Грани игры. Исповедь

— И где он сейчас?

— Наверное, в Испании.

— Ты его так просто отпустил? — Я удивился, зная, что такой подлости папа бы не простил.

— Тогда я потерял свою дочь и пребывал не в том настроении, чтобы наказать его за грязные игры. Этим делом занимались юристы в рамках закона.

— Потерял дочь! — вмешалась в наш разговор и цинично спародировала отца Полина. — Ты ее давно потерял. Лучше бы твоя империя рухнула вместе с тем контрактом, — не прекращала язвить сестра.

— Хватит! — рявкнул я, и в комнате повисла звенящая тишина.

Где моя добрая, отзывчивая сестра? Что с ней стало?Неужели равнодушие нашей семьи превратило её в циничное чудовище?

Мы в этом виноваты?

Да?

— Полина, я не могу поверить в то, что ты рассказала, — прошептала мама дрожащим голосом. — Как ты могла так поступить с нашей семьей? Как?

— Мама, неожиданно это от тебя слышать, — иронично ответила Полина.

— Почему? Я всегда любила вас с братом одинаково, — оправдывалась мама сквозь наворачивающиеся слезы.

— Мама, сколько я помню, наши отношения оставляли желать лучшего. Полные равнодушия, — подчеркнула она. — Ты всегда бросала меня и Игоря с няней или у бабушки с дедушкой. Тебя волновали только сплетни с подругами, тусовки на курортах и брендовые шмотки.

— Не смей такое говорить! — выкрикнула мать, смахивая пальцами слезы с щек.

— Не приятно слышать правду, да? Уязвляет самолюбие? А может, поэтому тебя отец и не любил никогда?..

Напряжение между ними нарастало, словно кабинет залили бензином и стоило бросить спичку — всё мгновенно вспыхнет.

Полыхнет.

Взорвется.

— Полина, не смей, — гаркнула мама, вскочила с дивана и ткнула в нее указательным пальцем.

— Да нет, когда я еще выговорюсь, если не сейчас? Позволь продолжить, — Полина поднялась.

Они пристально и с неприязнью смотрели друг на друга.

Сестра ядовито заговорила: — Отец любил тебя ради денег, как и ты его…

— Что ты знаешь о наших отношениях?! — прошипела мать.

Тут встал папа и вклинился в диалог:

— Полина, успокойся!

— Папа, я никогда не ощущала между вами искренних чувств.

— Лучше бы ты действительно умерла год назад! — с истеричным надрывом выпалила мать и выбежала в жгучих слезах. Дверь громко ударилась ручкой о стену. Папа бросился за ней в коридор.

— Полина, тебе не кажется, что ты перегибаешь палку? — недовольно спросил я.

Мое возмущение росло с неукротимой силой.

— Не переживай, мы дойдем и до тебя, братец, — лицемерно отрезала она.

Отец вернулся в кабинет и остановился в двух метрах от сестры.

— Видимо, подошла моя очередь, дорогая дочь! — воскликнул он с сардонической ухмылкой. — Давай, я внимательно слушаю!

Полина, ироничным голосом заговорила:

— Тебе всегда важна выгода. Ты меркантильный на генетическом уровне … Даже на одре смерти ты начнешь торговаться. Я не простила то, как ты нагло меня продал семейке психопатов.

— Я всего лишь желал тебе счастья, — сдержанно произнес отец.

— Счастья?! — недовольно усмехнулась она. — Похоже, у нас разное представление о нем. Для тебя это взаимовыгодные сотрудничества, прибавляющие цифр на твоих банковских счетах. А для меня — душевная гармония, любовь и семья. Впрочем, твое представление о счастье схоже с моим братцем.

— Ты будто сатана в человеческом облике, — не унимался я.

Отец приоткрыл рот и собирался что-то сказать, но резко сомкнул губы, махнул рукой и вышел из кабинета, громко хлопнув дверью.

— А с каких это пор ты вдруг стал таким праведным? — она презрительно сузила глаза.

— Полина, каждый из нас пережил много страданий после твоей смерти. Я жалею, что тогда не смог встретиться с тобой. Прости меня, — искренне сказал я, игнорируя бурлящую злость и обиду внутри меня.

— Очень рада, что пробудила в тебе хоть какие-то чувства, кроме эгоизма, вспыльчивости и надменности, — не переставала она иронизировать.

— Может, перейдем к тебе? — язвительно ухмыльнулся я. Понял, что сейчас извинения ничего не значат и не нужны. Моё откровенное признание не вызвало в ней ни капли тех же чувств.

Я приблизился к ней — мы стояли в метре друг от друга и обменивались искрометными взглядами.

— Начинай, — с ехидной усмешкой ответила сестра и сложила руки перед с собой.

— Эгоизма? По-моему, это твое эго оказалось самым раздутым среди нас. Тебе было по барабану, что мы будем чувствовать после твоей липовой смерти, — я с каждым словом повышал голос, переходя на крик.

Внезапно Марк встал между нами.

— Хватит! На сегодня хватит! — гаркнул он и развернулся к Полине, застывшей с полуоткрытым ртом. — Мы уходим!

Марк осуждающе посмотрел на меня и покачал головой.

— Игорь, завтра приезжай к нам домой и спокойно поговорим.

— Домой? — в недоумении переспросил я. — Можешь даже не ждать!

Скулы на лице напряглись, и я сжал кулаки.

Марк обхватил запястье Полины и повел к выходу, напоследок сестра метнула в меня острый взгляд. Никита задумчиво отправился за ними. Вика же мгновенно встала с кресла и обняла меня.

ВИКТОРИЯ

Я откинула гордость и обиду. Почувствовала, что он тяжело справлялся со своими эмоциями. Обвила руками его талию, щекой прильнула к груди. Слышала, как бешено колотится его сердце.

В этот момент Игорь нуждался в поддержке. Моей поддержке. Он крепко прижал меня к себе и уткнулся носом в макушку. Не знаю, сколько времени мы так простояли. Муж заглянул в мои глаза — влюбленные взгляды растворяли нас друг в друге.

Грань реальности стиралась.

Мир исчезал.

Растворялся.

Я не заметила, как ощутила его нежные губы. Наш головокружительный поцелуй разгорался.

Полыхал.

Обжигал.

Языки искусно и страстно сплетались. Мое тело покрывалось огненными мурашками.

Я забыла о том, что услышала двумя часами ранее, пока он не отстранился. В уголках глаз собрались слезинки от осознания, что возможно это наш последнийпоцелуй. Неприятные воспоминания вспыхнули и разнеслись гулким эхом внутри меня.

— Ты плачешь! Почему?.. — ласково прошептал Игорь, едва касаясь моих губами моих губ и перекладывая руки со спины на мои горячие щеки.

— Очень эмоциональный день, — тихо ответила я и накрыла его ладони своими, сохраняя зрительный контакт.

— Поедем домой?

— А свадьба? — виновато спросила я.

Глубоко в душе я понимала, что когда-нибудь придется признаться Никите, что он мой брат. Хотелось его поддержать в такой день, но я чувствовала себя морально уничтоженной.

Испепеленной.

Истощенной.

Я старалась из последних сил сдерживать эмоции и не показывать их Покровскому.

— Думаю, он справится! — Игорь выпустил мое лицо, приоткрыл рукав пиджака на запястье, чтобы взглянуть на часы. — Уже одиннадцать, гости скоро будут расходиться! Поехали!

Он обхватил мою руку своей, и мы пересекли часть дома до крыльца. На выходе нас ожидал автомобиль Игоря.

Водитель распахнул мне заднюю дверь, я уже хотела садиться, как сзади появились Марк и Полина.

— Мы тебя ждем! — уверенно кинул напоследок Разумовский Игорю, проходя к их машине, которая остановилась за нашей.

— Можешь не напоминать ему, он как обычно не придет, — бросила очередную колкость Полина.

— Полина, еще слово!.. — вспылил Покровский и резко стиснул губы.

— И что? — надменно ответила она, не оборачиваясь, и скрылась в салоне мерседеса.

Складывалось впечатление, что Полина намеренно не упускала ни единой возможности уколоть Игоря в самое больное место. Я заметила, как у него снова заходили желваки, и мы одновременно сели в машину. Водитель закрыл дверь и занял место за рулем.

— Прости! — тихо сказал он, взял мою руку в свою, поцеловал и бережно вернул на бедро.

Игорь откинулся на кресло и сосредоточенно смотрел в окно всю дорогу до дома. Я тоже пыталась отвлечься от плохих мыслей и впустую пролистывала ленту социальных сетей, которая пестрила сенсационными новостями о триумфальном появлении Полины.

Войдя в квартиру, он прихватил бутылку виски из бара на кухне и последовал на террасу. Я прошла в ванную. Мы разошлись по разным сторонам дома без единого слова словно чужие. Каждый из нас витал в своих чувствах.

Разбитых.

Сломленных.

Искалеченных.

Не успела я захлопнуть дверь ванной, как вжалась лопатками в дерево и наконец разрыдалась.

Не сдерживая себя.

Не сдерживая шторм чувств, который уже несколько часов скрывала в себе.

Опираясь ладонью о стену, я поднялась и включила воду в душе, чтобы заглушить горькие всхлипы. Казалось, что шум потока не помогал, и я зажала рот ладонью, стоя посреди ванной.

Все вокруг плыло. Я зажмурилась. Пульс бил по вискам.

Дрожащими пальцами я смахнула слезы и начала судорожно стягивать с себя одежду. Меня трясло. К горлу подкатывал новый слезный ком.

Я встала под теплый душ, уперлась ладонями в мраморную плитку и наклонила голову. Жгучие слезы смешивались с водой, стекали и смывались потоком. Оттолкнувшись от плитки, я развернулась, прижалась спиной к стене и медленно сползла по ней вниз. Я присела и обхватила ноги. Наклонив голову к коленям, закрыла глаза и вновь прожила ужасные полчаса этого вечера, которые изменили мою жизнь.

Я не могла до сих пор прийти в себя оттого, что услышала за теми дверями. В голове до сих пор раз за разом прокручивался разговор со Златой.

Меня словно распяли на кресте.

Один гвоздь забили в запястье новостью о том, что Игорь мой сводный брат, а второй — Милена беременна от него и они развлекались в соседнем номере. Самым мерзким было то, что Игорь повторил поступок Влада.

Он развлекался с ней в соседнем номере.

Развлекался!

Неимоверная тяжесть в груди, будто камень, утягивала на глубокое безжизненное дно океана моей судьбы. Израненное в прошлом сердце получило новые увечья. Дядя оказался прав — мои крылья догорают в черном пламени.

Я ужасно хотела пойти и высказать все ему в лицо. Но не могла… Я видела, в каком подавленном состоянии находился Игорь. Даже сейчас я думала о его чувствах…

Все, Вика, соберись.

Ты больше не позволишь истязать себя. Покровский не должен ни о чем догадаться.

Завтра все закончится!

Упираясь ладонями о стену, я медленно поднялась на ноги и закрыла воду.

Когда вышла из душа, пытаясь прийти в себя, услышала грохот со стороны террасы. Я быстро накинула махровый халат на влажное голое тело и выбежала из ванной.

Игорь устроил погром.

Разбитый стеклянный стол погружался в бассейн, по декоративной каменной стене стекали капли виски, везде валялись осколки стекла.

— Что ты творишь?! — из последних сил крикнула я.

— Я ненавижу ее. Как так можно было поступить? Я настолько морально выжат, столько отстрадал! — во всю глотку орал муж о «воскресшей» сестре. — Почему она так жестоко поступила со мной?! — он нервно ходил из стороны в сторону, словно бешеный зверь по клетке.

— Игорь, успокойся. Вы завтра поговорите обо всем спокойно … — я встала на пути мужа и обхватила ладонями лицо, пытаясь достучаться до разума.Его изумрудные глаза горели диким пламенем.

— Спокойно? У нас не получится спокойно разговаривать, — с раздражением ответил он, обхватил кровавыми пальцами мои запястья, нырнул бешеным взглядом в глаза и скинул мои руки.

Игорь обошел меня и с силой ударил кулаком в стену.

Я вздрогнула и обхватила себя руками, укутываясь в халат. Мокрые волосы прилипли к шее, тонкие струйки воды стекали по ним, впитываясь в ткань воротника.

— Остынь! — закричала я. — Хватит! Ее тоже можно понять!

— Можно понять? Ты ее поддерживаешь?.. — прорычал он, резко развернувшись ко мне и сузил глаза.

— Я никого не поддерживаю! Я не хочу лезть в ваши с ней отношения, но тебе стоит остыть, встретиться с ней завтра и поговорить еще раз, — я старалась разговаривать с ним сдержанно, глубоко скрывая свое опустошенное состояние.

Истощенное.

Раздавленное.

— Я не собираюсь с ней больше разговаривать. Для меня она умерла год назад.

— Делай, как считаешь нужным, — отрезала я, скрестила руки на груди и собралась уходить. У меня больше не оставалось сил продолжать разговор.

— А что с тобой? — настороженно спросил он, слегка наклонил голову и нахмурился.

— Со мной все нормально, — отчеканила я, стараясь скрыть скверное настроение. Но опухшие от слёз глаза предательски выдавали меня.

— Нормально? — он медленно двинулся ко мне, словно хищник, не отрывая пристального взгляда.

— Да.

— Точно? — настаивал он.

Игорь убрал выбившуюся мокрую прядь за ухо. Я взглянула на окровавленные костяшки пальцев и решила перевести тему:

— Давай я обработаю твои раны…

— Не нужно, — он опустил руку.

— Нужно, — увереннее сказала я.

— Не нужно… — тихо повторил он.

Злость постепенно угасала. Цвет глаз светлел, я уже видела изумрудные просветы в глубине зрачков.

— Нужно, — настойчиво произнесла я и аккуратно подхватила его пальцы. Муж опустил усталый взгляд на наши руки, потом поднял на меня.

Игорь потянулся поцеловать меня, но я сглотнула и слегка отодвинулась. Он нахмурился.

— Твои раны… — растерянно прошептала я. — Нам нужна аптечка.

Покровский убрал руки, а я прошла в гостиную. Игорь направился за мной, открыл шкаф и достал коробку с лекарствами. Я нашла перекись водорода и бинт.

Мы присели рядом на край дивана, едва соприкасаясь коленями. Я молча взяла его руку, обработала ссадины и начала осторожно перематывать ладонь бинтом.

— Спасибо, — тихо произнес он и виновато взглянул на меня исподлобья.

— Завтра вы обо всем поговорите. Надеюсь, поймете друг друга и найдете в себе силы простить, — слабо улыбнулась я.

— Как прекрасно, что ты у меня есть. Я безумно люблю тебя, как никого и никогда! — искренне прошептал он, обхватил мою руку и большим пальцем нежно поглаживал тыльную сторону ладони.

Мое сердце плавилось от его слов.

Растворялось.

Таяло.

Он приподнял подушечками пальцев мой подбородок и заглянул в глаза, которые я в очередной раз пыталась спрятать.

Я в миллионный раз сгорала в его темно-изумрудном взгляде, освещавшем мою душу. Глядя друг на друга, мы снова попали в сети гипноза.

Очарования.

Притяжения.

— Я тоже тебя люблю… — тихо сорвалось с моих губ. Но внутри мгновенно накрыла гигантская волна мучительной правды и я сухо добавила: — И очень хочу спать!

— Я еще немного посижу на террасе и скоро приду! — прошептал он и неохотно отпустил мои руки.

Я кивнула и прошла в спальню.

ИГОРЬ

Я очнулся от слепящих солнечных лучей, заливавших террасу. Приподнял свисающее с края дивана запястье и посмотрел на часы — время обеда. Голова раскалывалась. В горле пересохло. Я не спеша присел, провел ладонями по лицу и начал восстанавливать в памяти события вчерашнего вечера.

Вика!

Она вчера выглядела взволнованной. Я сразу направился в спальню к жене. К моему удивлению, ее там не обнаружил, как и во всей квартире. Тогда я прошел в кабинет, бухнулся в кожаное кресло и набрал ее номер.

— Привет! — грустно ответила она на звонок.

— Привет! Прости, я вчера сильно вспылил…— виновато сказал я.

— Понимаю! Но тебе надо съездить и спокойно поговорить со своей сестрой. Вчера всех переполняли эмоции.

— Ты права! Мысъездим.

— Извини, я не смогу! У меня много дел в галерее, — бросила Вика, а я почувствовал легкое напряжение между нами. — Да и вам надо поговорить наедине.

— Я через пару часов поеду на сделку с Матвеем, и перед встречей заскочу к Марку и Полине. А вечером украду тебя на ужин в ресторан. Ты же не против? — флиртуя спросил я, стараясь оживить разговор.

— Не против, — от Вики повеяло необъяснимым безразличием. — Извини, мне нужно идти. До вечера!

— Целую!

После разговора с женой я в недоумении смотрел на экран телефона, пока он не потух. Со вчерашнего вечера она пребывала в своих мыслях, вела себя отстраненно и сухо по отношению ко мне, пыталась скрыть свое тревожное состояние. Вечером мы обязательно поговорим и ей уже не уйти от правды.

Я ответил на несколько звонков, умылся, оделся, и отправился к Разумовским. Мне нужно было еще раз поговорить с Полиной до их отлёта в Питер. Я надеялся, что на этот раз нам удастся поговорить откровенно.

Подъехал к элитному жилому комплексу, прошёл охрану и ресепшен. Не успел выйти из лифта, как в мраморном холле меня уже ждал Марк.

— Привет! Пройдем!

— Привет.

Я зашел в их светлую трехкомнатную квартиру, скинул ботинки и отправился за Марком в гостиную. На кресле у окна сидела сестра и держала на руках малышку.

— Привет!..

У меня до сих пор пробегали мурашки по спине от того, что вижу ееи говорю с ней. У меня до сих пор не укладывалось в голове, что она жива.

Она здесь.

Она рядом.

Я неуверенно присел на край дивана напротив Полины, Марк опустился на другой конец.

— Здравствуй, Игорь! — холодно поприветствовала она.

Сестра старалась держать дистанцию между нами.

— Полина, может, мы искренне пообщаемся? — предложил я.

Несмотря на то, что обида и злость грызли меня изнутри. Несмотря на то, как она поступила, я решил поговорить. Решил поговорить открыто. Решил сделать первый шаг навстречу ей.

— Я думала, тебе хватило вчера, — высокомерно ответила она.

— Ты даже не извинилась за то, что так жестоко поступила со мной.

— Да? — приподняла она брови. — Прости, если тебя это утешит.

— Прекращай иронизировать! Пожалуйста! — закатил я глаза.

— Иронизировать? Наша семья состоит из иронии, — усмехнулась она.

— Почему ты вернулась сейчас?!

— Рано или поздно вы бы узнали обо мне.

— Ты что-то задумала?

— Нет. Я давно уже отошла от всех дел. Только знаешь, я единственного не понимаю — почему ты общаешься с папой? Он продал меня и компанию за твоей спиной ради перспективных проектов.

— Ты хочешь, чтобы я отомстил ему?

— Проучил! — надменно поправила она.

— Я не буду этого делать. Да и думаю ты преподала урок. Он запомнил. Больше я не позволю никому из вас разрушить мой бизнес и отношения с женой.

— Я тоже никому не позволю лезть в мою жизнь, — твердо произнесла она.

На секунду повисло неловкое молчание. Полина нарушила его и спросила:

— Кстати, где твоя жена? Почему не приехала?

— На работе много дел.

— Не думала, что ты сможешь снова доверить свое сердце после Эмилии. Та еще оказалась стерва.

— Я и сам удивлен не меньше твоего, — слабо улыбнулся я, представляя Вику.

— Тогда береги свое счастье. Чтобы сохранить его мы платим высокую цену, — мягче произнесла она.

— Постараюсь.

— Надеюсь, скоро вас станет трое, — Полина посмотрела на дочку — и от высокомерия с надменностью не осталось и следа. Она улыбнулась так, как улыбалась когда-то давно.

— Как назвали? — я задержал взгляд на племяннице.

— Мия. Миюша, — с нежностью произнесла та. — Моя сладкая девочка, — Полина склонила голову и улыбнулась, а дочка в ее руках умильно загулила. — Если бы я осталась решать проблемы и противостоять отцу, то потеряла бы ее. Посмотри, — она развернулась вполоборота, показывая личико малышки.

Девочка была копией Полины: голубоглазая, с темными волосами, пухлыми щечками и губками. Мия посмотрела на меня и сладко зевнула, хаотично взмахнув крохотными ручками. Сестра прижала ее к себе.

Я не мог поверить, что за один день все изменилось. У меня есть сестра и племянница, а мой деловой партнер стал частью семьи.

Я смотрел на Полину и не узнавал.

Она изменилась за этот год, повзрослела…Раньше я видел ее милой, искренней девушкой, но сейчас мне открылась вторая, темная сторона, так похожая на мою — саркастичность, невозмутимость, хладнокровие. Видимо, это у Покровских в крови.

— Прости, что оставил тебя одну… — тяжело выдохнул я.

— И ты прости, что оставила тебя наедине с кошмарами, — наконец искренне сказала она. — Понимаю, что нам нужно время, но, все же, как бы мы не злились и не обижались друг на друга, пора оставить все в прошлом.

— Пока мне трудно забыть то, что я пережил, — признался я.

— И мне, — тихо сказала сестра.

Мия захныкала. Полина крепче прижала ее к груди: — Извини, мне нужно уложить ее на дневной сон. Надеюсь, что мы еще пообщаемся и встретимся.

— Конечно! — выдал слабую улыбку.

Полина поднялась с кресла, держа на руках Мию, и оставила нас с Марком наедине.

— Марк, почему ты ничего мне не рассказал?

— Я люблю ее. Я обещал. Извини, — откровенно ответил Разумовский.

— Ты ведь так искусно играл, когда рассказывал о ней…

— Я не хотел тебе врать, но ради нее и ребенка готов на все. Ты должен меня понять, — он сделал паузу. — Мы осознавали, на какие риски и жертвы шли, чувства каждого из вас, но в приоритете была наша дочь.

— Да… Но ты видел, как я переживал ее смерть, — возразил я.

— Игорь, прости! — тверже сказал он.

— Ты бы мог сообщить, хотя бы мне.

— Нет. Это было решение Полины. Я поддержал.

— Ладно, — устало согласился я. — Главное, что вы счастливы.

— Надеюсь, ты когда-нибудь поймешь нас. — Он приподнял уголок рта.

— Разве у меня есть другие варианты? — легко улыбнулся я.

— Может, чего-нибудь выпьешь? — вежливо предложил Марк.

— Пожалуй, не откажусь от чашки черного кофе.

Марк подошел к кофемашине, а я пересел за барную стойку у окна с видом на центр Москвы. Через пару минут он поставил передо мной чашку с темным напитком и стакан воды.

— Ты сегодня доделаешь документы по проекту? — спросил Марк, опускаясь рядом.

— Не успею, — ответил я. — Я встречаюсь с Матвеем в пять вечера. Он продает мне контрольный пакет акций.

— Ну, наконец-то! — приободрился Марк, помешивая ложкой свой капучино.

— Завтра вернусь в офис, — я поднес к губам кофе, не спеша сделал небольшой глоток и поставил чашку обратно.

— Это отличные новости! — воскликнул партнер.

— Когда вы обратно в Питер?

— На днях. После собрания акционеров и твоего возвращения в должность.

Еще с полчаса мы обсуждали основные рабочие моменты. Я допил кофе и вышел в коридор обуваться. Марк облокотился плечом о дверной косяк. К нему неожиданно присоединилась Полина.

— Увидимся! — мягко сказала она и обвила талию Марка, тот положил руку ей на плечо и прижал к себе.

Я поднялся, поправил брюки.

— Да. Удачи! — бросил я и удалился из их идеального семейного очага.

Неужели я и правда уже сегодня встречусь с Игнатьевым и верну свой контрольный пакет акций?

Кажется, я ждал этого так долго.

ВИКТОРИЯ

Через пару часов после телефонного разговора с мужем я вернулась в квартиру, чтобы забрать вещи. Сегодня я ожидала приглашения от Милены на казнь нашей любви — вечером она сообщит о своей беременности. А мы поставим точку в романтической истории.

Сегодня я уйду от него.

Этого уже не избежать.

В доме работала целая бригада клининга — прибирала ночной погром на террасе. Я прошла в спальню, достала чемодан и принялась со жгучими слезами укладывать свои вещи.

Нужно собрать все, ничего не оставить, чтобы Игорь смог быстро забыть меня. Забыть?Эти чувства невозможно забыть! И простить его я тоже не смогу!

В голове до сих пор звенел голос Златы.

Милена беременна.

Звонок телефона остановил мой поток мыслей, я посмотрела на экран.

А вот и она.

— Привет! — радостно поздоровалась она.

Милена явно находилась в приподнятом настроении.

— Привет!

— Хотела пригласить тебя на ужин в коттедж Игнатьева к восьми вечера. Думаю, ты догадываешься, по какому случаю.

От ее самодовольного голоса меня чуть не вывернуло.

— Догадываюсь, — спокойно ответила я, сдерживая вихрь эмоций внутри. Он облетал каждый орган, запутывал и стягивал в тугие узлы.

— С нетерпением жду! — ехидно произнесла она и отключилась.

Я швырнула телефон на подушку, побросала оставшуюся одежду в чемодан, присела на кровать и расплакалась.

По душе расползались глубокие трещины из них рассыпались мелкие осколки, оставляя за собой острую боль разочарования и предательства.

Она царапала.

Скребла изнутри.

Больно. Невыносимо больно.

Перед уходом я остановилась у прикроватной тумбы, бросила на нее ключи от подаренной машины и, с бешено колотящимся сердцем, медленно сняла с безымянного пальца помолвочное и обручальное кольца. Вытащила из сумки конверт с письмом и положила Игорю на подушку.