и растаяла.

Прежде чем подойти к забору, магистр что-то искал в траве. Наконец нашёл, поднял голову вверх и сообщил:

— Так, малыш, в этом мире магия почти не действует, так что лучше я привяжу тебя ненадолго. Мы сейчас будем прыгать.

Аристо аккуратно прихватил котёнка найденным в траве обрывком мусорного пакета и завязал узел у себя под горлом. Подойдя к забору, разбежался, прыгнул и исчез в ночном небе.

Приземлился уже в своём мире. Ссложенная одежда вместе с тростью лежала на траве. Развязав узел, Ройвен снял котёнка со своей шеи.

— Ну что ж, молодой фамильяр, добро пожаловать в Эфирику! Так называется мой мир, — пояснил он, глядя в широко раскрытые глаза котёнка. — Эфирика Магнорум. Ну а сейчас, — надев костюм, предложил он, — я думаю, нам с тобой нужно поужинать. Пойдём домой, а?

Котёнок хрипло пискнул.

— Вот кстати, — Ройвен провёл лапой по усам, — не дело тебе ходить с сорванным горлом. Как говоришь, тебя зовут?

— Хан, — чисто и звонко ответил котёнок и от удивления чихнул.

— Так, — взял его в лапы Аристо, — давай-ка поторопимся, юный Хан. Если не возражаешь, я тебя понесу, так будет быстрее.

Котёнок не возражал. С чего бы? В лапах нового друга было тепло и уютно. Хан подумал, свернулся в клубок и закрыл глаза.

Он проснулся от стука дверного молотка. Потянулся, от души зевнул, демонстрируя розовый язычок, и во все глаза уставился на сенбернара в тёмно-зелёной ливрее с золотым кантом, распахнувшего массивную дверь.

— Миртос, вы заставляете себя ждать, — пожурил слугу Ройвен.

— Прошу прощения, магистр, — низким голосом, исполненным достоинства, ответил пёс, отступая назад и пропуская хозяина. — Я не мог сразу отойти от телефона, звонила лиара Тенебриальская, секретарь ректора.

Пока он говорил это, его брови поднимались всё выше и выше. По его взгляду было видно, что он не одобряет внешний вид магистра. Но подчёркнуто молча он проводил хозяина в уютную прихожую.

— Вы были правы, Миртос, когда настаивали, чтобы я взял зонт, — небрежно сказал Аристо. — Зря я вас не послушал, результат, как говорится, налицо, точнее — на лапах. Гхм, мда. Ну, не дуйтесь, старина. Честное слово, постараюсь вас больше не огорчать. И да, я уже в курсе, что вы нашли дом для карликового пуделя, которого я нашёл на дороге. Благодарю вас, дружище!

— Кто это с вами? — оттаял слуга и обратил внимание на грязное существо, которое хозяин держал в лапах.

— Вашу трость, будьте любезны.

— Пустяки. — Ройвен ловко закинул трость в подставку и протянул котёнка слуге. — Все подробности после, а сейчас нам с юным Ханом не помешают горячая ванна и зелье от простуды. Будьте помягче с малышом, Миртос, бедняга едва не погиб.

Сенбернар охнул и, подхватив котёнка, понёс на второй этаж, бросив через плечо:

— Идите в ванную, магистр, я принесу зелье через полчаса, после того как управлюсь с крохой. Я отнесу его в вашу детскую после купания.

— Делайте, что считаете нужным, Миртос. Да, что хотела лиара Тенебриальская?

— Что-то насчёт того, чтобы вы были осторожны, магистр, — с верхней ступеньки пробасил слуга. — Она недавно гадала, и ваша карта несколько раз кряду была перевёрнута.

Ройвен раскатисто расхохотался, махнул лапой и пошёл в ванну, снимая на ходу галстук.

Глава 2 Кто ты, маленький Хан?

Пока сенбернар нёс его в лапах, Хан сидел с выпрямленной спиной, стараясь не запачкать своей грязной шёрсткой чистую ливрею слуги. Строгость, с которой тот отчитывал его спасителя, произвела на котёнка впечатление. Он взглянул на себя: маленький грязнуля со свалявшейся шерстью, которого принёс в роскошный особняк красавец-лев.

«Я тут всё только испачкаю», — понял он, и его усы опустились.

С другой стороны, этот Миртос вроде добрый. Вон как захлопотал, когда услышал от хозяина, что найдёныш чуть не погиб. Хан осторожно покосился на слугу и увидел, как суровый пёс улыбается.

Хан смутился и потупился, но ненадолго. Он завертел головой, оглядываясь по сторонам, а посмотреть было на что. Они шли по коридору второго этажа, где висели портреты в деревянных рамах. Между ними в простенках мягко сияли полукруглые магические светильники. С одного холста на котёнка смотрела львица в средневековом платье. И тут у Хана округлились глаза: она лукаво посмотрела на него и поднесла к губам веер-опахало, чтобы скрыть усмешку.

Хан от удивления выпустил когти, но, услышав неодобрительный хмык Миртоса, тут же их втянул.

На соседнем портрете был изображён красавец-лев в охотничьем костюме, дирстокере и с длинным сачком в руке. Он улыбнулся Хану, одобрительно кивнул Миртосу и отвернулся. Другие портреты особого интереса не проявляли: скользили взглядами по слуге и котёнку и продолжали заниматься своими делами — танцевать, вдыхать аромат роз или укрощать вздыбленных коней. Да-да, были и такие.

— Это кто? — потрясённо спросил Хан, когда портреты остались позади.

— Предки магистра Ройвена, — пояснил Миртос.

— Все?

— Кроме самых древних, чьих изображений не сохранилось, — был ответ.

Он задумался, его глаза потемнели.

— Они все здесь живут? — уточнил он.

— Жили, — поправил сенбернар, посмеиваясь. Выглядело это слегка жутковато: верхняя губа приподнялась, обнажая крупные белые клыки.

— А теперь? — настаивал Хан.

— Они ушли в другие миры, когда пришло время, — вздохнул слуга и посмотрел через плечо на оставшийся позади портрет льва.

Хан притих, обдумывая сказанное.

— И мы тоже уйдём?

— Когда-нибудь придётся, — философски пожал плечами Миртос. — Но пока тебя ждёт долгая жизнь здесь.

— Не хочу в другой мир, — насупился найдёныш. — Там плохо, я помню.

Лапы сенбернара сжали его чуть крепче, но голос остался спокойным:

— Да, там, откуда ты прибыл, несладко. Зато теперь ты дома.

— Ка-ак? — широко распахнул глаза Хан.

— Та-ак, — передразнил его слуга, останавливаясь возле массивной кадки с карликовой пальмой. Он отвесил почтительный поклон и что-то пробормотал. Крона пальмы чуть дрогнула, и кадка отъехала в сторону, открывая массивную дверь с чуть изогнутой бронзовой ручкой.

За дверью оказалась просторная ванная комната с огромным зеркалом в половину стены и раковиной, на которой громоздилась тысяча флакончиков и бутылочек. Но Миртос понёс Хана в дальний угол, где, отгороженная ширмой, на львиных лапах стояла огромная мраморная ванна.

Хан вытаращил глаза, вцепился когтями в ливрею слуги и бешено замотал головой.

Сенбернар прижал его к груди и успокаивающе погладил.

— Ну-ну, всё хорошо, успокойся.

Затем, приняв какое-то решение, кивнул своим мыслям, осторожно снял с шеи цепь с небольшим кулоном в виде бочонка и поднёс её под нос котёнку.

— Глотни-ка для храбрости.

— Чт-то эт-то? — заикаясь, спросил Хан.

— Магический эликсир, — объяснил слуга. — Согревает и успокаивает. То, что тебе сейчас нужно.

Обхватив дрожащими лапками бочонок, Хан зубами вырвал кристалл-пробку, которая тут же повисла в воздухе, и сделал глоток.

По его жилам прокатился огонь, свалявшаяся после дождя шёрстка распушилась, и страх перед огромной ванной исчез.

«Подумаешь, — решил он, — не такая уж она и большая».

Он вернул бочонок Миртосу.

— Ну как? — лукаво спросил слуга.

— Сажайте меня туда, — расхрабрился Хан. — Или нет, я сам залезу.

Скрывая улыбку, Миртос опустил котёнка на мохнатый коврик. И тот, едва коснувшись пола, встал прямо. Подойдя к ванне, он переступил задними лапами через бортик и чуть не взвизгнул от обхватившей его тельце, тёплой воды с мягкой пушистой пеной.

— Вот и славно, — заметил Миртос, намыливая ему шёрстку, а затем споласкивая чистейшей родниковой водой, льющейся из крана в виде бронзового дракона.

— Э, да, ты, оказывается, белый! — изумился слуга, вытирая Хана большим махровым полотенцем.

Тот захлопал глазами, не понимая, что не так.

Миртос подал халат. Пока Хан озадаченно вертел его, пытаясь сообразить, что с ним делать, присел перед котёнком на корточки.

— В Эфирике белые коты-фамильяры — редкость.

— Почему? — озадачился Хан, припоминая видел ли он белых котов на улицах.

В основном они — самые талантливые артефакторы, но фамильяры среди них почти не попадаются, — пояснил Миртос. — А если встретятся, то это очень и очень большая удача. Ты пока мало что видел, но в Бойте, это наш город. Есть магическая академия.

— Ух ты, — восхитился Хан, — настоящая?

— Самая, что ни на есть, — подтвердил Миртос. Среди волшебных помощников очень много котов: чёрных, серых, полосатых, голубых, рыжих, с белыми носочками, белой манишкой. В академии учатся даже трёхцветные кошки, но чисто белых можно по пальцам пересчитать.

— Так вроде я не чисто белый, — осторожно сказал Хан, по-прежнему держа халат на весу, — у меня вон на лапке жёлтое пятнышко.

— Такое крошечное, — рассмеялся слуга и встал. — Такие отметины, как у тебя, люди называют родинками.

— А вы были в мире людей? — вытаращился на него Хан.

— Был, — согласился Миртос, помогая котёнку справиться с одеждой, — недолго.

— Расскажите, — загорелся Хан. — Где вы жили? Интересно же!

— Ты первый, — замотал головой слуга. — Мне тоже интересно узнать, откуда ты взялся и по каким мирам носило моего магистра. В смысле, магистра Ройвена, — смутился пёс, поняв, что он ляпнул. Но было поздно. Хан хохотнул и издал урчание, больше похожее на воркование голубя.

— Расскажу, конечно. — А можно мне чего-нибудь поесть? — застенчиво попросил он.

— Ужин уже в твоей комнате, — серьёзно сказал Миртос. — Пошли?

Осторожно ступая по скользкому мраморному полу, Хан поспешил за слугой. Тот привёл его в просторную светлую комнату, застланную пушистым ковром, который приятно щекотал лапы. Возле панорамного окна стоял письменный стол, рядом с ним — стеллаж с книгами, небольшое кресло-качалка, а у противоположной стены...

— Ух ты! — восторженно замурчал Хан и побежал в ту сторону. — Какие замечательные лазалки! Тут ещё и когтеточка. И мячики!

Миртос смотрел на котёнка с улыбкой, давая ему всласть налюбоваться сокровищами. А потом просто шагнул к накрытому журнальному столику в центре комнаты и приподнял крышку с одного из блюд. По детской поплыл умопомрачительный аромат печёнки. Розовый носик Хана пару раз дёрнулся. Котёнок поспешно оставил игрушки и подбежал к столу.

— Садись, — пригласил Миртос и выдвинул стул.

— Тогда и вы тоже, — потребовал Хан. — Я всё не съем.

— Как скажешь, — кивнул Миртос и сел напротив.

Когда котёнок отложил приборы и, сыто откинувшись на спинку стула, стал поглаживать упругое пузико, любуясь своими удлинившимися пальчиками, Миртос спросил:

— Ну, что расскажешь, откуда ты, такой удивительный, взялся?

Хан подумал, вздохнул и пожал плечами.

— Не знаю. Я не всё помню.

— Расскажи, что помнишь, — попросил Миртос, поправив бочонок.

— Мама чесала мне брюшко, — вспомнил котёнок. — У неё были красивые руки, очень мягкие и нежные. И пальцы, совсем как у меня теперь, только без шерсти. Она почему-то плакала, а потом попросила меня уснуть. Я заснул, а когда проснулся, — Хан насупился, вспоминая, — вокруг был тёмный лес. Мама куда-то исчезла, я звал-звал, потом решил идти и вышел на поляну. Она была такая светлая, радужная, с травой мягкой, как этот ковёр, а за ней было круглое озеро. Там я услышал, как кто-то плачет. Я подумал, что это мама, стал искать, подбежал к берегу, а озеро показало девочку. Я так понял, у неё был день рождения, и ей вместо живого котёнка подарили игрушку. Вот она её и поливала слезами. Мне стало её жалко, девочку, не игрушку, и всё получилось.

— Что получилось? — приподнял брови Миртос.

— Я смог выбраться, — очень понятно сказал Хан.

Заметил на морде Миртоса недоумённое выражение и объяснил:

— По мосту. Рядом со мной появился радужный мост, и я почувствовал, будто мама меня гладит. Я пробежал по нему, оказался на коленях той девочки, и лизнул её в нос. Она обрадовалась, сильно-сильно повязала мне зачем-то голубой бант, назвала меня, как мама, Ханом и сказала, что её зовут Сани-сан. Малышка была смешная, мы играли, а потом вместе с её родителями отправились в путешествие. Однажды их машина столкнулась с чем-то крупным, может, с другой машиной, может с деревом. Сани успела снять бант, которым я был привязан к сиденью, и выбросить меня в окно. А потом машина загорелась.

Глаза Хана потемнели и наполнились слезами.

— Я лежал рядом с машиной, долго звал Сани, маму... Даже охрип. Но я снова остался один. А потом, потом пришёл магистр Ройвен и взял меня с собой.

— Бедняга, — погладил Миртос малыша по голове. — Досталось тебе. Зато теперь ты здесь, и я обещаю тебе, что ты больше никогда не окажешься один.

— Правда? — глаза Хана просветлели, и в них было столько надежды.

— Правда, — твёрдо ответил пёс.

— И вы потом не пристроите меня в хорошие руки? — неверяще уточнил Хан.

— С минуты прибытия в Эфирику ты — её житель, — серьёзно сказал Миртос. — Она тебя признала, видишь у тебя даже тело изменилось.

Хан оглядел себя и довольно фыркнул.

— Ты пойдёшь в академию фамильяров, когда придёт время, но и тогда твой дом будет здесь. Пошли, тебе надо отдохнуть.

Хан недоумённо посмотрел на Миртоса, мол, куда ещё здесь идти? Но тот показал ему неприметную дверцу в стене. За ней была умывальная комната и спальня. Самая настоящая, с невысокой кроватью, шкафчиком для одежды, тумбочкой и плотными шторами на окнах.

— Шагай, — подтолкнул его слуга. — Умывайся, раздевайся и ложись спать. Если что, я рядом. Сейчас только схожу к магистру Ройвену, посмотрю как он там, и сразу в свою комнату, она следующая, за твоей. Так что мы соседи.

— Спокойной ночи, Миртос, — улыбнулся котёнок.

— Сладких снов, юный Хан, — ответил Миртос и вышел. Котёнок прислушался к скрипу половиц, решил, что после ванной он и так достаточно чист. Снял халат, аккуратно повесил на плечики в шкаф, залез на кровать, помял лапами подушку, издал довольное урчание, лёг и крепко уснул.

Миртос вошёл в комнату магистра Ройвена, неся на подносе бокал с напитком бирюзового цвета. Аристо, в банном халате глубокого чёрного цвета с широкими манжетами, вытянув лапы, сидел в широком кресле перед камином.

— Ваше зелье от простуды, лиар, — слуга поставил бокал на низенький столик возле камина, где стоял графин с вином, пара пустых стаканов и тарелка с бутербродами.

— О, благодарю, Миртос, — магистр взял бокал и жестом указал сенбернару на свободное кресло.

Тот не стал отказываться, присел, довольно жмурясь на языки пламени.

Ройвен хмыкнул, залпом опустошил бокал и вернул на столик.

— Какая всё же гадость, — поморщился он, — хочется думать, что Хану повезло больше.

— Разумеется, — кивнул Миртос. — Ему и так досталось.

Магистр не спеша налил себе вина и многозначительно посмотрел на кулон-бочонок на шее слуги.

Тот с достоинством кивнул:

— Эликсир вашего батюшки помог, как и всегда.

Аристо кивнул.

— Я так и думал. Что вам удалось выяснить?

Слуга тоже налил себе вина, покрутил стакан перед камином, рассматривая рубиновую жидкость на свет.

— Две вещи, — наконец сказал он. — Первая: вы были неосторожны. И вторая: юный Хан — настоящее сокровище.

— Неосторожен, потому что побывал в мире людей? Поверьте, Миртос, я этого не планировал, всё произошло случайно. Если хотите, я жертва своего любопытства. Захотелось проверить, что находится за забором, который я встретил в парке.

— И, разумеется, прогуливались вы в том парке тоже совершенно случайно?

— Коне... — магистр осёкся.

— Что? — насторожил уши Миртос.

— Вы же знаете, в эту пору слишком много поступающих, — поморщился Аристо. — Приёмная комиссия работает на износ. Как декан факультета артефакторики, я помогал настраивать амулеты призыва, определения дара. К вечеру был абсолютно без сил. Это заметила лиара Тенебриальская и посоветовала мне отдохнуть в том самом парке. А накануне среди студентов прошёл слух, что там собираются установить какой-то новый аттракцион, который никому не показывают. И как я выяснил, следы этих слухов ведут в секретариат.

— Мне одному это кажется подозрительным? — хмыкнул Миртос и отпил из бокала.

— Вы, как всегда, правы, Миртос, — с досадой поморщился Ройвен. — Что по поводу Хана?

Сенбернар задумался, поставил стакан на стол и, обхватив его двумя лапами, покрутил.

— Давайте, я дам вам для начала послушать запись, потом выслушаю ваши предположения и поделюсь своими, — наконец решил он. — Мне пока трудно их оформить в слова, это больше интуиция, что ли?

Ройвен заинтересованно подался вперёд.

Миртос вынул из бочонка пробку и положил её на стол, повернув бочонок отверстием вверх.

Магистр провёл лапой над пробкой и в комнате зазвучал рассказ Хана.

— Однако, — прокомментировал Аристо, дослушав до конца. — Сноходец? Хотя нет, второе путешествие было не во сне. Скорее эмпат, причём о своём даре, весьма немалом, он похоже не подозревает.

— Я пришёл к таким же выводам, — наклонил голову Миртос. — Малыш сам не знает, чем владеет.

— Но? — подтолкнул его Ройвен.

— Но он не совсем малыш.

Глава 3 Шар предсказаний

Он поднял лапу, останавливая магистра.

— Да, это звучит нелепо и, что поделать, видимо, я сошёл с ума. Старею очевидно, но это так, — слуга сделал паузу, но поскольку хозяин промолчал, укоризненно посмотрел на него.

— Что вас заставило так думать? — прокашлялся лев.

— Факты, — просто ответил Миртос. — Когда вы пришли с Ханом, он выглядел истощённым, грязным восьмимесячным котёнком. Когда я нёс его в ванную, он был таким же. Но после того, как отведал эликсира магистра Филоса, он стал выглядеть года на два-три старше и приобрёл антропоморфную форму, как все звери, попадающие в Эфирику. Перед тем как отвести его в детскую, я выдал ему ваш детский халат. Поначалу, я это точно помню, тот был ему велик — он путался в полах. А когда он забавлялся с мячиками и когтеточкой, халат сидел уже впору. Не говоря уже о том, что он испытывал совсем не детские эмоции, когда рассказывал о своей маме и подружке... Как её? Сани-сан, кажется?