Девушка за границей

– Все стало очень токсично, – заявляет он. – А вот этот вел себя как говнюк. Даже не извинился, чтобы сохранить мир в доме. Так что, когда они перестали разговаривать, она начала кидать вещи. И мы не знали, как бы поскорее ее выселить.

– Для ясности уточню, – вклинивается Джек. – Я бы предпочел, чтобы осталась Фиона.

Джейми показывает ему средний палец.

– Вот спасибо, приятель.

– Она не была неприятной, – вступается за девушку Ли. – Просто Джейми так влияет на людей.

– Точно. – Джейми встает, явно пресытившись критикой. – Раз мое присутствие больше не требуется, я пойду.

– Милый, не сердись на нас! – кричит Ли ему вслед.

На диване остаемся только мы с Джеком. Мы все еще сидим вплотную друг к другу, и теперь, когда после ухода Джейми освободилось столько места, это кажется подозрительным. Все внимание Ли сосредоточено на мне, как будто он слышит, как заполошно бьется мое сердце.

А может, все это – лишь игра моего воображения, плод чувства вины и похоти. И это, кстати, настоящее безумие, ведь я даже ничего не сделала. На самом деле, с моей стороны совершенно преждевременно предполагать, будто Джек заинтересуется неловкой девицей вроде меня.

– Вот и хорошо, – объявляет Ли. Я к этому моменту настолько погрязла в своих лихорадочных мыслях, что даже не знаю, заметил ли это кто-нибудь из них. – Рад, что мы все прояснили.

Джек при этом ерошит мне волосы, как будто я какой-то лабрадор.

– Опасность миновала, да?

Я глупо улыбаюсь и киваю. Вот только что он имеет в виду?

Кто здесь опасность? Джейми? Или я?

Или Джек говорит о себе?

Мне стало еще беспокойнее, чем в начале разговора. Однако Ли прав. Тайна, которой окутано все мое проживание здесь, и без того серьезное бремя, так что не стоит усугублять ситуациючувствами. От них вечно неразбериха. Уж лучше выкинуть мысль о них из головы. Запереть подальше, отправить на чердак подсознания – туда, где хранятся все мои детские влюбленности.

А ведь будь Джек девушкой, как предполагалось, и проблемы бы никакой не возникло.

4

В борьбе смены часового пояса с моим биоритмом пока побеждает первая. Добавьте беспокойство насчет того, как пройдет первый день в Пембридже, и получите то же, что и я: остальные обитатели дома еще будильник не отключили, а я уже собралась и оделась. Собравшись заранее, я решаю воспользоваться представившимся шансом прогуляться по району – вниз по улице, до ближайшего кафе, за маффином и кофе. Там я спохватываюсь, что до сих пор не до конца разбираюсь, в чем разница между пенсами и фунтами, но, к счастью, здесь повсюду принимают мобильные платежи.

Завтрак я беру с собой. Кампус расположен в Паддингтоне, идти туда две мили. Добраться можно и на метро, благо станций рядом много, но мне хотелось бы сориентироваться на местности. Да и с мыслями собраться. Я вливаюсь в поток пешеходов, шагающих по обрамленным деревьями тротуарам мимо выстроившихся вдоль дороги домов и отелей, квартир с вековой историей и современных стеклянных зданий. Медленно обхожу с севера обнесенные железной оградой Кенсингтонские сады, лавируя между туристами, бегунами и мамашами с колясками.

Небо ясное, на улице довольно тепло. Добравшись до кампуса, я понимаю, что передо мной не традиционный автономный комплекс, как в типичных американских колледжах, а скорее несколько зданий, интегрированных в городскую среду, мешанина барочной архитектуры и сверкающей стали. Большинство занятий у меня будет проходить в новом корпусе колледжа Колберн, где преподают основные и обязательные дисциплины. Что до работы по программе, первое занятие у меня состоится как раз сегодня утром в Альберт-холле, старом четырехэтажном здании, построенном на французский манер – с причудливым орнаментом на тяжелой бронзовой двери. Когда ныряешь под козырек, от открывающегося зрелища захватывает дух. В Нэшвилле такого не увидишь.

На литературно-исследовательское занятие я прихожу заранее. В сущности, это по-настоящему необходимая дисциплина, в рамках которой учишься правильно писать научные тексты. Для всех, кто изучает историю, предмет обязателен. Я отправляюсь в конец четвертого ряда и пытаюсь усмирить нетерпение. Сажусь достаточно близко, чтобы участвовать в обсуждениях, но не слишком, чтобы не показаться в первый же день выскочкой. Аудитория постепенно наполняется, и в конечном счете одна из девушек, обводя взглядом помещение, встречается со мной взглядом и направляется к соседнему месту.

– Можно присесть? – спрашивает она. У нее четкий британский акцент.

Я убираю в сторону ноги и придвигаю ближе сумку, чтобы она могла устроиться поудобнее.

– Конечно.

– Думала не успею, – сообщает она, плюхнувшись на скамью. – Не соображала, куда шла, завернула в магазин, а потом не могла понять, где это я.

Знакомое ощущение.

– Я сначала решила, что это здание – гостиница.

Мою новую знакомую зовут Амелия. Она изучала русскую литературу, а теперь переключилась на Францию времен революции. Как она сама признается, не стоит выбирать специальность, руководствуясь одержимостью давно почившего писателя, фото которого случайно увидела в «Инстаграме». Я не совсем с этим согласна, о чем ей и сообщаю.[10]

Вскоре занятие начинается. Преподавательница – средних лет женщина, очень эффектная. На ней шарф, который обычно надевают на балет, чтобы блеснуть в антракте, прогуливаясь по фойе. Наверное, какая-нибудь прима на пенсии, в прошлом разбивавшая сердца королям и магнатам.

Женщина объясняет, что в рамках обучения каждому придется предложить тему для исследования, а потом мы почти весь семестр будем писать по ней работу. Выбрать тему и представить стратегию ее исследования надо до конца сентября. Все довольно просто, но меня заранее парализует изобилие возможных вариантов. Как тут принять решение?

– Ты уже была в Библиотеке Тэлбота? – спрашивает Амелия, когда помощник преподавателя начинает раздавать по рядам программу курса.

– Нет, еще нет. Слышала, ей нет равных.

Библиотека Тэлбота остается одной из главных причин, побудивших меня отправиться в Пембридж. Я обожаю библиотеки с детства. Когда я была маленькая, папа колесил по гастролям, а няни, которые со мной сидели, пока он был в отъезде, водили меня в местную библиотеку – там был лагерь для любителей чтения и проводились книжные ярмарки. Потом я даже в поездках специально выискивала среди достопримечательностей особенно необычную или историческую библиотеку, читала о ней все, что можно, в сети и умоляла папу изменить маршрут, лишь бы хорошенько там осмотреться. Библиотека Пембриджа примечательна не только архитектурой и типичной для своей эпохи эстетикой, но и внушительной коллекцией работ по искусству и истории. А еще здесь масса ценных источников.

– На третьем этаже рядом со входом в крыло со специальными собраниями есть укромный уголок. Там отличное освещение, – рассказывает Амелия, и я мысленно делаю заметку на будущее – непременно туда заглянуть.

В конце занятия мы обмениваемся номерами телефонов, а потом я отправляюсь искать в залитом бетоном внутреннем дворике скамейку, чтобы сесть и позвонить папе. Я знаю, что, не получая от меня регулярных оповещений обо всем, что творится вокруг, он вполне может сесть на самолет и заявиться ко мне на порог.

– Привет, доченька.

– Привет, пап.

– Как проходит первый день?

– Хорошо. Как раз отправила тебе фотографию здания. Вблизи смотрится просто невероятно. Построено в 1854 году в честь принца Альберта.

– Я никогда не рассказывал, как выступал в королевском «Альберт-холле»? Наши ребята явились заносить оборудование в тот же день, когда другая группа выносила свое, и на пути к погрузочной платформе образовалась огромная пробка. Я еще в автобусе, потому что поездка очень короткая, и надо успеть проверить звук до обеда, и вдруг вижу на улице своего дорожного менеджера, Расти. И вид у него такой, будто он вот-вот выбьет дух из какого-то водителя.

Моя жизнь измеряется не годами, а папиными байками. У него на любой случай найдется анекдот. А как начнет предаваться воспоминаниям, его уже не остановить.

– В общем, захожу я внутрь, чтобы осмотреться, а они мне говорят, что на сцену нельзя, потому что там Джон Мейер. Он, значит, с гитарой, что-то там играет, его то ли снимают, то ли еще что. А потом Расти поднимается на сцену – собирается выхватить у Мейера гитару и сказать, чтобы подвинулся, но тут выясняется, что это не он! Просто какой-то парень с улицы с тонкой клочковатой бородкой умудрился пробраться на площадку, – со смешком заканчивает папа.

– Буду знать, что тут всегда можно встретить того, кто выдает себя за Джона Мейера, – откликаюсь я.

Телефон пищит прямо в ухо – пришло сообщение от Ли. Он в кампусе и хочет встретиться в обед у здания рядом с кадками для цветов. Секунду спустя он сбрасывает мне отметку на карте. Я изучаю изображение в телефоне и понимаю, что сосед в паре кварталов от меня.

Вскочив со скамейки, я направляюсь к нему и попутно разговариваю с папой. Наконец я вижу Ли. На нем очередной комплект – жилет и галстук-бабочка, поперек туловища висит коричневая кожаная сумка для документов, и выглядит он как настоящий франт.

– Ты там хорошо ориентируешься? – спрашивает папа.

– Ага, – откликаюсь я, а сама пытаюсь беззвучно дать понять Ли, что на проводе мой отец.

Ли ухмыляется и машет в сторону телефона рукой в знак приветствия.

– Кстати, Ли передает привет. Мы собираемся перекусить перед следующим уроком.

– У вас будут совместные занятия?

– Вряд ли. Она на последнем курсе и изучает биохимию.

Ли проводит рукой над головой, притворяясь, будто откидывает назад волосы.

– Я шикарно смотрюсь в лабораторном халате.

Я цыкаю на него, опасаясь, как бы отец не услышал его голос. Парень, закатив глаза, изображает, будто застегивает рот на молнию.

– Мне пора бежать, папа. Позвоню завтра.

– Будь осторожна, – как всегда, просит он. – Люблю тебя, малышка.

Ли берет меня под руку и ведет в египетское кафе в нескольких шагах от нас. Владельцы, молодая женатая пара, машут ему из кухни за прилавком в знак приветствия. Все трое общаются на арабском, и мне удается уловить слово «американка», когда Ли кивает в мою сторону. Не успеваю я взять меню из стопки, как он отмахивается и делает заказ за меня.

– Поверь мне, тебе понравится, – говорит Ли, когда мы усаживаемся за столик на улице.

– Я попробую все. – И к слову, я голодна как зверь. Стаканчика кофе и выпечки, съеденной утром по дороге в кампус, явно недостаточно, чтобы продержаться целый день.

Стоявшая на кассе девушка выходит на улицу с двумя стаканами воды и приборами. Еще она ставит между нами тарелку с лепешкой и формочки с соусами, чтобы макать выпечку.

– Ты дружишь с владельцами? – спрашиваю я, как только она уходит.

– Они друзья семьи, еще с тех пор, когда мы жили в старом районе. Благодаря этому местечку я продержался первый год в университете, – рассказывает Ли. – Мне дали работу. Сначала я мыл посуду и убирал со столов, потом стал линейным поваром. Хагер работает допоздна, жарит ягненка на следующий день. Я заскакивал к ней по вечерам, после закрытия библиотеки, и у нее всегда была наготове тарелка для меня, чтобы мне было что поесть дома. Они заботились обо мне, ведь я впервые оказался далеко от дома.

– Твоя семья родом из Египта?

– Только мама. Папа из Манчестера. Мама научила нас с сестрой разговаривать на родном языке, потому что хотела, чтобы мы чувствовали связь с ее родной культурой. Хотя мне кажется, на самом деле, она просто не хотела оказаться в одиночестве. Папа никогда даже не пытался выучить язык, ему терпения не хватает.

– Вы с родителями близки?

– У нас тесные отношения, да. Родители грозились переехать в Лондон, когда мы подали заявления в университет, но нам с сестрой удалось их отговорить. Пришлось пообещать, что будем ездить домой по выходным. Ну или, по крайней мере, через выходные, – Ли подталкивает ко мне мисочку с зеленой массой. По текстуре и по внешнему виду напоминает чимичурри, но вкус совершенно другой. – А ты? Оба родителя американцы?[11]

– Папа родился в Лос-Анджелесе. А моя мама… – помедлив, я отщипываю кусочек лепешки. – Если подумать, даже не знаю, откуда моя мама.

– Вы не очень близки? – он сочувственно цокает языком.

– Вроде того. Она присылает мне открытки на день рождения, но без обратного адреса. Это, конечно, когда вообще присылает. Обычно опаздывает на пару недель. Я ее уже и не помню толком.

– А твой папа?

– Ему непросто было отпустить меня. Сначала он вообще не представлял себя родителем – остался со мной на руках, когда мне было два. И только через несколько лет свыкся с мыслью, что он теперь отец. С тех пор он будто пытается наверстать упущенное. Я люблю его, но давление просто колоссальное, понимаешь?

Ли кивает.

– Могу представить.

Когда нам приносят еду, я с трудом сдерживаюсь, чтобы не разинуть рот. Никогда не видела такого гигантского обеда. Нам как в тетрисе выставляют на стол тарелку за тарелкой.

– Они всегда так делают, – вздыхает Ли. Он с улыбкой качает головой. – Так Хагер дает понять, что считает меня слишком худым.

Я ухмыляюсь.

– Мне всегда хотелось заказать всего по чуть-чуть из меню.

За едой я узнаю, что Ли – настоящий диктатор. Он настаивает, чтобы сначала я попробовало одно, потом другое. Вот это ела с этим. А это намазывала соусом. Я ценю его стремление направить меня в этом кулинарном приключении, но ощущение такое, будто я прохожу испытание на время. Вскоре я чувствую, что живот набит и, когда он спрашивает, готова ли я к десерту, у меня вырывается стон. У Ли, по-моему, вместо желудка мусоросжигательная печь.

– Прости, что упустил тебя утром, – говорит он, когда с едой покончено. – Я собирался поехать вместе с тобой. Убедиться, что ты не окажешься на полпути к Лестеру.[12]

– Ничего страшного. Зато мне удалось немного изучить местность.

– Все путем?

– Пока да. Занятие прошло хорошо, и я, кажется, завела подругу. Она не сбежала, услышав мой акцент, а это уже кое-что.

– Отлично. – Нам приносят счет, но я даже моргнуть не успеваю, как Ли его хватает. – Я угощаю, душечка. Считай это подарком в честь приезда.

– Ой, ладно. Э-э-э… спасибо.

Ненавижу, когда друзья за меня платят. Такой вот у меня бзик. Некоторым становится неловко от комплиментов, так вот здесь та же история. Не знаю, как реагировать.

– Ну-ну, не напрягайся, – смеется он, заметив, что мне неуютно. – В следующий раз можешь отвести меня в какое-нибудь дорогое заведение. – Он эффектно подписывает чек и подмигивает мне. – К слову о подарках в честь приезда. Завтра вечером в одном пабе выступает группа моего друга. И ты идешь со мной.

– Хорошо играют?

Спросила я в шутку, но Ли всерьез задумывается, а потом печально пожимает плечами.

– Нет, не особо. Но там будет моя сестра. – Он моментально светлеет лицом. – Ты просто обязана с ней познакомиться. Яуверен, что вы будете в восторге друг от друга.

5

На следующий вечер наша некогда многообещающая дружба чуть не разлетается вдребезги. Изучая мой гардероб, Ли то в отвращении вздыхает, то нетерпеливо стонет. К слову, половина одежды у меня все еще в скомканном виде распихана по чемоданам. Вся комната забита коробками, присланными сегодня днем из Нэшвилла. Я едва начала их открывать, а уже пришло время отправляться на выступление друга Ли.

– Милая, ты знаешь, что это шелк? – Он извлекает из помятого несессера голубой топ в крестьянском стиле. – Нельзя так обращаться с хорошей тканью, – тут он натыкается на одну из моих любимых курток из искусственной кожи, как раз на ту, которую я собиралась надеть сегодня вечером. – Зато вот с этой…

Он двумя пальцами держит куртку за лацкан, слегка на расстоянии, да еще и морщится так, будто нашел ее застрявшей в сточной канаве после грозы.

– А эти заплатки для иронии добавлены?

– Я люблю эту куртку, – протестую я. Да, может, она неоригинальная и из моды вышла, но мне она все равно нравится.

Ли плавным движением пересекает комнату и бросает куртку в пустую коробку на полу.

– Сюда будем складывать все, что подпадает под категорию«Может быть».

У меня есть подозрение, что завтра эта коробка отправится на обочину.

Я примеряю несколько тщательно отобранных им нарядов, но пассивно-агрессивные комментарии так и не заканчиваются. С каждым новым выходом он выдает очередную разочарованную гримасу, и так продолжается до тех пор, пока я не оказываюсь в одном лифчике и трусиках посреди кучи одежды. Мой гардероб для Ли – все равно что место военного преступления, все равно что личное оскорбление для его художественного вкуса.

Одна сумка у меня до сих пор не распакована, так что он, разочарованно фыркая, практически вгрызается в нее. Я меж тем в очередной раз обозреваю одежду, висящую у меня в шкафу, и тут у меня за спиной раздается восторженный вздох.

– А это что? – В обеих руках он сжимает какие-то комки ткани.

– Одежда? – настороженно откликаюсь я.

Он ослепительно улыбается.

– Наконец-то!

Он извлекает из сумки черную футболку с каким-то рисунком, длинный кардиган и пару темно-серых обрезанных шортов. В сущности, наряд, который дома я бы надела покататься верхом или прибраться дома. Потом он хватает с комода пригоршню разных украшений на шею и швыряет мне на кровать. Туда же отправляется пара сапожек. На лице его – чистой воды облегчение.

– Одежда! – радостно объявляет он.

У меня на тумбочке гудит его телефон.

– Кто это? – спрашиваю я. В конце концов, я люблю совать нос не в свое дело.

– Джордж. Новый друг.

– Особый друг?

Он улыбается шире.

– Может им стать.

– Он придет сегодня на выступление?

Ли, смеясь, качает головой.

– Это не такой друг.

– Ах вот оно что. Ясно.

– Зато мы увидимся после выступления.

– Фотка есть?

Ли подзывает меня подойти ближе и открывает профиль своего нового знакомого в «Гриндр». Я склоняюсь, чтобы разглядеть его получше. Джордж привлекателен, если не считать одно явное уродство.

– А почему усы как у копа? – возмущенно восклицаю я.

– Ох, милая, знаю, – бурчит Ли, а потом закрывает пальцем нижнюю часть лица Джорджа. – Но вот так просто идеально, видишь?

– Может, ты сумеешь уговорить его избавиться от них.

– Если все пройдет по-настоящему удачно, я их сбрею сам, как только он отвлечется.

– Ли, дружище!

Внезапно ко мне в комнату врывается Джек, а я стою в лифчике и в трусах. Я моментально пытаюсь прикрыться, не соображая, что именно стоит прикрыть в первую очередь.

– У тебя есть ибупрофен? У меня так голова болит, что аж где-то за левым глазом пульсирует. Не знаешь, что это такое? С ума сводит.

Я отворачиваюсь, надеясь в мгновение ока стать невидимкой. Как травоядное животное, которое пытается скрыться в лесу от хищника, слившись с окружающей средой. Вот только прямо сейчас я напоминаю скорее бледного веснушчатого оленя в свете фар. Наши взгляды встречаются в зеркале, висящем над комодом. Сообразив, что я одета не самым подходящим образом для компании, он быстро отводит взгляд, но уже в следующую секунду снова скользит по мне взглядом. Всего на мгновение. Его лицо принимает какое-то странное, незнакомое мне выражение, которое мигом исчезает.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Город на юге США, столица штата Теннесси. –Здесь и далее прим. пер., если не указано иное.

2

Так же – сепарационная тревога или тревожное расстройство сепарации. Расстройство, свойственное в основном детям, но проявляющееся и во взрослом возрасте. В широком смысле характеризуется наличием неадекватного и чрезмерного страха или тревоги по поводу реальной или воображаемой разлуки с объектом привязанности – человеком или местом.

3

Серия фильмов о похождениях отставного агента ЦРУ, который вынужден возвращаться к борьбе с преступностью, когда под угрозой оказывается его семья. В первом фильме его дочь, отправившись в Париж со своей подругой, садится в такси с незнакомым молодым французом, а в итоге становится жертвой похищения.

4

Имеется в виду The View – американское дневное ток-шоу, созданное Барбарой Уолтерс и выходящее на телеканале ABC с 11 августа 1997 года по настоящее время.

5

Британские сериалы.

6

Поклонница поп- или рок-группы, сопровождающая своих кумиров во время гастролей и часто живущая с ними половой жизнью.

7

TMZ – онлайн-таблоид, принадлежащий компании Fox Corporation. Запущен 8 ноября 2005 года.

8

Часто именуется «Гигантский самолет» и «Королева небес». На момент своего создания в 1969 году был самым большим, тяжелым и вместительным авиалайнером и оставался таковым в течение 36 лет.

9

Профессиональная бейсбольная команда, базирующаяся в Бостоне, штат Массачусетс.

10

Здесь и далее: социальная сеть, принадлежащая Meta Platforms Inc., признанная экстремистской организацией на территории РФ.

11

Латиноамериканский соус для жареного мяса, состоящий из петрушки, уксуса, чеснока, орегано и молотого красного перца. –Прим. ред.

12

Город в Великобритании, административный центр графства Лестершир.