На краю Земли — напротив Камчатки. Суровая жизнь — счастливая жизнь

Всего то требовалось пройти по пляжу, взлезть по веревке на почти вертикальную стену метров в 50 длиной, пройти над бездной, залезть в дикий лес аккуратно стараясь разминуться с медведями, попетлять по тропе между поваленными деревьями и вот он, громадный откос морского берега, под которым торчат кекуры, орут бакланы. Не стоит и исключать единичного случая нападения на нас там двух агрессивных кабарожьих рож, но об этом, как помнит памятливый читатель, в другой главе.

Не всякий телефон мог ухватиться за волну, лишь два. Мой и Лехин, особенно Лехин. Маше оставалось лишь краснеть за свой «огрызок».

Так как разговоры по телефону мы отнесли к досугу, то стоит упомянуть и такой недостойный вид связи, как спутниковый. Еще в 2011 году в Заказнике был спутниковый телефон, был он со своей хитринкой. Ему требовалось дождаться спутника, и если ты его упустил, то вынужден был ждать пока тот облетит земной шар и вернется в точку где-то над нами. Ожидание заключалось в прислонении телефона к окну и периодическому поглядыванию на табло, есть соединение, или спутник пока где-то над Австралией? Сеанс связи был возможен минут на пятнадцать, чего было достаточно, чтобы объясниться в любви очередной девушке. Зато минута стоила всего доллар, кажется это был ГлобалСтар.

В наши дни прогресс продвинулся до такой степени, что над нами остался лишь единственный спутниковый оператор — Иридиум, он был дороже, но и связь беспрерывно была готова потратить ваши предоплаченные минуты. В минуты, когда лил шторм, или снега заметали нас по самую крышу, а проще говоря когда нам было лень, то звонок совершался посредством спутникового телефона. Спутниковый сигнал настолько слаб, что хватало встать под дерево, чтобы оказаться без связи, это я так, к слову, мы то жили не в лесу.

Любопытно, что никто не знал, сколько оставалось минут на телефоне, пока я не сообщил, что эту информацию выкладывает какая-то девушка перед соединением. Видимо всех смущало, что она делала это на английском языке, и поэтому стеснялись принять данную информацию. Уехали мы имея еще 53 минуты эфирного, доступного времени.

Как-то пребывая в хорошем настроении, после неплохого по содержанию обеда, я проявил слабость и предложил нарисовать карту Заказника, чтобы отмечать всякие фишки, да и вообще предметно наблюдать предмет нашего героического в нем присутствия. Лиля с Машей бурно начали меня качать на руках в знак признательности за такую гениальную идею, а Леха отнесся к этому холодно, и в дальнейшем никакой судьбы к рождению карты, не приложил.

Лиля нашла два старых листа большого отрывного календаря, перевернула их насильно и склеила. Получился масштабный, единый кусок плаката. Она же его разлиновала на правильные квадраты и предоставила мне творить дальше. Так что пришлось преодолеть себя и заняться этим, коли сам уж лажанул и предложил такую фигню.

Лиля линует будущую карту

Найдя в атласе страницу с местностью Заказника, вычертил его границы и стал аккуратно наносить речной состав. Это превратилось в часовые версии из вырванного моего досуга. Со временем два грязновато белых склеенных листа обрели узлы рек и ручьев, что превратило все вместе в карту. Она еще только рождалась из тела нашего коллектива; с муками, но не без удовольствия. Маша приложила склонную к искусству руку, разрисовав по углам какими-то местными животными и другими значками. Сложности все же не остались в стороне. Я долго бился над тем, чтобы объяснить Маше свое видение обозначения рельефа, рисовки одиноких и несчастных пихт на них, и все равно получилось. Получилось плохо, хоть и понятно.

Полученный результат совместных усилий — карта Восточного

Карта была торжественно водружена на стену кухни и со временем понемногу обретала дополнительные обозначения — маршруты наших выходов, странные и удивительные находки, грязные отпечатки наших пальцев.

Однажды, когда нужно было окончательно уезжать, разразился грандиозный спор, переросший в непонимание. Так что делать с картой? Оставить ее здесь на поругание другим сменам, или забрать с собой, чтобы она повисла уже на моей стене? Лиля была за поругание, Маша же присоединилась к светлой стороне. Карта уехала завернутая в пенку, и благополучно повисла обмякнув в моей комнате.

Уже проскользнуло телеграфной искрой сообщение о занятии спортом в виде растяжек по утрам. Этим занимались трое, без Лехи. У него были другие спортивные дела — подтягиваться, отжиматься и обливать воду своим холодным телом.

Как правило, мы забивались в «Спортивный зал», раскатывали коврики и тянули сухожилия с усердием и прилежанием. Пробивались сквозь холода и такие теплые дни, что найдя подветренную сторону, устраивали вытягушки на улице.

Мы с Машей занимались и таким популизмом, как изучение географических особенностей карты. Как мировой, так и в целом. Она прошла через этот ад, зато теперь понимает в изогипсах, широтах и твердо помнит где находится Исландия относительно Шпицбергена, потому что осмелилась со мной поспорить, и получить за дерзкое незнание смачный щелбан в лоб. Потирая красноту, она призналась, что это была самая доходчивая лекция в ее жизни.

Звездное небо Заказника нагло дразнило нас заманивая в сети, и казалось чем-то неестественным не задрать голову, и не попытаться понять сложную его механику и не затвердить основные созвездия и звезды. Здесь требуется уточнить, что наступило время зимнего неба, хоть и за полночь, так что пришла пора восторгаться Зимним Кругом, я уже молчу про созвездие Ориона, знаменитым его бриллиантом — Бетельгейзе. Попозже, к часу, выкатывался фонарь ночного неба — Сириус, нет нужды объяснять, ведь каждый знает, что это одна из самых ярких звезд современности. Он торчит в левом углу Ориона, ни с чем не спутаешь. А уж обычные созвездия, типа Большой Медведицы, Кассиопии, Стожар, Малой Медведицы — даже стыдно упоминать. И лишь в свой намеченный час, выходящая из моря Луна заставляла тускнеть все звезды, печально склоняясь над Домашним Кекуром.

Домашний Кекур и Луна

Маша, выказывая наибольший интерес из всей компании к звездному вопросу, узнала вдруг, что Полярная звезда не самая яркая и научилась брать семь отрезков для локации Полярной. Но какое-то время все же веселила меня отмеряя их с другого конца Большой Медведицы, к сожалению, недолго, и мой задорный смех перестал звучать под звездным небом.

Пытки Маши на этом не остановились и я предложил ей подняться в шестом часу утра для наблюдения за динамикой — как двигаются созвездия, чтобы на практике понять, какого черта они двигаются, и что такое ось земной оси. Вечерний отход ко сну подарил мне радостное предвкушение сдергивания Маши за ногу в раздражающе ранний час, ее жгучие слезы, просьбы бросить умирать, но не мучать. Вы поймете мое разочарование, когда она подпрыгнула с полатей за два шага до намеченной радости. Не говоря ни слова, она уже оказалась за дверью. Разочарование постигло меня, и я в качестве ответной меры мщения, преподнес лекцию о прецессии земной оси и ее последствиях. Отомстив злодейским способом, пошел спать дальше, день не задался.

Рыбалка давно вышла из под контроля, поэтому давно стала просто досугом для миллионов. Не обошел это процесс и скромную нашу четверку. Здесь я бы все же провел черную и жирную линию между рыбалкой и рыбалкой. Рыба для нас оказалась ключевым источником питания, и одна половина рыбалки выбилась из просто досуга и хобби.

Река просто была холодильником с рыбой длительного хранения. Но другая, более игривая часть позволяла все же использовать и сторону развлечения.

По большей части на рыбалку со спиннингом бегал Леха. Он приходил через пять минут с 3—8 большими рыбинами до 3 кг, реже весомей, чаще полегче. Уже давно прошли все проходы симы, горбуши, зато еще вялила хвосты кета на отлете нереста, и пошел кижуч. Главными игроками в речном театре в это время являлись кунджа (восточно-сибирский голец) и тихоокеанский голец. Первая побольше, вторая вкусней. Кунджа с белым мясом, а голец мог похвастать приятным розовым оттенком.

Рыбий урожай был богат

Гремя ведром и пугая местного одинокого гуся, который по техническим причинам не мог смыться со своими собратьями (его чуть позже съела лиса), и отсиживался в одном и том же месте, выступили на досуг. Еще недавно рыбу можно было ловить прямо с окна дома, сейчас же рыба немного, метров на 80, поднялась вверх и заняла большую яму.

Огромные туши кунджи ходили у берега, слабо пугаясь нашей тени: голец же отскакивал пугливым мячиком в глубину. А мы, имея на вооружении две спиннинга, расчехлились и началось — разбежались все, кроме одинокой большой кунджи, у нее не было левого глаза, как раз с нашей стороны обзора.

Стадо кунджи под берегом

Сама по себе рыбалка здесь неинтересная, мне кажется, что даже если промажешь, и забросишь блесну куда-то в лес, то и оттуда вытянешь подрагивающего гольца. (впрочем, бывают и большие окна межсезонья, когда с рыбой беда, просто нам повезло со сроками хода рыбы) Но Маша обладала редким искусством закидывать спиннинг с отрицательно положительным результатом. Она вошла в число золотых финалистов, которым удалось обмануть всех рыб реки и не поймать ни одну из них. Подобный талант ковался все эти годы в Москве и теперь был применен на практике. Зато Маша добрая. Когда Леха злодейски убивал

Леха с кунджой

очередную кунджу палкой в голову, она развернулась всей душой от этой дурнопахнущей картины истязания, и мне показалось, что в глубине глаза (кажется правого) сверкнула слеза. И даже, когда она ела убиенную рыбу, то делала это в черных носках, наверняка в знак траура по невинно почившей душе.

Таким дружным коллективом ходили не часто, но редкие эти вылазки остаются в нашей памяти приятным трассером.

В тот 2011 год мы тоже пользовались рекой и ее главными обитателями — рыбами, ловили небольшой и дырявой сеточкой (теперь на сетку давно не ловят). Натягивали ее на палку и волочили вдоль берега. Она захватывала жалкий метр воды, зато почти каждый заброс и проход метров двадцать, давал урожай в виде симы или кунджи, или того и другого.

Сима из июня 2011 года

В условиях большой воды и легкой замутненности, спиннингом поймать было проблематично, да и сеточка более щадяща к рыбам.

Сетка в помощь

Спиннинг порой дает срывы и ранит рыб, а сетка гуманно доставляла рыбу на стол. Все равно много ловить рыбы смысла не было, пары хвостов хватало на пару дней на семерых, это к тому вопросу, что сетка не всегда орудие браконьерского лова, в определенных условиях всего лишь более гуманный способ вылова.

Бремя работы

Вот и добрались до неприятного атрибута пребывания в Заказнике.

Между строк обязательств, прописанных в договоре, читалось, что мы должны выполнять какие-то иные виды работ, кроме бытовых. В целом это ходить. Далеко и долго, если по меркам среднего городского жителя; возможно деревенский пахарь лишь криво усмехнется на меры далекости.