Обещание

Обещание

Глава

Эта история не такая мистическая, как может показаться. Для меня самого, она благоразумна своей скверностью. Имея за собой коварную подоплеку, ведущую к череде событий. Куи Боно? –об этом прошу не забывать читая данную рукопись. Движущий её механизм, это нерушимое желание. Простое и по сути самое обыкновенное. Вернуться.

Начнём.

В то время пока мы пытаемся уплыть с острова, на который нас закинула судьба. Мы раз за разом входим в океан, наполненный суетой, стремясь проплыть каждый раз всё дальше. Ведь как нам кажется, там вдалеке находится материк изобилия нашей жизни. Забывая о том, что в один из моментов у нас не хватит сил и возможностей, доплыть до нашего острова обратно. А этот манящий материк изобилия, личного счастья, так и не появится на горизонте. Тогда в последние минуты нашей незадачливой жизни. Мы вспомним остров, с которого настойчиво пытались уплыть. Осознав, что всё это время, он и был, нашим домом. Возникнет желание вернуться туда, ведь только сейчас, мы осознали, насколько он удивителен, и уникален. Но в океане суеты: нет направлений, жалости, пощады. Бессильное и беспомощное тело погружается глубже, утаскивая нас за собой.

Обещание. Проклятый дневник.

Ночь рождества. Снег завалил улицы. Я покинул ближайшее заведение, любимое заведение, в такие места ходишь по привычке, если нет желания идти домой. Насладившись вдоволь обществом незнакомок и незнакомцев, с именами и причудами, сейчас уже вылетевшими из головы, покинул бар, устремив ноги в направлении жилища. Фонари освещали улицу, снег продолжал идти большими хлопьями. На улице не было ни души, в некоторых окнах горел свет. Я шел посреди дороги, возможно, не все дороги, а только эта, была одним большим и длинным сугробом. Приятное чувство личного пространства, природы, смешанной с архитектурой прошлых жёлто-оранжевых десятилетий. Посмотрел на пятиэтажку в которой жил, самая обычная пятиэтажка.

Поднялся на пятый этаж, порылся в карманах, достал ключи. Не оживленно и по этому тихо, открыл дверь, прошел в квартиру. В одной из комнат сидела девушка, которую я люблю.

Свет выключен. Она смотрела, какой то фильм. Прижала колени к груди, обхватив их руками. Блики от экрана озаряли её. Её доброе, проникновенное, красивое личико, глаза наполненные теплом и надеждой. Мне стоило зайти, сесть рядом с ней, обнять её. И некуда, некуда не идти. Ведь вот она. Прекрасная и удивительная. Длинные каштановые волосы, белокурое личико, в майке с мультяшной убогой зверушкой, синих шортах. Она моргнула, в её глазах появилась грусть. Она взглянула в окно. Вздохнула и вновь погрузилась в фильм. А я стоял в темном коридоре, не давая ей понять, вот он я, здесь. Глупец.

Тихо словно призрак, будто мне приелась жизнь, пошел дальше по коридору. Свет с улицы освещал кухню. Достал бутылку виски, вернулся к входной двери, повернул ручку. Зажегся свет. Обернулся. Она смотрела на меня, увидела бутылку и все поняла. Подошла ко мне, взяла за руку, посмотрела в глаза. В её взгляде не было осуждения или злобы, а только всё тоже тепло и надежда.

–"Пойдем"– она потянула меня за собой. Я не двинулся с места. Её рука крепче сжала мою. Она своим взором обратилась к моей душе. Губы не шелохнулись, но я отчетливо услышал голос.

«Ты дома. Я рядом. Останься» Притянул её к себе. Поцеловал.

–Я обязательно вернусь. Не заметишь, я вернусь, ОБЕЩАЮ.

Отпустил руку, быстро вышел за дверь. Закрыл замок. Дыхание перехватило. Ещё секунда и не смог бы уйти. Куда я шел? А куда мы все идем? Куда и зачем стремимся? Некуда и в никуда. Думая, где-то там нам будет легче, проще, веселей. Иллюзия: сладка, величественна, идеализирована. По этому мы самообманываемся, не жалеем себя и других, рвемся в надежде завладеть ей. Как и любой воображаемый объект, она не досягаема. Но мы, это слишком поздно понимаем.

Открыл бутылку, сделал большой глоток. Посмотрел в окно лестничной площадки. В груди резко защемило. Сделал еще пару глотков. Начал спускаться, в голову пришло стихотворение Эрнеста Хенли- «Непокорённый», приступил проговаривать его в слух. На последнем лестничном пролете, боль в груди проявила себя с новой силой, меня пошатнуло, ноги подкосились, бутылка выпала из рук. Тело рухнуло вниз. Легкие сделали вдох, прозвучал последний выдох. Ирония, блять! Это был мой финал. Перед глазами появился образ моей настоящей любви. Как она сидит на диване, прижав ноги к груди, смотрит фильм, чтоб отвлечься и ждет меня. Вот только на сей раз, выйти из мрака не получится. Я упустил тот момент. Сердце встало, дыхание прекратилось. Картинка начала темнеть. Мысли затухать. Спокойствие пуховым покрывалом укутывало меня.

Она повернула голову, на этот раз в дверной проём, она не видела меня, но я разглядел глаза, а через них душу. Которая верила, ждала моего возращения. Что невзгоды, так терзающие меня, покинут мой разум, сдавшись под натиском света нашей настоящей любви. Вера была сильной, чистой. Она улыбнулась, повернула голову к телевизору.

Собрал всю свою волю, обхватил ей душу, крепко связав желанием, вернуться. Сдержать обещание, которое было таким обычным и простым. Теперь становилось непостижимым. Тьма утаскивала всё дальше.

–Раз есть выход, есть и вход. Я вернусь дорогая, Обещаю!

Тьма утаскивала меня дальше и дальше во мрак, ощущение стремительного падения, глубже, дальше, ниже, выше? Сознание не может впасть в напряжение, когда его сосуд оторван, вырван. Может, это я уменьшаюсь? Мозг умирает и всё это пока ещё мои последние мысли. Движение прекратилось. Я ни чего не видел. Только кромешный мрак, а по нему разносятся мысли. Пустота.

–Вот мой дорогой товарищ, успокоение твоей терзающейся души, свобода вечная и оторванная от того клятого переполненного абсурдами мира. Моё бессознательное так же живо и саркастично. Похоже, вот оно. Предел мечтаний, страхов и неведомо пугающей развязки Смерти. Я остаюсь жив, пока… не угаснут мысли, побуждения, толкающие меня вспоминать, размышлять. Единственный багаж, дарованный Смертью, это воспоминания. Как тошно. Должно быть тошно? Мне видимо да. Кричать, молиться о пробуждении? Я отчетливо помнил финал. Молится тут некому, единственное, что мне удается услышать, только свой голос, за ним тишину.

Вероятно где-то здесь, в этом бескрайнем мраке, пока существуют такие же зависшие голоса прошлого. В страхе ли они или в горячке распаленных требований, они всё точно знают. Отпустив воспоминание, мы отпустим себя.

Я не чувствовал себя обманутым, одураченным, злым. Не отрицаю, место это вечно, нахождение в нем не требует усилий. Но эта вечность, в понимании почти здравого человека, не осуществима. Разве вам хочется обезумить. Нигде, навсегда. Воспоминания начнут вами искажаться, ваш вес и значимость увеличиваться, как единственное полноправное создание, сотворившее фантомных людей, голоса, действия. Пока в какой то момент, не забудете, кто из них всех Вы. И в этот момент начнется ваша новая реальность, извращенность идей, составленная в горячке одиночества, мир искаженного смысла, сотканный по вашему личному мнению, феерическое представление поддерживаемое лишь с одной целью, не вспомнить, что вы уже мертвы и не очнуться, в кромешном мраке в полном одиночестве на веки вечные. Заманчивость этого варианта, сомнительна и удручающая. Ведь несовершенное создание не в силах выстроить идеальный мир, человек бездуховный, не облагороженный мудростью. Способен выстроить только одно место, замкнутую петлю своего воображения ужаса. В этом был смысл. Будь я лучше как человек, добрее, открытие, выручай встречного и поперечного, веря только в добро, не прибегая к злу. О чем Я… Ерунда. Даже этого не хватило бы для постройки моего безумного, но Рая. Ведь мой мозг записал и сохранил, всё то дерьмо, происходящее на заднем плане жизни, новости, людей, события и поступки. -Сукааа- Не получилось душевного крика. Слово осталось таким же ровным и тихим, только более протяженным. -Думай, думай, ДУМАЙ — Повторял про себя. На данный момент варианта было два. Первый раствориться, второй поехать крышей и запереть себя воображаемом кривом пространстве с элементами любви, насилия и абсурда. — Думай, думай, думай.– Мантрой, молитвой. Повторялось — Думай, думай, думай. Единственным кто мог меня услышать, это вечный молчун, без сознательный я. Хотя возможно более сознательный, умный и адекватный, нежели его обладатель.– Думайййй. Мне нужен третий вариант. Вариант возращения. — Невозможное возможно. — Заткнись Дима. — Есть мысли? — Допустим. — Допустим, пропустим. — Реальные мысли как выбраться. — Допустим, не пропустим, кроме допустим, нет нихрена. — Ладно, допустим? — Допустим мы выберем вариант. Один. — Первый? Ты смерти моей окончательной хочешь? выруби режим фашиста гений. — Дослушай. Раз есть выход, есть и вход. Помнишь? — Допустим…– Отпускай все мысли, наполняй себя смирением, представь, как растворяешься, становясь частью мрака. — Последней мыслью, оставляя её образ? — Да, единственное воспоминание останется, когда она в твоих объятьях и растворяйся. — Возможное перерождение, резонно. — Да или стабильная вечная дурка. — Прав, прав. Я уже мертв. Это и не риск даже. Услышимся молчун.– Молчун всю твою жизнь предоставлял тебе советы.– До встречи кармический близнец.– Или прощай. — Оптимист су…

Мне не удалось закончить мысль. Появилась светлая точка. Зрелище воистину впечатляющее. По ощущением она где-то вдалеке, но приближается. Не самое приятное ощущение ведь она стремительно летит в тебя, а пошевелиться никак. Ближе, еще ближе. Словно пуля, летящая в лицо, зажмурится не возможно. С её приближением появляется гул, нарастающий и противный. Начало слепить, свет ослепляет, тем самым мрака я видел всё меньше. Светло, громко. Невозможно. Не отвернуться. — Выключите! Выключите! Вы…