Судья у ворот

Судья у ворот

Лифт

Сергей Воронин шел на медицинское обследование и думал о чем-то своем. Он был обычным человеком с обычными проблемами, мыслями и желаниями, и если представлял интерес, то исключительно для статистики. Словом, ничего примечательного: обыкновенный мужчина 45 лет, который когда-то приехал в столицу из небольшого районного города и уже давно – после женитьбы – считал себя москвичом.

Идти до холма, на котором располагался Консультационно-диагностический центр, было недолго: минуты две по подземному переходу через шоссе и еще минут пять сквозь нагромождение многоэтажных домов. Летом Сергей часто переходил на ту сторону шоссе, чтобы покататься на велосипеде вдоль реки.

Сегодня настроение у него было тревожным. Он сильно волновался перед медицинским обследованием, в голову лезли всякие глупые мысли и всевозможные страшные диагнозы. «Вот живешь, живешь, а для чего? – думал он. – Что я хорошего в жизни сделал? Ипотека не выплачена, дача не достроена. Всё пытаюсь заработать и вытянуть семью. Увлечений нет, если не считать пилатеса и вялых пробежек в парке. Собаку, может быть, завести?»

Подойдя к переходу, он забыл о том, что можно спуститься по лестнице, и на автомате вызвал лифт, как привык делать это летом, когда спускался и поднимался на лифте с велосипедом.

Дверь бесшумно открылась, и Сергей шагнул в кабину. Стараясь отвлечься от мыслей о предстоящем обследовании, он думал о других делах. В основном это были только контуры проблем, требующих решения: закупка подорожавших запчастей для ремонта машины, беспокойство по поводу дочери-подростка, планирование летнего отдыха. Вот если бы у него не было ипотеки…

«Стоп, – задумался он, – а почему я так долго еду? Тут всего-то один этаж. Застрял! Этого только не хватало». Сергей прислушался: раздавались характерные звуки, как будто лифт продолжал движение вниз.

«Как такое возможно… Лифт спускается секунд за 20–30, а сколько уже прошло?» Сергей посмотрел на часы – 10:15, прошло не меньше двух минут. «Так, главное – не нервничать». Он оглядел кабину – ничего необычного: в углу камера видеонаблюдения, на стене табличка с правилами использования и призывом беречь лифт, потому что он бережет здоровье.

Сергей нажал на кнопку аварийного вызова, и из динамика послышался какой-то хрип.

– Я застрял в лифте подземного перехода, – как можно четче и спокойнее проговорил он.

Никакой реакции. Только неразборчивое шипение.

Сергей прислонился к щели между дверьми – сначала к одному выходу, а затем к другому, – но ни там, ни там не разглядел ничего, кроме полной темноты.

«Так, будем рассуждать логически, – успокаивал себя Сергей, – лифт сломался, я застрял, при этом какой-то электромотор продолжает крутиться, и кажется, что лифт движется. Рано или поздно о неисправности сообщат куда следует, и меня освободят». На всякий случай он еще несколько раз нажал на кнопку аварийного вызова. Прошло еще пять минут беспокойного ожидания, затем еще десять, и Сергей с некоторым облегчением понял, что уже опоздал на обследование – теперь можно не бояться выявления страшных болезней, однако придется перезаписываться. И далеко не факт, что опять дадут бесплатное направление. А колоноскопия под наркозом стоит сейчас ох как недешево.

Сергей хлопнул себя по лбу: «Как же я не подумал! Надо было сразу звонить в МЧС», – и выхватил из кармана телефон. «О черт!.. Сети нет!»

«На часах 10:45. Уже полчаса взаперти. Наверняка у входа в лифт давно стоит какой-нибудь инвалид или мама с огромной коляской».

– Помогите! Застрял! – закричал Сергей неожиданно высоким голосом и забарабанил кулаками по металлическим дверям.

Тишина. Его не услышали или сделали вид, что не услышали.

Он сел на пол, прислонившись спиной к холодной стене, и ощутил слабую вибрацию. Похоже, лифт всё-таки двигался. Стараясь успокоиться, Сергей обнял колени руками, закрыл глаза и попытался медитировать. В голове проносилась карусель мыслей: внезапно он вспомнил, как в детстве застрял в лифте с мужчинами, которые везли крышку от гроба, а затем впал в беспокойный сон.

– Сережа, вставай, птицу пора ехать кормить, – будила его бабушка.

Сергей с отвращением подумал, что сейчас придется вылезти из теплой постели, одеться и на велосипеде под дождем или мокрым снегом ехать пять километров на дачу. Потом он догадался, что это сон, и ему стало легче. Но голос зазвучал громче. Сергей открыл глаза и с ужасом понял, что бабушкин голос раздается из динамика под кнопкой экстренной связи. Сама кабина гудела и подрагивала, и теперь не было никаких сомнений, что лифт едет вниз, причем достаточно быстро.

– Кто говорит? – облизнув сухие губы, спросил Сергей.

– Мы, – раздался в ответ совсем не бабушкин густой бас.

– Кто это мы? – крикнул Сергей.

– Мы летаем, мы все летаем, здесь внизу! – загрохотал демоническим смехом голос.

Кабина затряслась, два потолочных светильника быстро и беспорядочно заморгали. Теперь лифт не просто стремительно спускался, а мчался куда-то вниз. В глазах у Сергея потемнело, и он потерял сознание.

Сергей очнулся от неприятного скрежета, пахло жженым металлом. На часах было 23:56. Лифт тормозил и через несколько минут, когда вибрации и скрежет полностью стихли, замер. От абсолютной тишины у Сергея зазвенело в ушах, точнее только в правом ухе.

Ровно в полночь двери лифта открылись. Он опасливо вышел из кабины и оказался на лестничной площадке с единственной дверью, обозначенной номером 29. «А. М. Александров, профессор остеопатии, доктор алхимических наук» – гласила латунная табличка на двери.

Лифт закрылся, ухнул и с диким скрежетом умчался вверх. Стало очень темно и тихо. Не зная, что думать, Сергей огляделся в поисках звонка и, не найдя его, постучал костяшками пальцев по деревянной поверхности. Дверь со скрипом приоткрылась внутрь.

– Здравствуйте, здесь есть кто-нибудь? – нерешительно спросил Сергей, входя в полумрак коридора с необычными полосатыми обоями и запахом сырости и старости, какой бывает в музеях-квартирах русских писателей 19-го века.

В глубине коридора была еще одна приоткрытая дверь, из щели исходил слабый желтый свет. Сергей, скрипя половицами, подошел к двери и заглянул в комнату. За письменным столом сидел человек. Старинная керосиновая лампа освещала его лысую голову, язычки пламени, отражаясь, плясали на стеклах очков с тонкой металлической оправой.

– А-а-а, Сергей Владимирович, ну что ж, входите, входите, смелее… Ждем-с вас уже с полчаса, – сказал человек, развязывая тесемку на картонной папке. – Как добрались?

Замерев от неожиданности, Сергей раздумывал, что ответить. Обстановка была до безумия странной.

– Ноги ведь не обтер! Для кого написано «Вытирайте ноги»? – раздался чей-то звонкий, почти визгливый голос.

– Мистер Джарвис, не будьте так строги к нашему запоздалому гостю, – посмотрев вправо вниз, сказал человек за столом. – В коридоре темновато, он просто не заметил вашей таблички.

Сергей пригляделся и с удивлением увидел справа от стола небольшого коричневого той-пуделя, сидящего на вязаной подстилке. Глаза-бусинки выглядывали из-под кудряшек, строго и неодобрительно поблескивая, точь-в-точь как у человека за столом.

– Да вы присаживайтесь, Сергей Владимирович, – проговорил лысый мужчина.

Сергей стоял оторопев, как будто не слышал его.

– Садись давай, в ногах правды нет, – гаркнул пудель и подытожил свое предложение звонким лаем.

Сергей так и сел с открытым ртом на стул, которого до этого в комнате вроде бы и не было.

– Милорд, они сконфузились, не понимают! Прикажете разъяснить?

– Не торопите события, мистер Джарвис, – попросил пуделя хозяин, – предоставим слово нашему гостю.

Сергей закивал и немного заискивающим тихим голосом начал объясняться:

– Простите, я не понимаю, как я сюда попал. Я спускался на лифте. Шел на обследование и вот застрял. Потом двери открылись, и я оказался здесь… как-то случайно, не могу понять как.

Пудель зарычал и, задрав мордочку, раздраженно пролаял:

– Профессор, этот гусь уверяет нас, что оказался здесь случайно, хотя вы явственно обозначили, что мы его заждались!

Сергей, привстав со стула, спросил:

– А кто это говорит?

Человек за столом, оживившись, потер руки и сказал:

– Позвольте представить вам моего ассистента, мистера Джарвиса.

– Гав! Гав! – поприветствовал гостя пудель и игриво завилял хвостом.

– Я же – профессор Александр Мусафаилович Александров, к вашим услугам. – Лысый медленно кивнул с самым серьезным видом. – Теперь о том, почему вы оказались здесь, – продолжил он. – Можно посчитать это случайностью, а можно и достойным итогом вашего пути.

– Я не понимаю, как… – начал было Сергей.

– Сэкономить хотел, – перебил его пудель.

Профессор поднял ладонь, жестом усмиряя пуделя, а затем продолжил:

– Не так давно вы получили в поликлинике направление на колоноскопию с анестезией, так сказать, под общим наркозом. Удовольствие недешёвое в нынешние времена, а тут, какая удача, – совершенно бесплатно, от государства. Перед началом процедуры ваш пульс составлял 165 ударов в минуту. Анестезиолог насторожилась, несколько раз спросила, всё ли у вас нормально с сердцем, и предложила повременить с обследованием. Но вы испугались, что второй раз направление не дадут. Заверили врача, что всё хорошо и у вас даже справка от кардиолога имеется, хотя это неправда. Далее укол с анестезией, легкое жжение в руке и провал во тьму – ваши последние прижизненные ощущения, – и вуаля, вы здесь. Оказалось, что у вас врожденный порок сердца, такие дела. А вот за результаты колоноскопии можно было не переживать: с кишечником, как бы вы сказали, всё тип-топ. Да это уже и неважно.

– Печальный итог! – вклинился в разговор пудель. – Всего-то небольшая сердечная аномалия – «открытое окно», и вот вы уже в лифте, который мчится к центру земли.

Возникла пауза. Профессор протирал очки. Мистер Джарвис свернулся клубком на своей подстилке.

– Что же, я умер, по-вашему? – спросил Сергей.

– Стало быть, так, – кивнул профессор, надевая очки.

– Подождите, я же еще до медицинского центра не дошел. А как же лифт? Я же в нем застрял по пути туда, а не оттуда. Какая-то путаница несусветная…

– Сергей Владимирович, вы забываете, что время – это океан, а не садовый шланг. Ваш мозг мог стереть нежелательную информацию, а затем в агонии прокрутить любую вызывающую переживания фантазию. Остаточные метания вашего угасающего сознания, – подытожил профессор.

Сергей лихорадочно пытался сообразить, что происходит. Стараясь скрыть беспокойство, он откинулся на спинку стула и закинул ногу на ногу.

– А почему именно лифт? – продолжил Сергей.

– Милорд, прошу вас, выдайте ему заключение. Неприятно это говорить, но, кажется, данный пассажир не доверяет нам, – произнёс пудель.