То, о чем принято молчать

Дарли Ангел

То, о чем принято молчать

Аттика.

Долгожданная встреча.

Я никогда не пропадала навсегда.

Вечер в осеннем парке мог бы быть таким же ярким и теплым, как в детстве… Если бы оно само было бы таким же счастливым.

Я всегда задумывалась о том, каково это- иметь уютные воспоминания о своем юном возрасте, когда трава была зеленей, а детский смех всегда был без причины…

Листья опадали на мокрый тротуар после дождя… Они переливались разными цветами, иногда казалось, что с неба падает чистое, полупрозрачное золото, которое позже гнило в земле, как надежды на будущее. Из этих мрачных мыслей меня вывел да более знакомый звонкий голос, зовущий меня позади. Конечно я инстинктивно повернулась, услышав мое имя:

– Алана! – Ветер колыхнул листву на желтеющих деревьях, и я поняла: звала меня Самин. Робкая улыбка тронула мои губы, взгляд смягчился, и мои янтарные глаза с зеленым переливом засветились от искренней радости… После долгого обучения в Питере, наконец я вижу ее- мою подругу, которую я не видела последний раз в восемнадцать лет. Сейчас мне двадцать пять, в жизни произошли новые события, которые должны были повергнуть в шок эту девчонку. Я рассмеялась без причины и уверенным шагом пошла к ней на встречу.

– Самин… Это правда ты? Боже, мы не виделись пять чертовых лет! – Мой голос звучал громко и задорно, сам тон передавал мое искреннее удивление с примесью ностальгии. Все эти года я думала, как они поживают с Холденом, все таки, мне всегда казалось что они самая лучшая парочка.

Подбежав к подруге я резко обняла ее, не стесняясь находиться под взором прохожих в парке. Она была таким же лучиком света, который освещал мои трудные дни все сутки напролет. Девушка сразу же обняла меня в ответ.

– Да, знаешь… Многое случилось за все это время, мне не терпится все вспомнить и рассказать тебе, Алана! – ее голос звучал от безудержности рассказать все мне, и мы тихо пошли гулять по парку, который расцветал в разгар самой осени.

Наши слова сплелись в один единый сюжет, пока мы рассказывали о случившихся событиях в нашей жизни. Но сколько не говори о настоящем, прошлое все ровно вспоминается к середине разговора… Я все еще улыбалась, но огонек в моих глазах утих, вспоминая пережитые моменты, но смех Самин звонко звучал, я знала, что она смогла не повязнуть в той грязи и остаться такой же жизнерадостной для всех. Я искренне была рада за нее… Не каждый знает, что произошло, что сделало нас такими, кем сейчас мы являемся.

Подруга резко задумалась и произнесла.

– В моем прошлом была девочка, которую я считала лучшей подругой, но в один момент, она просто исчезла. Она не отвечала на звонки, сообщения. Когда я пришла к ней в дом, ее отец сказал что она сбежала. Мне до сих пор интересно где она, как сложилась ее жизнь. Ее звали Аттика.. – продолжив свой рассказ, она кажется не замечала, как я остановилась на секунду, а на мое лицо налетела тень забвения, будто я заново проживала свой жизненный путь. Конечно, я не хотела, чтобы она заметила это, и, быстро встряхнув свое тело, догнала ее, немного задумчиво заговорив.

– Ого.. Интересно… Еще было бы интересней, если бы ты ее встретила…– хрипло рассмеявшись, я увела свой взгляд в сторону озера в парке.

По телу пробежала дрожь, холодный пот выступил на лице. Казалось, еще секунда и я сгорю от стыда. Почему все, что хочется забыть, все равно вскрывается в разговоре?

Самин.

Детская открытка.

Раны затягиваются, если рядом тот человек.

Я редко приезжаю к родителям в гости. Мы с Холденом давно переехали в его скромную, но вполне неплохо устроенную квартиру. Сначала было нелегко, но со временем это прошло. Холодное, пугающее и отталкивающее жилище с момента моего переезда, все больше и больше становилось родным местом.

Я ходила по своей бывшей комнате, с бережливостью осматривая каждую вещь. Взяв в руки старенькую, сделанную детскими руками, открытку, я улыбнулась. На душе разлилось тепло. Я посмотрела на подпись в уголке. "Атика" неровным почерком было выведено имя с ошибкой.

И вот мне снова восемь. Мама на кухне готовит ужин, а я бегаю по дому с важным видом. Словно я очень важный деятель, собирающий вещи в экстренную командировку.

– Мамочка, какую куклу лучше взять? – Я подбежала к маме, которая стояла у разгорячённой плиты и резала лук. У меня в руках две куклы в красивых платьях. Они принцессы, как в самых настоящих сказках.

Моя мама, в то время еще молодая, аккуратно убрала нож в сторону и, уперев руки в бока, притворно поругалась.

– Самин, мы едем всего на две недели. – Она притворно погрозила пальцем. – возьми обоих.– Теперь ее губы расплылись в широкой, белозубой улыбке. Красные и слезящиеся от лука глаза заиграли искорками.

– Люблю тебя, мам. – Я уже бежала сложить игрушки в сумку, когда в ответ прозвучали заветные слова "я тебя тоже"

****

Мои детские воспоминания не ограничивались сплошным счастьем. Я думаю, что постоянной сладости вообще не бывает. Всегда будут переломные моменты, в которых действительно задумываешься о жизни. Иногда бывает полезно остановится хотя бы на немного, остудить пыл, а потом двигаться дальше. Невозможно продержать огонь, ни разу не погасив.

В моем прошлом была девочка, как раз не давшая мне погасить огонь навсегда. Словно среди тысячи звезд она была луной, другой, не такой, как все. С виду обычная, неброская, она разожгла огонь.

У нее было красивое, нежное имя Аттика. В ней кипела любовь и забота, смешанная с азартом и игривостью.

Но все, что нас связывало, будто растворилось в воздухе. Она пропала, словно ее и не было никогда. Жизнь стала страшным сном, из которого я не могла выбраться до прихода Холдена. Другие люди не спасали, многие даже не могли понять, что со мной происходит.

Прожить холодную, пугающую и грязную осень без Аттики было тяжелым испытанием. Нужно было многое осмыслить, смириться с мыслями, что она может не вернуться, а жить дальше нужно.

Я тяжело вздохнула, возвращаясь в настоящее. Сейчас все по-другому. Я выросла и со взрослением многие вещи, что раньше казались не по силе, действительно становятся пустяками. Время помогает научиться трезво оценивать ситуации.

Тихонько скрипнула дверь, но я не обратила внимания. Из-за старых воспоминаний на душе стало тяжело. Я так и застыла со старой открыткой в руках.

– Самин.. – Холден подошел сзади и аккуратно обнял меня за плечи.

Родной голос..Прикосновения…Надо жить настоящим, а не держаться за прошлое.

Я немного повернула голову и поцеловала его в щеку.

– Давно здесь не была. – Грустно улыбнулась я.

Поставив открытку обратно на место, я повернулась и обвила руками шею парня. Еще тогда, в реабилитационном центре, я уже знала, что не найду человека дороже. От Аттики вестей не было, а время шло. Как бы мне хотелось все ей рассказать, поделиться радостью и болью, собрать новых сплетен и «перемыть всем косточки».

Меня манили голубые глаза и тот лед, который таял в них. Он потянулся за сладким поцелуем, опустив руки к талии, но я лишь отстранилась.

– Эй.. Все хорошо? – Одной рукой он убрал прядь, упавшую мне на лицо.

– Я на днях встретила Алану в парке. – Медленно произнесла я.

– Ого, а почему ты не рассказала? – Холден, кажется, действительно забеспокоился. Обычно я сообщала о каждом шаге без него, хотя знала, что он мне полностью доверяет. Мне просто нравилось говорить ему что-то, понимая, что он слушает, потому что ему правда интересно.

– Мне показалось, что она вела себя немного странно.

– В чем проявлялась эта странность?

Я выбралась из его объятий и села на старую кровать. Помню, как ревела в ней в новогоднюю ночь, когда Холден должен был уехать в Германию.

– Помнишь я рассказывала тебе про Аттику? – Я тихонько шмыгнула носом, хотя не хотела поддаваться печали.

Холден кивнул и сел рядом. Я положила голову к нему на плечо, а он крепко сжал мою руку.

– Мы с Аланой встретились случайно в осеннем парке. Она даже не позвонила, не написала, что прилетела. – Я посмотрела на парня. Мне казалось, что еще одно мгновение и слезы вырвутся наружу. – Мы много говорили, придались воспоминаниям. Было весело обсуждать наши танцы, совместные вечера с какао. Но стоило мне упомянуть Аттику, как она замерла на месте. Это странно, они ведь не знакомы.

– Родная, я уверен, что все хорошо. Может, у нее свои причины. – Холден поцеловал меня в макушку.

– Мне страшно. Я боюсь потерять ее, также как Аттику. – Вздохнула я.

– Но ты не виновата.

И тогда во мне что-то сломалось.

Аттика.

Бриз воспоминаний.

Отправляясь в прошлое, можно понять, что некоторые вещи не происходят случайно.

Конец августа. Я вместе с родителями уехала отдыхать на море, в город-курорт Анапа. Несмотря на то, что был конец лета, солнце было знойным, казалось, что можно было расплавиться на жаре. Моя мама, Эвелин, специально отвезла меня сюда, как посоветовал мой педиатр.

С детства я была болезненным ребенком и каждую зиму мучалась от простуды и гриппа, особенно страдали мои легкие и иммунитет, которые были слабыми по наследству. Как говорил врач, если я буду проводить время на улице и дышать морским воздухом, то это будет очень полезно. Для меня эти слова ничего не значили, мне было тогда 8 лет, и все что меня интересовало, так это порезвиться в воде и поиграть с другими детьми, завести новые знакомства…

Моего отца звали Эндрю, высокий, худощавый парень которому на вид было 26 лет, его волосы были короткими, русого цвета, а глаза были яркими, как янтарь. Он был бывшим военным медиком и продолжил свой карьерный путь в МВД. Там, на работе, он познакомился с его товарищем Демьяном. Они хорошо ладили, как говорил мой папа. Тогда я еще не различала друзей от товарищей, мне казалось это одно и то же… Как окажется в будущем, это все очень растяжимые и разные понятия во взаимоотношениях людей.

Было утро, я уже бегала и резво собиралась на море, солнце из окна немного слепило мои глаза, я уже предвкушала интересный день.

Мама, как всегда, готовила перекусить на общей кухне в гостинице. Папа с кем-то увлеченно говорил, расспрашивал о здешних достопримечательностях и куда лучше поехать, чтобы вода в море была чище. Отец обернулся и крикнул басом в коридор, обращаясь к маме.

– Эви, мне звонил Демьян и сказал, что можем посидеть вместе у Азовского моря и хорошенько отдохнуть… – потом он вошел на кухню и они стали что-то обсуждать.

Я слышала только их приглушенный стенами разговор. Терпеливо ждала, держа свой детский красный надувной круг в руках. Когда приготовления закончились, папа с веселым настроением взял меня на руки и понес к выходу, оживленно разговаривая с мамой.

Мне нравилась эта семейная идиллия, все было хорошо, никто не ссорился… Я хотела, чтобы так было всегда, чтобы мое детское сердце росло в любви.

Папа завел машину и выехал на узкие улицы города, начав выезжать из него. Конечно, мы попали в утреннюю пробку на выезде из Анапы, пока мы стояли, папа обернулся ко мне, сидящей на заднем сиденье и весело сказал.

– Ну что? Готова купаться? – я радостно закивала головой и мое лицо озарила яркая улыбка, папа продолжил – Я буду сидеть с другом, ты сможешь пообщаться с его дочкой, Самин, ей тоже 8 лет, как и тебе – Новый друг. Для маленькой меня это звучало так. Мое сердце затрепетало в предвкушении о новом знакомстве.

Когда мы выехали из потока машин на развилку, я с интересом начала смотреть в окно, облака интересно плыли по небу, образуя формы животных и людей для воображения.

Приехав в Азов, я осмотрела незнакомый городок: здесь было много отелей и даже целый парк аттракционов. Мы повернули и заехали в какой-то переулок, где стояли машины… Папа припарковался и вышел из автомобиля, он подошел к какому-то мужчине и начал увлеченно говорить о чем-то

За спиной стояла сама дочь мужчины: девочка среднего роста, с темными волосами и глазами нежно-зеленого цвета. Она была ходячим солнышком, улыбалась и звонко смеялась. Ее мама стояла и разбирала вещи возле багажника их авто. Я вылезла из машины, потом – моя мама, взяв две легкие сумки. Я взяла ее за руку и недоверчиво посмотрела на дочь Демьяна. Я впервые ощутила эту недоверчивость и страх перед чем-то новым, вся моя уверенность куда-то пропала.

Я так и не решилась заговорить и молча пошла с мамой за руку, опустив голову и смотря на землю под ногами…

Мы шли недолго, где-то 2 минуты. Завернув направо за угол, мы оказались на большой торговой площади, там продавалось все: купальники, игрушки, сувениры. Даже стояла столовая и мини прилавки с едой. Множество людей ходили, что-то покупали. Я наконец-то подняла голову и с интересом начала разглядывать улицу, казалось, что она никогда не закончиться.

В припрыжку я шла рядом с мамой и взяла у нее надувной круг, разглядывая его. Я встретилась взглядом с Самин, нежно улыбнулась и прижала к себе плавательный круг.

– Привет…– тихо сказала я, стараясь быть дружелюбной.

Девочка резво подошла ко мне и зашагала рядом, у нее на руках были нарукавники для плавания.

– Привет! Я Самин! – весело ответила она и ярко улыбнулась.

– Я Аттика, рада знакомству – сказала я.

Конечно, мы начали общаться как типичные дети, спрашивать сколько лет, что мы любим. Так мы разговорились и я стала чувствовать себя "в своей тарелке".

Мы продвинулись вперед, оставив родителей позади. Через 5 минут мы наконец увидели пляж и уже строили планы на купание. Как хорошо быть ребенком, когда можно просто подойти и сказать "давай дружить!". Тогда не было ни преград, ни стеснения. Ты просто резвишься на солнце и играешь с другими детьми, не задумываясь о проблемах взрослой жизни, которые так и норовят утопить тебя в делах.

Песок был горячим, мы живо побежали на лежаки под теньком, чтобы остудить ноги. Родители сразу нашли свободные места и заняли два рядом, опустив вещи. Мы сразу начали скакать вокруг родителей и просить пойти купаться, в итоге нас отправили с папами.

Выбежав вперед, я вместе с Самин добежали до мокрого песка, впереди плескалось манящее море, а солнце было уже в зените. Освежающая вода немного остудила наш пыл. Я заметила, что Самин замялась у берега и протянула ей руку.

– Не бойся. Идем! – Самин вложила свою теплую ладонь в мою и мы, весело смеясь, стали придумывать хитрый план по плесканию водой в пап.

Самин.

Добрый доктор.

Теперь я не боюсь врачей.

Отец опустил меня на белую кушетку в незнакомом кабинете, я оглядывалась по сторонам в недоумении. Это место я видела впервые. Несмотря на то, что кабинет был вполне уютным, было страшно. Какая-то нежная мелодия, больше похожая на звуки для медитации, лилась из старого радио, стоящего на столе. Рядом ,на стульях, расположились родители.

Мама улыбнулась, но получилось слегка грустно, ее глаза говорили, что все хорошо, самое страшное уже позади, и я действительно ей верила. Настойчиво пытаясь скрыть слезы, я перевела взгляд на отца.

Он смотрел огромными, полными счастья глазами. Не знаю, что его заставило засиять, но мне он нравился таким. Я вспомнила, как отец провожал меня до лифта в операционную. Тогда он всеми силами старался скрыть боль, но моя детская душа понимала, что что-то не так. Мне не говорили про операцию, но я догадывалась что я больна.

Из мысли меня вырвал стук захлопнувшийся двери. В кабинет вошел мужчина средних лет, в волосах уже виднелась бледная седина. Его глаза вырожали доброту, смешанную с сочувствием.

– доброе утро. – Он обратился к отцу. – ваш брат Константин? Вы от него, верно?

Отец встал и пожал руку незнакомцу.

Я сразу поняла, что этот человек – врач. Это было заметно не только по его белому халату и синей, медицинской форме, но и даже чертами лица, грубостью скул напоминал человека явно не слабого характера.

Для меня врачи всегда представлялись серьезными людьми, не способными на шутки, но глаза этого человека давали понять, что внутри у него огромный мир, состоящий не только из диагнозов.

– Да, я Демьян. А это, – мама встала рядом с ним, и он взял

ее за руку в знак поддержки. – моя супруга – Реневора.

– Можно просто Рене. – Мама чуть наклонилась вперед и тоже подала руку. – Спасибо вам огромное, что уделили время. – Мама указала на меня, – Наша дочь перенесла тяжелую операцию и ей требуется помощь в восстановление. Мы очень надеемся, что вы сможете помочь.

В своем нежно-голубом длинном платье мама больше походила на принцессу из диснеевского фильма. Отец в статном костюме стал идеальным ковалером для нее.

– мы сделаем все, что в наших силах. – доктор развернулся ко мне и заглянул в глаза, – Как тебя зовут? – Улыбка померкла.

– Самин. – Детский голос дрогнул под напряжением чувств. Я искренне надеялась, что добрый доктор сможет помочь. Мне хотелось поскорее начать ходить, играть с друзьями в догонялки, попасть в школу. Я верила, что справлюсь. Все говорили, что я очень сильная.

– Какое у тебя красивое имя! Меня зовут Равиль Кавсарович. Я директор этого центра. – Он погладил меня по волосам и я постаралась довериться. – Ты не против, если я тебя осмотрю.

Я неуверенно кивнула в знак согласия. После операции я старалась войти в привычную жизнь, но получалось, честно говоря, худовато. После выписки из больницы в другом городе, нас направили в родной. Больница уже стала для меня привычной средой – Не пугали огромные иголки, долгие капельницы и не воротило от запаха спирта и хлорки. А после отправили домой. Я была рада вернуться, обнять всех, увидеть семью.

Радушный прием хоть и надолго останется в моей памяти, нужно было постепенно входить в прежнюю коллею. Вернуться в школу я не могла, поэтому ко мне начали на дом приходить учителя. Я помнила своих друзей, но, когда никто из них не пришел навестить меня спустя целых пару месяцев, я начала немного понимать жестокость мира. Некоторых не пускали родители, боясь, что психика их ребенка может рухнуть. Другие просто не хотели видеть маленькую девочку, ставшую калекой. Надежда на поддержку друзей угасала, а желание поскорее выйти из послеоперационного состояния росло.

Равиль провел пальцами по голым ногам, проверяя чувствительность. Движения были плавными, но я чувствовала силу рук.

– Одинаковые ощущения?

– Нет. – Мои глаза наполнились слезами. Я всегда была очень эмоциональной и мнительной. Врачь еще ничего не сказал, а я уже придумала самый худший расклад событий.

Снова повернувшись к родителям, директор проговорил:

– Я дам вам маршрутный лист с назначениями. Оставьте документы, я сам займусь оформлением. Понимаю, вам сложно. С завтрашнегго дня проходите процедуры по расписанию. Гарантий я давать не могу, но шансы на восстановления достаточно большие.