Кутюрье Амалиенау

Марина кивает, не зная, что сказать в ответ. Смерть близких — слишком деликатная тема для разговора.

— Поговорим о деле! — воодушевляется Елена, резко вставая с кресла. — Сейчас принесу документы. Они у меня в столе, в кабинете.

Марина смотрит на её стройную, изящную фигуру, затянутую в красивое платье, и невольно улыбается, восхитившись. Глубоко вдыхает аромат духов, который та оставляет за собой.

Делает ещё глоток вина и расслабленно откидывается на спинку кресла. Напиток успокаивает, тёплая, сухая одежда и камин согревают, а звуки дождя за окном убаюкивают.

Ещё немного, и она уснёт. «Здесь так хорошо и уютно», — думает, почти проваливаясь в сон. Но её будит звук каблуков хозяйки дома, которая возвращается с большой коричневой папкой в руках.

— Эти документы принадлежали ещё моим родителям. Я разбирала старые вещи отца на чердаке и нашла эту папку. Всё на французском, а я не понимаю ни слова. В школе учила немецкий, — говорит она, — о чём всегда сожалела! Потому что знать английский куда полезнее сегодня. А французский — просто красив! Язык Мольера, Флобера и Шатобриана!

Елена протягивает папку, Марина берёт её в руки и тут же понимает, что она сделана из натуральной кожи и что она старая.

— В переводческом агентстве рекомендовали именно тебя. Ты быстро работаешь, — говорит Елена, взяв в руки бокал, откидывается на спинку кресла и осушает его до дна. — У меня много таких документов, есть и на других языках. Извини, что я на «ты».

Девушка кивает, её это нисколько не смущает.

Марина проводит рукой по твёрдой, холодной кожаной поверхности. Открывает папку и видит кипу старых, пожелтевших бумаг, исписанных красивым каллиграфическим почерком. Каждая буква — словно произведение искусства.

— Похоже, написано шариковой ручкой! На первый взгляд мне показалось, что это чернила и перо, — говорит девушка, аккуратно трогая шероховатый лист кончиками пальцев, стараясь ничего не повредить.

— Да, это письма моего дедушки, — отвечает Елена, — я знаю его почерк. Писал точно он! Он родился во Франции в семье русских аристократов. Говорил на французском лучше, чем на русском.

Марина кивает и снова смотрит на текст.

— Здесь написано: «Ленинград, 12 июня 1925 г. Дорогая Аннушка, пишу тебе из культурной столицы…»

— Анна — это моя бабушка, — тихо говорит Елена, — читайте же скорее, я хочу знать всё, что он писал!

Девушка поднимает голову и смотрит на заказчицу, в глазах которой отражается оранжевое пламя камина. Елена смотрит на письма с большим интересом и нетерпением. В этот миг хозяйка дома выглядит по-киношному красиво, вокруг неё витает необыкновенная аура, дарующая ощущение присутствия чего-то особенного, волшебного.

По рукам Марины идут мурашки, она снова смотрит на старые письма, и ей кажется, будто здесь и сейчас происходит какое-то древнее таинство: они открывают завесу и попадают в прошлое.