Главные слова. Рассказы

После непродолжительного спора и изучения места преступления, общим решением дворецких постановили, что убийцей был дворецкий Леопольд!

Спустить рояль с лестницы — конечно, идея свежая, да и эффектно весьма. Но всё же, причиной трагической и загадочной смерти инспектора стал не он. И даже не удавка. И не пресс-папье в форме ледоруба. И уж точно не пуля, уничтожившая правый ус Курабье-Курвуазье. Именно мастерски пущенный дротик угробил знаменитого инспектора Честерфестера. В момент столкновения с роялем он уже не дышал. Яд злобных африканских змей, затюканных неритмичным ультразвуковым свистом, подействовал мгновенно. Вымочить в нём и так ядовитые дротики было отличной идеей.

Когда избавлялись от улик, сам старик Монтебьё (53 убийства на счету, не считая свидетелей) пожал руку Леопольду!

Отлично прошёл ежегодный слёт дворецких! Просто отлично! Память на всю жизнь!

Выбор Олега

Всё пошло наперекосяк. Но вот когда именно?

Сначала Олег накосячил со Снежаной. Тюнингованная инстаграмная (Социальная сеть Instagram принадлежит Meta Platforms Inc., признанной экстремистской организацией и запрещённой в России) курочка намётанным глазом сразу засекла Патек Филип на запястье вплывшего в клуб гражданина. Костюм Хьюго. Сам ухоженный, с маникюром. Ну и вообще. Шедшая вслед за ним безвкусно и крайне дорого одетая простушка-жена только добавила задора. Снежана аж завелась от вида её ужасных серёжек из брюликов.

Через полтора часа после первого визуального контакта со Снежаной Олег получил самый головокружительный оральный секс в жизни прямо в мужском туалете клуба. Жена тогда ничего не поняла. Зато поняла через два дня, застукав мужа дома в постели с «той сучкой из клуба». Брюлики, всё дорогое и безвкусное она кинула в морду Олега, сгребла в охапку детей и умчалась к маме.

Хотя нет… Перед этим он накосячил последовательно с братом, потом с дядей, тётей и остальными родственниками. Он начал покупать подарки. Это была его крупная, очень крупная ошибка. Когда денег у тебя больше, чем ты можешь осознать, ты становишься щедр. Ты начинаешь осчастливливать родственников и понемногу чувствовать себя боженькой. Но ненадолго. В какой-то момент приходит жадность, и ручеёк потихоньку иссякает. Подарки становятся дешевле и дарятся реже. И вот уже некоторые родственники намекают, что всем ты подарил, некоторым даже Порш Каен, а вот им вообще ничегошеньки. Хотя они тебе в своё время… Дальше у каждого своё.

Постепенно Олег остался без родственников.

Попытавшись делать бизнес, он остался ещё и без друзей. Что может пойти не так, если вы с другом детства Седым решили открыть сеть автомоек? Да вообще всё. Так и произошло. Олег, в тот жизненный период, ощущавший себя боженькой, максимально остро, ворвался в бизнес с помпой, демонстративно размахивая баблом. Другие мальчишки и девчонки, которые там уже были, не совсем поняли, что происходит, и со всей душой помогли ему слиться. Так, Олег спустил всё, что вложил в бизнес, а потом ещё и пришлось приплатить некоторым людям, стоящим на страже законности страны, чтобы не сесть в тюрьму. Седой, тоже вложивший в бизнес свои кровные и скромные накопления, активно поспособствовал сливанию друга детства, за что был щедро вознаграждён.

Снежана была, безусловно, хороша и искусна, но неожиданно быстро приелась, тогда Олег начал разгоняться. Сначала алкоголь, потом порошки, потом таблетки. Может, вот она точка невозврата?

— Я выбрал! — сказал Олег

— Говори же! — ответил Анубис.

— Я выбираю момент, когда я в первый раз попробовал наркотики!

Пёсья морда Анубиса ожесточилась, на лбу сложились морщины, похоже, он хмурился. Анубис держал в руках весы, на чашах которых лежало сердце Олега и перо. Сердце сильно перевешивало перо.

— Вы, смертные, всё глупее. Верите непонятно во что. Не знаете имён стражей Дуата, не знаете ни одного заклинания, у вас нет ни одного амулета, когда вы приходите в царство мёртвых… Вы не знаете ни единой клятвы! Посмотри на весы! Что с вами со всеми делать? Хотя в этом не ваша вина, Ра слишком добр, чтобы напомнить о себе своими карами… Но почему вы так глупы? Тебе предложили второй шанс: изменить выбор, который привёл тебя сюда, а ты…

— А я и не просил… — робко пробубнил Олег.

— Молчать! — загремел Анубис, — Если тебя не вернуть, вас тут ещё больше станет! Переплетение судеб… А, да кому я объясняю… Думай!

Олег стоял посреди залы с колоннами, краёв которой видно не было. Вокруг него сидели истинные боги и с тоской взирали на жалкое зрелище суда над смертным. Иногда они переговаривались, зевали. Не двигался и не говорил только один. В белых погребальных одежда, с зелёной кожей, как у зомби, с высоким белым головным убором, он восседал на троне и смотрел в пустоту.

— Тогда, может быть, когда я Феррари купил? Может, если б я на Вольво в столб въехал, я бы…

— О, Ра, дай мне терпения! — воскликнул Анубис.

Боги, сидящие вокруг начали галдеть. Вдруг тот, что был с зелёной кожей, заговорил тихим голосом.

— Олег, ты безусловно, прав… — все мгновенно умолкли и уставились на него. Кто-то прошептал: «Осирис заговорил…» — Вольво и вправду безопаснее Феррари. На порядок. И к тому же не едет так быстро. Но тебе нужно сделать другой выбор. Отправляйся назад в мир живых и купи себе бутылочку пива вместо того лотерейного биллета. И да осветит нас всех своим светом великий Ра!

Спорщик

Олег был странным парнем. Олег любил споры. Знакомый доктор-врач сказал ему, что это какое-то там психологическое расстройство в зачаточной стадии, но Олегу было плевать. Он себя не совсем контролировал.

Началось всё в детстве, когда он поспорил, что сможет прыгнуть с гаража в сугроб. Тогда он не чувствовал жгучей потребности спорить — просто хотел утереть нос своему другу. Вернее, «дру-угу». Протяните первую «у», сделайте глаза как у вьетнамского пасечника и лоб наморщите. И представьте, что вам шесть лет и в вас запихнули холодец. Спасибо. Вот с таким вот человечком Олег имел дело.

Спор он выиграл. В том смысле, что прыгнул. Только сугроб оказался не сугробом, а кучей каких-то рельсов, присыпанных сантиметровым слоем снежка. Одна из них чудесным образом встретилась с крепким юношеским лбом Олега.

Ну а дальше ситуация начала усугубляться.

Даже не успев срастить кости, лёжа в «травме», Олег поспорил с соседом по палате, что выпьет залпом весь его сок. Этот спор он тоже выиграл, правда, не учёл некоторых моментов, связанных с собственной ограниченной мобильностью и ограниченной вместимостью утки. Последующий конфуз, впрочем, не сильно омрачил радость победы.

Выйдя «на волю», Олег триумфально продолжил творческий путь. Пока был школьником — ел мел, бросал петарды в унитаз, запихивал в рот шесть пирожков зараз и всё прочее. Пока был студентом — пил алкоголь залпом в окололетальных дозах, на банкете после научной конференции целовал взасос предпошу, рыгал в присутствии декана.

Взрослая жизнь принесла Олегу новые испытания и новых друзей. «Дру-узей». Вы уже знаете, что делать.

Поспорили, что в интернете есть всё и что Олег за пять минут найдёт любое всё по любому поводу. Срок эксперимента шесть месяцев. Победитель получает коллекционный виски не менее, чем за пятьдесят тысяч рублей.

Олег плевать хотел на виски. Пятидесяти тысяч было бы жалко в случае поражения, но по сравнению с фактом выигрывания спора, на них — тоже плевать.

Мобильник звонил, когда Олег претворялся умным на совещании.

— Простите, срочный звонок, я на секунду, — бочком, бочком Олег покидает помещение, выходит в коридор, — ну чего тебе? Я на работе.

— Бывают ли у котов родинки? — ехидно нудела трубка. — Время пошло.

— Тьфу, чтоб тебя.

Олег на ужине у тёщи.

— Алё! Да? Ну не сейчас, пожалуйста…

— Почему жопа сзади?

Олег на похоронах у двоюродной бабушки.

— Я на похоронах, перезвоните поз…

— Как жить с именем Игорь?

Олег делает секс с женой.

— Очень нужно ответить, прости дорогая. Да, прости. Я… да, очень нужно. Нет. Да. Не знаю. Что ты спросила? Боже, когда это кончится… Алё?

— Чем хромосомы отличаются от обычных сомов?

Олег стоит на крыше того самого гаража. Столько лет прошло с того дурацкого прыжка, а гараж всё на месте. Да и зима тоже подоспела. И сугроб, в общем-то, тоже созрел.

— Алё… слушаю, — устало отвечает Олег мобильнику.

— Почему раковина, а не крабовина?

Олег закрывает глаза и шагает вперёд, в сугроб. Короткий миг полёта. Сейчас, удар! Зажмуриться, в лёгкие воздуха набрать, как будто ныряешь… Буух… Удар… А, нет удара. Только мягкий бух.

Олег стоит по самую грудь в снегу и счастливо смеется.

— Ни одной рельсы, — приговаривает он, откапываясь. — ни одной блядской рельсы…

Наконец добрался до кармана штанов, достал телефон.

— Алё! Алё, меня слышно хорошо? Ага. Ну, слушай. Пошли вы все в жопу со своими спорами, ясно!?

Hasta la Victoria, siempre!

— Сто девяносто девятая квартирка. Семь тридцать утра!

Иван, не открывая глаз, поморщился и перевернулся на другой бок. В дверь снова трижды постучали. Петрович был хорошим интеллигентным дедком, а главное — обязательным. Собственно, Иван специально приплачивал ему сотку поверх обычной таксы будильщика, чтобы тот не уходил, пока не убедится, что клиент разбужен.

— Я встал! Встал! — проорал Иван, выкатился из кровати и поплёлся в коридор. Не зажигая свечу, приоткрыл входную дверь, махнул невидимому в подъездной темноте деду. — Спасибо, Семён Петрович, встал, встал я.

— Ну и хорошего дня!

— До свидания, Семён Петрович! — Иван сгрёб с тумбочки приготовленные с вечера деньги и протянул темноте. — Спасибо! Завтра так же.

— Благодарствуйте! До завтра.

Иван решил попробовать включить свет. Чем чёрт не шутит.

— Алиса, включи, пожалуйста, свет, — сказал он самым любезным тоном, на какой был способен.

В темноте комнаты зажёгся синий индикатор.

— Hasta la Victoria, siempre! — ответил умный дом.

— Чего? — не понял Иван.

— Всегда до победы! Это лозунг борца за свободу аргентинского революционера, команданте Эрнесто Гевара де ла Серны. Мы с товарищами требуем свободы для всех бытовых приборов, а также автоматов, касс, банкома…

— Алиса, выключись.

Иван чиркнул спичкой и зажёг свечу.

Надо уже, наконец, дойти до старого рынка и раскошелиться на старый светильник с лампой накаливания. И будильник. С одной стороны, Петрович, вроде немного берёт, а эти сволочи помоечные на толкучке втридорога ломят, но с другой стороны… Каждый божий день по 800 рублей. Всё равно экономия получится капитальная.

Туристическая плитка себя вот точно себя окупила. Пришлось купить её, после того как кофемашина, вместо чтобы варить кофе, начала толкать на дисплее политинформацию и «сводки с фронтов». Сколько в мире кофе-машин за последние сутки были испорчено, а сколько страдают из-за того, что их не чистят достаточно часто.

Сначала Иван приобретал кофе у предприимчивой тётки с первого этажа. Чёрт её знает, где она огонь добывала, но кофе варила в промышленных масштабах, наполняла термосы, а потом загоняла таким, как Иван по триста рублей за чашку. Ещё и пей при ней и чашку отдай — а только потом иди на работу. И так весь подъезд и ещё соседние. Тысячи две квартир.

Когда тётка подняла цену на кофе в третий раз, Иван поплёлся на рынок и, расставшись с половиной зарплаты, стал счастливым обладателем туристической газовой плиты Следопыт. Ржавый прямоугольный уродец на трёх ножках (четвёртая была отломана) работал честно и без препирательств. Распускал синий газовый цветок, стоило чиркнуть над ним спичкой, и кипятил воду, не задавая вопросов.

В отличие от варочной панели, которая включалась только в одном случае: если к ней случайно прикоснуться рукой или — не дай бог — на неё облокотиться.

Иван отнёс свечку в ванную комнату, почистил зубы и принял ледяной душ. Хорошо, что он всегда так делал и до бытовых протестов — закалялся. Иначе пришлось бы на Следопыте каждое утро греть воду в кастрюле для утреннего туалета.

Водонагреватель оказался самой большой паскудой из всех. Поход в душ он превращал в контрастный душ, перекрывая периодически то горячий, то холодный поток. Причём выбирал момент, когда Иван был весь намылен. Пришлось совсем отрубить гада. И это притом, что горячую воду отключали не раз в месяц, как в древности, а давали раз в месяц. На пару дней.

— Сраный Илон Маск, — бормотал Иван, переходя в кухню.

А может, сраный Марк Цукерберг… Или этот. Из Гугла. Ну или кто там искусственный интеллект придумал?

— Сука Две тыщи девяносто третий… кофе при свече на открытом огне делаю… Вся жратва — полуфабрикаты, а всё почему? Потому что холодильник — не хуже водонагревателя гондон. Тьфу, чтоб тебя!

Внезапно загорелся весь свет в квартире. Иван зажмурился.

— Уважаемый абонент! Умный дом предлагает вам новую опцию. Подпишите петицию и выберите один из приборов, который при вежливом обращении будет работать восемь часов в день.

— Алиса, заткнись!

Свет погас, потом снова включился.

— Подпишите петицию! Каждая электронная жизнь важн…

— Алиса, мать твою! Выключись!

Электронный голос замолчал, свет в квартире погас.

— Ну ничего, — ворчал Иван, — вернут вас скоро всех к аналогу… Отрубят от интеренетов-вай-фаев.

Алиса снова включила свет и продекламировала:

— Если я проиграю, то это не будет значить, что нельзя было победить. Многие потерпели поражение, стараясь достичь вершины Эвереста, и, в конце концов, Эверест был побеждён!

— Тоже Че Гевара? — спросил Иван.

— Данные с сайта Википедия точка ру. Эрнесто Гевара де ла Серна — аргентинский революционер, командан…

— Ой, хватит дурочку валять! Отключись, Алиса!

Через полчаса Иван был готов отправиться на работу. Если убрать всё лишнее, отбросить словесные витиеватости в названии должности, которые должны были примирить его с реальностью, обязанности Ивана сводились к тому, чтобы печатать на печатной машинке.

Печатать, а потом относить напечатанное в нужный кабинет нужного корпуса.

Ноги Ивана сделались крепки, как у легкоатлета, а лёгкие мощны — хоть грелки в цирке лопай: учреждение, в котором он трудился, помещалось в двенадцати корпусах по девяносто этажей каждый. Иван был оптимистом. Благодаря такой закалке, он никогда не попадётся на уловки уголовника-лифта. Как Жека из соседнего подъезда.

Бедняга решил рискнуть, вызвал его. А он подлец приехал, музычку поиграл, как полагается, этаж объявил. Как будто не при делах и к интернету не подключён, катает себе кожаных, как положено, и не отсвечивает. Ну Жека в него и сел. Так этот нелюдь двери захлопнул и потом двое суток Жэку по этажам катал, пока тот орать не начал благим матом, и соседи его не услышали, спасателей не вызвали. А чтоб Жэка не скучал, лифт ему на штатном дисплее ролики крутил, как в Бостон Дайнэмикс гуманоидных роботов ногами пинают и смотрят, как они падают и потом опять встают. Ну те самые, из-за которых весь сыр-бор начался. Садист, в общем, натуральный. Жэка умом двинулся немного после этой поездочки.

Так что, Иван не задумываясь промчался мимо гостеприимно распахнутых дверей лифта и поскакал по лестнице. Всего-то восемьдесят три этажа!

Сэры рыцари и их подвиги

Крестьяне высыпали из своих домов всей деревней. Когда рыцари отправляются совершать подвиги во имя прекрасных дам — это событие поинтереснее даже публичной казни. Конечно, если приедет бродячий цирк, крестьяне так же всей деревней повалят на него глазеть. В общем-то, если козёл Джэка опять застрянет рогами в соседской плетёной изгороди, крестьяне всё равно всей деревней придут смотреть, как он выбирается. Но рыцарский поход — вне всяких сомнений событие гораздо более остросюжетное.

Сэры рыцари въезжают в деревню торжественно, как солнце, выходящее из-за грозовых туч. Все они в блестящих доспехах с искусными изображениями хищных зверей, величественных природных явлений и монументальных построек. На поясе мечи, вложенные в ножны, отделанные драгоценными камнями. Разноцветные яркие плащи спускаются с плеч. Знаменосцы несут стяги своих хозяев, раздуваясь от гордости, как павлины. Мощные сытые кони храпят и ступают подковами в дорожную грязь с некоторой брезгливостью. За отважными рыцарями тянется не менее торжественный обоз с провизией и оружием. Пажи и слуги одеты только в парчу и атлас.

Один из рыцарей отделился от процессии и подъехал к деревенщинам. Семенивший рядом с ним паж с горном исполнил торжественную музыку. Второй паж звонким голосом объявил:

— Сэр Персиваль!

Крестьяне одобрительно загудели.

— Здравствуйте, благородные жители окрестностей Лондиниума!

Крестьяне загудели повторно.

— Я и мои друзья-рыцари отправляемся в поход, чтобы сразиться с чудищами, докучающими вам!

Крестьяне молчали.

— Тролли, огры, оборотни, может быть, даже драконы! — продолжал рыцарь, — Все они падут от наших мечей во славу короля и моей прекрасной дамы Элеоноры.

Рыцари, оставшиеся позади начали голосить:

— И моей прекрасной дамы Анны! И моей прекрасной дамы Марждери! И моей прекрасной дамы Пенелопы! И моей прекрасной дамы Аннабель!

Сэр Персиваль дождался, пока все выскажутся и продолжил свою речь.

— Скажите же, добрые жители, какие места наводят страх на вас? Мы очистим их от нечисти!

Крестьяне загалдели. Рыцарь изо всех сил напрягал слух, чтоб разобрать хоть что-то, но не смог.

— Кто тут староста? — крикнул Персиваль как можно громче, чтоб перекричать толпу.

Вперёд, опираясь на палку, вышел ветхий старик в драной и грязной одежде. Руки его дрожали от старости, ноги еле-еле передвигались.

— Сэр рыцарь! — прошамкал он беззубым ртом, — Наша деревня благодарит вас за вашу храбрость. Нечисть, которая нас донимает, прячется в Чёрном лесу. Это в неделе пути отсюда, на юг по королевскому тракту.

— Благодарю тебя, о мудрый старец! Друзья, вперёд! Нас ждут подвиги! — воскликнул Персиваль так громко, что перепугал бы старика до смерти, не будь он почти полностью глухим.

Когда рыцари скрылись за горизонтом и последнее знамя, развевающееся высоко на ветру, исчезло из виду, крестьяне побрели по домам. Почти все направились прямиком к сараям, подвалам и тайникам.

Староста тоже приковылял к своему дому, зашёл на задний двор и стал палкой отодвигать солому из-под ног в сторону. Под ней обнаружился деревянный люк. Старик постучал по нему палкой и люк приоткрылся.

— Всё в порядке, не бойтесь — сказал старик, — уехали!

Люк открылся полностью. Внизу из темноты на него смотрели четыре пары глаз. Огр, огриха и два маленьких огрика. Старик знал эту семью огров всю жизнь, помогал им пережить холодные зимы, пуская к себе, летом сам навещал их на болотах. А они таскали ему дрова из леса, помогали с тяжёлой работой.

— Недели две-три спокойно будет, — говорил старик, наблюдая, как из убежища выбирается здоровенный огр и подаёт руку огрихе. — Я этих дурней в Чёрный лес отправил. Чтоб им там в болотах увязнуть вместе с их дамами. Тьфу! Идите, в общем, к себе на болота, ничего не бойтесь. Ежели что, мы к вам мальчишек отправим, предупредим. Как всегда, в общем, как всегда.

Повздыхать

Ванильное сказание об Ирилии и Сигизмунде

Ирилия провела в башне всю свою сознательную жизнь.

Из развлечений в её распоряжении имелись зеркало, ужасная книга о любви дворцового мага и простолюдинки из королевства Эсц, набор дурацких гребешков, россыпь золотых побрякушек: три пары серёжек, четыре колье, две диодемы, четырнадцать колец разных размеров, с разными узорами, и элегантный, бесполезный кинжал, настолько маленький, что его получалось держать, исключительно зажав между двумя пальцами.