Диагноз - измена. Лечение - развод

– Выпей, и потом всё расскажешь.

На самом деле я просто не знаю, что сказать после её откровенного заявления. У меня даже мысли не возникало, что от Рады может уйти муж. Он ведь так её любил, в буквальном смысле носил на руках.

Куда что делось? И почему она говорит мне такое?

– Он ушёл. Совсем. Оказывается, у него уже полгода есть другая женщина, – сама начинает подруга. – Представляешь, полгода! – поднимает палец, словно тем самым присваивая этому промежутку времени особый статус. – А я, дура, сначала ни сном ни духом. И вроде не слепая, не глухая, неглупая… А как умело шифровался!

– А как ты…

– Узнала? – догадывается про мой невысказанный вопрос. – Да всё просто. Началось с банального позднего возвращения домой. Отсутствием постели… ну, ты понимаешь, о чём, я, да? – на всякий случай уточняет.

Конечно, я всё понимаю.

Подруга подробно рассказывает, как всё начиналось, у меня в груди холодеет – слишком знакомый сценарий. В голове сразу всплывают поздние дежурства мужа, отстранённый и уже, кажется, равнодушный взгляд, редкие прикосновения.

– В итоге недавно я нашла его переписку с другой женщиной. – Рада глотает ком в горле и продолжает рассказывать свою историю: – Конечно, мне пришлось постараться, но труды оказались не напрасными. Знаешь, что там было?

Я отрицательно кручу головой.

– Там было: «Устал от жены и вечно орущих детей. Хочу тебя, ни о чём другом думать не могу». Она в ответ пишет примерно: «А как же жена?». И его ответ: «Жена – замызганная клуша, а ты королева! Живу с ней, потому что детей пока не могу бросить. Слишком маленькие. Родители не поймут, пилить начнут, жизни не дадут». А потом уже, через несколько дней переписки: «Скоро приеду. Скажу жене, что проект сложный. Я так по тебе скучаю, моя кошечка!» И фотографии… много. Интимных.

Подруга закрывает лицо руками, видимо, не желая, чтобы я видела её слёзы. Но я всё равно вижу, как по пальцам скатываются большие капли.

Молчу, потому что растеряна. Потому что знаю эти слова. Потому что мой муж тоже «устал» и «операций у него много». Он не говорит мне это, но я вижу, не слепая. И каблуки, кстати, мне тоже надо обязательно купить. И макияж сделать.

Наверное, мой Макс просто слишком воспитанный, чтобы намекнуть на очевидность: в джинсах я сейчас намного чаще, чем в платье. И на ногах у меня балетки, а не тонкая шпилька, как до беременности.

Только стоит ли ему объяснять, что с ребёнком на руках и с коляской на шпильке не слишком поскачешь? А если даже и попытаться объяснить, услышит ли?

– А ты? – Подруга вдруг перестаёт плакать и поднимает на меня глаза. – Ты же тоже подозреваешь своего… Что решила? Поймала его с поличным?

– С чего ты решила, что я своего в чём-то подозреваю? – изображаю удивление и смущённого говорю: – Не подозревала я ни в чём Макса…

– Но как же… – Она переключается на меня, видимо, желая отвлечься от своих проблем. – Ты же расспрашивала про то, какие у нас отношения с мужьями после рождения детей. Не просто же так ты это делала?

Рада всматривается в моё растерянное лицо.

– Ну есть немного… Мы отдалились… но нет, я просто так спрашивала.

– Ясно. – Она всё-таки смотрит на меня подозрением. – У нас тоже начиналось с «отдалились». Хочешь, я расскажу подробно, как всё было в самом начале? А ты запоминай, чтобы также не попасться и вовремя пнуть его под зад коленкой! Чтобы не он от тебя ушёл, а ты его выгнала! Так хоть на душе будет приятнее.

Киваю. Понимаю, что Раде нужно высказаться. Да и мне на самом деле нужно это знать, потому что я не на шутку волнуюсь о будущем своей семьи.

– Сначала он просто задерживался на работе. Как раз ссылался на то, что горит важный проект. Что без него коллеги ну никак не справятся. Верила, дура… Я даже гордилась им, представляешь? – Её губы дрожат. Рада пытается изобразить улыбку, но получается криво.

– Да, я помню, как ты рассказывала, какая он у тебя опора, какой надёжный муж.

– Ага. А ещё – что не из тех, кто в выходные сбегает в гараж или к друзьям на пиво. Что он работает целыми днями. Для нас… – добавляет, уже не сдерживая злости и разочарования. – Прямо пропадал на работе, труженик!

«Пропадал на работе…» Один в один как Макс.

– Я сначала не лезла, оправдывала, что отвлеку. Но через пару недель стала ему звонить. Сначала быстрыми фразами отбрёхивался. Потом просто не брал трубку. А потом и вовсе стал отключать телефон. Говорил: «Батарея села», «В зоне нет связи», «На совещании, не мог ответить». Я кивала. Верила.

Она переводит дыхание и продолжает:

– Потом… Потом я позвонила в офис. Дозвониться на сотовый не смогла, а нужно было срочно решить один важный вопрос. А секретарша говорит равнодушным голосом: «Он после обеда ушёл домой. Плохо себя чувствовал».

– Заболел, а на самом деле… – догадываюсь, что будет дальше.

– Да. «Заболевший» пришёл домой только к восьми. Весёлый. Бодрый. Ну я не выдержала и спросила в лоб, мол, ты что, был с другой? Почему на работе говорят, что ты дома, а в реальности дома тебя нет?

– Начал придумывать небылицы? – усмехаюсь слегка.

– Нет, представляешь! Разозлился в напал в ответку: «Ты что, проверяешь меня?» А после… – продолжает подруга, – после того, как наорал на меня, сразу же ушёл в душ. Как будто смывал… духи или другие следы своих измен.

Рада закрывает глаза, когда рассказывает о том, когда всё окончательно раскрылось. Словно представляет это снова и снова.

– Ему бы, дураку, затаиться, если он дорожил нашими отношениями, но нет, зачем?! Видимо, уже тогда он всё для себя решил. И даже телефон перестал от меня скрывать. Ну а при таком раскладе, естественно, правда не заставила себя ждать! Через два дня после расспросов я увидела сообщение… – Подруга хлюпает носом и достаёт платок. – Он оставил телефон на кухне и пошёл бриться. На экране всплыло: «Жду завтра, как обычно, в обеденный перерыв». Представляешь, даже звук входящих не убрал! Естественно, я уже как разведчик за ним по пятам! Противно, стыдно, но что делать?

– Подлец…

– Я показала ему его переписку, и началось: «Ты сама довела меня до измен». Удобненько, правда? – начинает посмеиваться она.

Беру Раду за руку, чувствуя, как она дрожит. Пальцы холодные, будто вся эта ситуация вытянула из неё жизнь.

– Самое обидное, что пока я сидела с его детьми и занималась домом, он гулял. В итоге просто сказал: «Да, есть другая. Я ухожу. Сначала думал, что дети подрастут и разбежимся. Но раз ты всё знаешь, какой смысл скрываться?» И плевать ему на то, что дети и его родители переживают, а я в декрете. На всё плевать!

В её голосе столько всего! Смесь боли, злости, обиды, ненависти.

Боли – потому что как может не болеть? Когда рушится всё, во что ты верила. Когда человек, которому ты доверяла больше всех, одним махом перечёркивает годы, воспоминания, обещания… Растаптывает, обесценивает всё, что ты делала для него и семьи.

Стыда – потому что не заметила раньше. Или притворялась, что не заметила.

За то, что верила его «задержкам» на работе, оправдывала его даже тогда, когда внутри уже копошилось нехорошее, тревожное подозрение.

Не знаю, чем поддержать подругу. Всё, что я могу сделать сейчас, – это только обнять.

Притягиваю Раду к себе, чувствуя, как её тело содрогается от рыданий. Но рыдания эти тихие и какие-то безнадёжные.

Мы молчим, и теперь мне кажется, что в большинстве своём предательство происходит по одному сценарию. Сначала это про «задержки на работе». Потом – ложь и оправдания: «Ты всё выдумываешь», «У нас просто проект горит», «Ты же знаешь, как я устаю».

А в конце: «Извини, у меня другая».

Глава 4

После того как Рада уходит, я думаю о нас с Максимом.

Её откровенный рассказ о предательстве мужа и боль, которуюона испытывает – всё это сидит во мне, словно заноза. И вроде мозг пытается сопротивляться, но всё, что говорила подруга, я снова начинаю примерять на нашу пару.

Я знаю, это глупо, ведь муж никогда не давал повода. Но теперь, после этой истории, я ловлю себя на том, что начинаю анализировать каждую его фразу, каждый взгляд, каждый пропущенный звонок. И, оказывается, у нас с друзьями много похожего.

Нет, я не истеричка и не любитель усугублять ситуацию, но… я просто боюсь за свой брак. А всё потому, что муж никогда не вёл себя так, как сейчас.

Дальше день проходит в ненужной и странной суете и желании отвлечься. Вечером Максима снова нет дома. Он на работе, и в этот раз даже сообщение не скинул, что задержится.

Поглядываю на часы: уже восемь вечера. И опять в голове крутятся слова подруги: «Сначала задержки. Потом отключённый телефон. Потом…»

Больше не могу терпеть и набираю его городской номер, потому что сотовый недоступен.

Трубку берёт женщина. Прошу её, чтобы пригласила моего мужа к телефону.

– Его нет. Он уехал примерно полтора часа назад.

Не успеваю больше задать ни одного вопроса, звонок с той стороны обрывается.

Через несколько минут дверь открывается. Слышу шаги в прихожей, привычный звук брошенных на тумбу ключей.

Даже не поворачиваюсь, когда Макс заходит. Просто говорю в пространство:

– Ты опять задержался. Мне сказали, что ты выехал полтора часа назад.

– Кто сказал? – не понимает и теряется он.

– Кто-то из твоих коллег. Я звонила тебе на рабочий, потому что сотовый недоступен.

– Разве? – удивляется он и достаёт телефон. – Нет, связь есть. Посмотри сама, – показывает мне трубку.

– Когда я звонила, был недоступен.

Стараюсь говорить ровно, почти без эмоций.

– Ясно, – тихо отзывается он. – Дурацкий день был. И завершился так же. Ладно, мне надо в душ.

Он целует меня не в губы, как обычно, а в висок, словно дежурно, и уходит.

– Завтра не жди домой, я дежурю, – добавляет из коридора.

На следующий день я уезжаю к маме. Возможно, даже с ночёвкой, раз мужа всё равно не будет дома.

Сижу на родительской кухне, пальцы нервно обводят ободок чашки с остывшим чаем.

У меня есть несколько минут с возможностью передохнуть. Мама сказала. что сама попробует уложить Сашу днём.

– Согласится ли? – В моих словах – куча сомнений. – Она всё время требует меня.

– Надо попробовать.

– Мне кажется, ты разбаловала её руками, – говорит мама, вернувшись из комнаты и прикрыв за собой дверь.

В её голосе слышится лёгкий намёк, будто я совершаю ошибку в воспитании дочери. Но как объяснить, что иногда проще двадцать минут покачать дочь, чем слышать этот плач часами, когда я не беру её на руки? Мама говорила, что со мной таких проблем не было.

– Нельзя так, доченька, – вздыхает участливо.

– А что же делать? Откуда мне знать, как лучше? Это мой первый ребёнок. Может, я и избаловала Сашу, не спорю.

Слёзы прорываются внезапно, катятся по щекам без остановки.

Мама затихает, даёт мне выплакаться. Её ладонь осторожно ложится поверх моей.

– Доченька… – Её пальцы мягко вытирают мои слёзы, как будто мне снова пять, и я разбила коленки. – Всё пройдёт. Маленькие детки – это труд. Каждодневный! Тяжёлый! Не все с ним справляются с легкостью. Да и дети у всех разные. Ты вот беспроблемная была, а Сашка у тебя с шилом в попе. Ну что же поделать.

Она вздыхает и пару секунд молчит, словно ищет новые слова для поддержки.

– Зато потом будешь вспоминать с улыбкой, когда она подрастёт. Потерпи. Ещё чуть-чуть – и станет легче.

Я знаю, она хочет помочь. Но…

– Мама, дело не в Сашке. Всё это я помню. Ты уже говорила.

Голос дрожит. Я делаю глубокий вдох, пытаясь собраться.

– А в чём тогда? Я думала, ты из-за неё расстроена.

– Дело в моём муже.

– А что с ним? – не понимает она и хмурится.

– Макс сильно изменился за последнее время. В голове столько всего… Пожалуй, самое страшное в том, что я не понимаю – почему он так изменился?! И боюсь, что если я права в своих страхах, то уже никогда не смогу вернуть человека, которого так люблю.

– Говори яснее.

– Пока не могу сказать точно, но я чувствую: что-то не так. Мы словно стали… чужими. Ему вообще на всё наплевать! На меня, на Сашку! Раньше хоть подходил к дочери, а теперь вообще практически не подходит… – Голос дрожит, но я пытаюсь взять себя в руки.

– Устаёт человек! В его годы стать заведующим целого отделения – это дикий труд и ответственность. И странно, что ты не понимаешь этого, Полина.

Мама встаёт на сторону моего мужа, отчитывая меня, словно я эгоистка.

– Нет, мам. Он стал… другим. Не знаю, как объяснить, но моё сердце, – прикладываю руку к груди, – оно словно кричит, что Макс обманывает меня, мама. Теперь он слишком часто задерживается. Возможно…

Я снова невольно вспоминаю свою подругу.

– Прекрати! – У него же семья.

– А когда это останавливало мужиков? – Я рассказываю ей историю подруги, которую она тоже знает с детства. Мама не скрывает своего возмущения. – И знаешь… Узнав про их ситуацию… про поведение её мужа… я поняла, что ни дети, ни обязательства, ни уважение к жене не остановят мужчину, если он захочет уйти.

– Нет, дочь, нет! Не тяни чужую беду на себя! Не смей! Не сравнивай своего мужчину с другими! У тебя Максим такой… Таких поискать! – Мама безоговорочно верит в то, что говорит. – У него какой пример перед глазами! Его родители, посмотри, год назад серебряную свадьбу отметили! И у вас всё то же самое будет!

Не понимаю, кого она хочет в этом убедить: себя или меня?

– Полина, такие, как ты… которые много путешествовали раньше и вели активный образ жизни, а потом сели в декрет, в эти четыре стены, сложно переживают… как сказать…

– Заточение, – сама говорю.

– Путь так, – отмахивается мама. – В итоге ты постепенно цепляешься за всё, что не устраивает, и в голове появляется всякая ерунда. Не надо, дочь, не веди себя так.

– Муж тоже говорит, что я засиделась в декрете и обращаю внимание на всякую ерунду. Но это не ерунда, понимаешь?!

Поднимаю на маму глаза и узнаю её взгляд. Так было всегда, когда я начинала придумывать лишнее.

Она смотрит на меня с лёгким раздражением, будто перед ней не взрослая женщина, а капризный ребёнок, которому всё не так и не эдак.

– Уверена, он тебе не изменяет. Ты просто себя накрутила. А чтобы дальше не усугублять, начни с малого: пару часов в день тебе нужно проводить без ребёнка. Возможно, тогда всё пройдёт.

– А Сашу я с кем оставлю?

– Сашу… – А вот здесь её уверенность ослабевает. – Можно нанять няню. Или… давай так: в эти выходные мы попробуем хотя бы на пару часов оставить у меня. Ну, пока она лежала в коляске, мы же нормально справлялись. И сейчас справимся. Денёк я подстрахую, денёк свекровь твоя, как поправится. В конце концов, ей и к саду скоро надо будет привыкать. С чего-то надо начинать? Ну вот и будет возможность отучить эту мамошницу от тебя. – Мама подмигивает, пытаясь всё перевести в шутку.

Киваю, соглашаясь, хватаясь за её предложение, как за соломинку. Мне нужно отвлечься. В этом, несомненно, правы и муж, и мама. Возможно, тогда я перестану видеть всё в таких мрачных тонах, как сейчас.

Глава 5

Мне удалось сходить на шопинг, который предлагал муж. Пусть короткий, но хоть что-то. Я купила себе пару платьев: лёгких, воздушных, совсем не таких, какие носила раньше. И туфли на каблуке. Но невысоком, чтобы было удобно.

Пока гуляла, ждала, что мама позвонит и потребует побыстрее вернуться, но телефон молчал. И жизнь действительно словно заиграла новыми красками.

Они были правы. А я нет. И я готова это признать. Кажется, даже дышать стало легче.

Дочь сегодня днём уснула очень быстро. Я даже растерялась. Обычно, чтобы её уложить, нужно провести целый ритуал. Но сегодня удача на моей стороне.

Пользуясь моментом, хочу прилечь рядом и поспать с ней. Но едва начинаю проваливаться в сон, как слышу стук в дверь.

Прислушиваюсь. Может, показалось? Но через мгновение стук повторяется, уже громче, настойчивее.

Боясь разбудить дочь, быстро встаю и босиком бегу к двери. Даже не спросив «Кто там?», открываю.

Передо мной стоит девушка. Высокая, стройная, с распущенными тёмными волосами.

– Здравствуйте, вы к кому? – Я переминаюсь с ноги на ногу, потому что холодно босиком.

– Я к вам. – Она смотрит на меня пристально, почти изучающе.

– Ко мне? – удивляюсь, потому что я её не знаю.

– Да. – Её голос спокоен и дружелюбен. – Позволите войти? Я по личному вопросу и не хотелось бы говорить в подъезде, – оглядывается по сторонам.

– Личному? – снова не понимаю.

Кивает.

Странно. Какие у нас с ней могут быть «личные вопросы», если я вижу её впервые?

– Ну, проходите в коридор, – неуверенно приглашаю. – Только тихо, у меня ребёнок спит.

– Я знаю про вашу дочь. Меня зовут Ксения.

– А меня…

– И как вас зовут, я тоже знаю, Полина. Я много про вас знаю. Вы жена Макса.

– Не понимаю…

– Не волнуйтесь. Совсем скоро всё станет ясно. Вот, это вещь вашего мужа. – Она неожиданно протягивает руку и разжимает кулак. – Принесла отдать лично, чтобы, так сказать… познакомиться наконец-то. – в голосе теперь откровенное ехидство.

Когда она уходит, дальше делаю всё на автомате. Руки сами режут овощи для супа – ровные ломтики моркови, кубики картошки. Выглядит так, будто кто-то другой управляет моими движениями. Они же, эти чужие руки, позднее играют с дочкой, кормят её, будто я не мать, а просто механизм, запрограммированный на движение.

Телевизор бубнит что-то. Фоном – бесконечный сериал, серия за серией, одни и те же лица, одни и те же слова. Я даже не слежу за сюжетом. Мне важно только одно: лишь бы не тишина.

Надо же, буквально недавно я так ей радовалась, а теперь боюсь.

Слоняюсь из кухни в комнату, из комнаты в коридор, и каждый шаг отдаётся в висках тяжёлым, глухим стуком. Замкнутое пространство и так давило на меня последнее время, а теперь оно давит даже сильнее, чем усталость. Сильнее, чем бессонные ночи. Оно вытягивает из меня последние силы, оставляя только пустоту.

Узнав о муже столько подробностей, я совершенно точно понимаю, что наша жизнь не будет прежней. Пока я не знаю, что я скажу ему. Но молчать совершенно точно не стану.

Мне надо подготовить вопросы, но мысли путаются, как нитки в игре у кошки с клубком. Мозг отказывается формировать логичные связные фразы, и получаются обрывки, не позволяющие одним махом показать мужу, что я владею полной информацией о его тайной жизни.

Например, можно сказать: «Приходила твоя любовница». Но это будет слишком прямо.

Или так: «Я всё о вас знаю». Но это будет слишком расплывчато, никакой конкретики.

А мне хочется сказать что-то такое, чтобы сразу выбить у него почву из-под ног. Чтобы он не смог быстро взять себя в руки.

Подруга, кстати, которая недавно плакала у меня на плече, долго собирала доказательства неверности своего мужа. Выслеживала, проверяла телефон, ловила взгляды, искала следы помады на воротнике…

Недели сомнений, недели боли.

А мне… Мне несказанно повезло. Даже искать ничего не пришлось. Правда сама пришла в дом. Довольно уверенно. С улыбкой, кстати.

Начну с того, что сразу же спрошу про часы. А потом покажу ему их. Те самые часы, которые я держала сегодня в дрожащих руках, пока незнакомая женщина объясняла, почему они оказались у неё дома.

Дверь открывается, и Максим появляется на пороге.

Присматриваюсь к нему. Обычное, ничем не примечательное поведение. Ни грамма нервозности, растерянности.

Он подходит, и мой взгляд сразу прилипает к его левому запястью. Там действительно теперь пустота. Сердце сжимается так сильно, что на мгновение перехватывает дыхание.

– Что с тобой? – Видимо, заметив мою реакцию, Макс опускается передо мной на колени, заглядывает в глаза и проводит рукой по моей щеке. Его лицо полно, как мне кажется, искреннего беспокойства.

Как же хорошо он научился притворяться! Надо же, раньше не замечала.

Молчу. Подготовленные слова, которые так ясно звучали в голове, теперь застревают в горле, образуя плотный ком. И вроде за эти несколько часов речь такую пламенную приготовила, а теперь ни слова из себя выдавить не могу.

– Рука, – киваю в сторону его запястья. – Где твои часы?

Голос звучит хрипло, горло словно поцарапано. Даже, кажется, сразу после этих слов саднить начинает.

Муж замирает после такого вопроса.

Он медленно опускает взгляд на своё запястье, где действительно нет часов.

– Почему вдруг это тебе интересно?

Я сжимаю кулаки. Мне и так тяжело, а он отвечает вопросом на вопрос.

– Я только что заметила – у тебя на руке их нет. Просто скажи, где твои часы, и всё. Разве так сложно?

Тишина.

– Конечно, несложно. Я… потерял их. Точнее, думаю, что потерял. Ну, или украли.

– Как это – украли? Кому это нужно? Вроде простенькие часы. На такой краже не заработать. Ты, кстати, сам не раз говорил, что они тебе важны больше как память, а не как драгоценность.

– Полин, да не помню я, где я их оставил. – Муж поднимается с колен. – Потерял и потерял. Вот проблема.

– А почему мне не сказал, что потерял?

– Вот прицепилась. Забыл. Не придал значения, чтобы помнить и рассказывать. Ты опять циклишься на мелочах.

Глава 6

Теперь, получив информацию от той незнакомки, я вполне объясняю поведение мужа за последнюю неделю. Он слишком нервный, раздражённый, и уставший. Естественно, ведь это очень тяжёлый труд: врать жене, работать и успевать встречаться с любовницей.

– Всё, я спать.

Он не ждёт моего ответа. Сбегает, как сбегал утром.

Макс проходит мимо, не касаясь меня, и исчезает в темноте спальни. А я остаюсь одна с тишиной, которая звучит громче любых слов. А нужны ли мне теперь слова? Теперь что бы он ни сказал, это неважно. Это ничего не изменит. Ведь он подтвердил, что это его часы. Не копия, не подделка. А с этим подтверждением умерла последняя надежда на то, что дальше мы останемся семьёй.

Когда наступило утро, я уже не спала, но всё равно притворилась спящей.

Муж тихо встал, оделся, собрался. А перед тем как выйти, аккуратно прикоснулся к моим волосам губами и что-то сказал. К сожалению, я не поняла – что.

Это было так нежно. Так… по-старому. Так, как он делал раньше, когда между нами ещё не было этой пропасти недоверия и недоговорок.

Потом я краешком глаза видела, как он подошёл к Сашкиной кроватке и погладил её щёчку.

В этот момент мне казалось, что муж любит меня и дочь, хотя появление той женщины с часами кричало мне об обратном.

Возможно, его жест сегодня – просто момент сомнения, кого выбрать: семью, которая уже есть и где нас связывает дочь, или любовницу, будущее с которой пока совсем неясно.

Вечером он неожиданно довольно рано возвращается домой. Теперь это скорее вызывает удивление, чем радость.

Макс берёт Сашку на руки и начинает кружить. Она заходится смехом, визжит… И кажется, что он счастлив вместе с ней.

– Ты сегодня рано. Даже неожиданно, – признаюсь.

– Услышал просьбу жены бывать дома почаще. – Он смотрит на меня, продолжая играть с Сашкой. – Погоди, звонок.

Замечаю, как его лицо меняется от счастливого до напряжённого. Макс разговаривает, слегка отвернувшись, держа телефон правой рукой. Ответы короткие, отрывистые, будто он торопится закончить разговор как можно быстрее.

– Да. Хорошо. Я понял. Как есть. Давай потом. Такие вещи точно не стоит обсуждать по телефону, не находишь?

Он говорит так, словно не хочет, чтобы я слышала, о чём там говорят. Даёт понять женщине на той стороне, что разговор сейчас не очень удобен.

То, что это женщина, я не сомневаюсь ни на минуту. Голос в трубке звучит слишком звонко.

Сердце колотится с новой силой, когда я вижу, что на правой руке Макса нет обручального кольца. Теряюсь. Это новый вид издевательства над моей психикой?

В голове всплывают слова девушки, которая приходила совсем недавно: «Признаться честно, сначала я даже не знала, что он женат! Когда я лежала у него в отделении, кольца на пальце не было. Только потом появилось. Наверное, снимал, чтобы меня в постель затащить. А потом было поздно уже расставаться, я влюбилась».

– Всё нормально? – скрыть любопытство не получается.

– Вполне.

– О чём ты не хотел разговаривать при мне?

– Это рабочие вопросы. Они не стоят твоего внимания, – отрезает.

– Как и часы?

– Хватит, Поль.

– Ты что, потерял и обручальное кольцо?

Он моргает, на секунду теряясь.

– Что?

– На правой руке нет обручалки, – киваю в сторону его пальцев.

Макс опускает взгляд на свою руку, будто только сейчас замечает, что кольца нет там, где оно должно быть.

– А, да… Вот ведь, вечно путаю. Надел не на ту руку после…

– После чего? – перебиваю, боясь услышать правду и вспоминая, как недавно ко мне приходила его беременная любовница.